— Сво… чем? — Маша ошарашенно посмотрела на меня.

— Искином, — терпеливо пояснил я. — Искусственным интеллектом. Голос в голове. Такой же, как у меня. Ты уже успела… гм, с ней познакомиться. Майя — мой искин. А у тебя должен быть другой. Свой. Личный. Говорю же: теперь ты такая же, как я. Со своим Путем, кругами, мутагенами и прочим непонятным дерьмом.

Она уставилась на меня так, будто я только что сообщил ей, что она — принцесса инопланетян.

— Ты… это сейчас серьезно? — еле слышно прошептала она.

— Абсолютно, — кивнул я. — Хочешь — проверь.

— Как?

— Закрой глаза, погрузись в себя. — Я ткнул пальцем себе в висок. — Сконцентрируйся. Представь, что смотришь внутрь головы. Словно закрываешь глаза… но не вовне, а внутрь. Позови его. А потом просто жди. Он сам выйдет на связь.

Маша еще пару секунд колебалась, потом, сжав губы в тонкую линию, осторожно прикрыла глаза. Плечи чуть дрожали. Руки стиснули сжатые колени так, что побелели костяшки пальцев.

Я молча наблюдал.

Секунда. Другая. Пятая.

Лицо Маши вдруг изменилось. Напряжение ушло, черты смягчились, брови приподнялись от удивления. Губы приоткрылись. Она дернулась, словно от легкого удара током.

— Он… — протянула она ошарашенно. — Он со мной заговорил.

Я молча кивнул и удовлетворенно улыбнулся.

Маша распахнула глаза. В них плескалось одновременно изумление, растерянность и какой-то щенячий восторг, который я уже успел позабыть за прошедшие годы.

— Говорит, его зовут… — она запнулась, будто не веря, и хмыкнула. — Прохор, блин.

Я непроизвольно усмехнулся

— Прохор, значит… — выдохнул я. — Ну, Маш, поздравляю. Тебе достался серьезный мужик.

— Он не мужик, он… — Маша запнулась, прислушиваясь, и фыркнула. — Говорит, что он интеллектуальная сущность с элементами дворянского воспитания. И чтобы я не выражалась.

— Ох ты ж, — протянула Майя у меня в голове. — Только этого не хватало. Селфи-девочка и искин-аристократ. Развлечемся.

Оставив Машу разбираться с искином, я поднялся на ноги. Слабость отступала, мышцы отзывались ровной, тяжелой мощью. Внутри приятно гудела зэн — почти восемь тысяч в запасе. Четвертый круг. Жало Дорхана. Полностью прокачанные мутагены. Впервые за долгое время я чувствовал себя не загнанной крысой, а хищником, который сам выбирает, кого сегодня сожрать.

Иван, похоже, тоже это почувствовал. Его взгляд стал жестче. Он поднялся, отряхнул колени и, не теряя времени, кивнул на пустой черный мешок:

— Впечатляющее представление, ничего не скажешь. — В голосе ни капли насмешки, только сухая констатация факта. — Степан, Василий… — Он хмуро помолчал. — Ладно. Пора вернуться к главному вопросу.

Он достал из разгрузки знакомый серебристый цилиндр и лениво покрутил его в руках.

— Экстрактор, — хмыкнул он. — Знаешь, что самое забавное? На твоих показаниях — ноль. Пусто. Как будто у тебя вообще нет мутагенов. Учитывая то, что ты недавно вытворял… — Он замолчал и уперся в меня колким въедливым взглядом.

Я пожал плечами:

— А вдруг у меня врожденный талант? Молодой, растущий организм. Лепи, что хочешь.

— Не смеши, — отрезал Иван. — Ты со своими гримлоками только что вырезал половину отряда Дозора, обнулил Хилла со всеми его примочками и устроил здесь файер-шоу. У тебя в крови такой зоопарк, что любой клирик Церкви вздернет тебя на первом же перекрестке. Но экстрактор этого «почему‑то» не видит. — Он усмехнулся одними губами. — Защитная обвязка Теоса, да?

Я молчал. Подтверждать или опровергать я ничего не собирался. Чем меньше он знает о моих реальных возможностях, тем лучше для меня.

Иван фыркнул:

— Ладно, хрен с ними, с мутагенами. Меня интересует только один. — Он вскинул палец. — Призрачный охотник.

Вот мы и подошли к сути.

— Этот мутаген принадлежал Хиллу, — продолжил Иван. — И был частью наших… стратегических планов. — Он раздраженно поморщился, словно лимона отведал. — После его смерти он исчез. Так же, как Броненосец и Жало Дорхана. — Он испытующе посмотрел мне в глаза. — Не буду спрашивать, где они. Ответ и так очевиден. Вопрос в другом: захочешь ли ты ими поделиться?

— С чего бы мне… — начал было я, но сам себя оборвал. Никакого особого смысла дальше ломать комедию я не видел. На нас с Иваном висело достаточно трупов, чтобы продолжать строить из себя дипломатов.

Я выдохнул и прямо заявил:

— Призрачный охотник у меня. Остальное — не твое дело.

Иван усмехнулся, но глаза оставались холодными:

— Совсем другой разговор, Карамазов. — Он на секунду задумался, крутя в пальцах экстрактор, потом решительно сунул его обратно в подсумок. — Значит, так. Давай сразу к делу.

— Я слушаю, — мрачно произнес я.

— Тебе что‑то здесь нужно, — начал Иван, будто читая мои мысли. — И нужно сильно. Иначе ты бы уже смылся отсюда куда подальше вместе со своей стаей.

Он кивнул в сторону волков. Те, словно понимая, что разговор касается их хозяина, с угрюмым подозрением уставились на Ивана. Тень чуть приподняла верхнюю губу, обнажив клыки. Один Снег оставался абсолютно спокойным, но его спокойствие больше смахивало на холодность палача перед смертельным ударом.

— А ты умнее, чем может показаться с первого взгляда, — усмехнулся я. — У меня действительно есть одно дельце. Гладиатор. О котором ты недавно обмолвился. — Я на секунду замолчал, вспоминая, как Санька встал на мою защиту, как получил удар в висок, и как его заковали в цепи боевики Дозора. — Мы с тобой пришли к одинаковым выводам. Я тоже считаю, что он сейчас в Орлином гнезде. Так вот. Он мне нужен. Живым и здоровым.

Иван чуть сощурился:

— Орлиное гнездо, говоришь… — в его голосе мелькнул живой интерес. — Вот это заявочка. Ты понимаешь, что это не просто тайная база. Это один из ключевых узлов Дозора в Нижегородской губернии. Там не только твой гладиатор. Там лаборатории, склады, резервный штаб. Ворваться туда — значит ударить им в самое сердце.

— Тем более тебе это должно понравиться, — пожал я плечами. — Ты же у нас главный местный революционер.

Он хмыкнул:

— Иными словами, ты предлагаешь мне положить своих людей и потратить ресурсы, чтобы вытащить твоего друга из одной из самых опасных точек на карте Содружества? В обмен… на что?

Вот мы и подошли к еще одному важному пункту нашего разговора.

— В обмен на мутаген Призрачного охотника, — спокойно ответил я. — Эфемер — незаменимая вещь, для такого, как ты. Подойдет и для конспирации, и для координации мятежа. Да много, где пригодится. И не забывай, что именно я убрал Хилла. Одно его слово — и ваш мятеж был бы задушен в зародыше. А значит за тобой уже должок.

Где‑то на задворках сознания усмехнулась Майя:

— Ты сегодня щедрый, Аид. Отдаешь одну из лучших игрушек.

— Не отдаю, — мысленно ответил я. — Инвестирую. Если мы вляпаемся с этим восстанием, мне понадобится тот, кто не сольет меня при первом же шухере. А такой подгон просто так не забывают.

Иван не спешил с ответом. Молча повернулся, прошелся вдоль стены, глядя куда‑то в темноту, потом повернулся и уставился в меня тяжелым пристальным взглядом.

— Мало, — произнес он наконец.

— В смысле «мало»? — прищурился я. — Это же бриллиантовый мутаген, если ты вдруг позабыл.

— Мало, — спокойно повторил он. — Мне нужен не только мутаген. Мне нужен ты.

Я скептически выгнул бровь:

— Это признание прозвучало сейчас как‑то двусмысленно.

— Не извращай, — отмахнулся Иван. — Я говорю о другом. Ты — не просто какой‑то там беглый берсерк или гладиатор. Ты другой. Не знаю уж насчет всех этих бредней про Сципионов, но одно то, что ты вернулся к жизни, говорит о многом. Я вообще молчу о двух гримлоках, мутагене Хамуса и прочих сюрпризах, которые ты пока скрываешь. Такие бойцы на дороге не валяются. Тем более — в начале восстания.

Он выпрямился и заговорил жестче:

— Так что у меня условие. Я помогу с Орлиным гнездом. Вытащим твоего гладиатора. Но после этого ты поможешь нам с нашим делом. Не «подумаешь», не «посмотришь по обстоятельствам», а присоединишься к нам. Не обязательно под чьим-то прямым командованием, но в рамках восстания. Иначе — извини. Ни людей, ни информации, ни ресурсов ты от меня не получишь.