Но время я выиграл.

— Сейчас! — прозвучал резкий и холодный голос Майи. — Стреляй и закрывай глаза!

Я вскинул руку и с нее сорвалась ослепительная испепеляющая струя плазмы.

Взрыва я почти не услышал — все поглотило вспучившееся огромным пузырем тело монстра. Но вот свет… Свет ударил не просто ярко — намертво. Даже сквозь крепко сжатые веки мне на миг выжгло мир добела. По системному интерфейсу пошли полосы помех.

— Добавила фотонного излучения, — коротко прокомментировала Майя.

Тварь завизжала. Уже не глухо, как раньше, а пронзительно, по-человечески, как визжит огромный, одновременно и живой, и механический зверь. Внутри нее что-то треснуло, словно лопнула огромная, туго натянутая пленка. В темноте заколыхались бледные, болезненные всполохи — оторванные от общей массы фрагменты тел пытались вернуться назад.

— Подтверждаю: фоточувствительность огромная, — хрипло сообщила Майя. — Но структура крайне адаптивна. Через сорок-пятьдесят секунд монстр восстановит свои основные функции. Активирую Дистанционную абсорбцию, — коротко добавила она. — Аид, должна предупредить: объект напрямую связан с энергоядром. Если мы потянем за один конец этой веревки, неизвестно, что окажется на другом, и с чем мы в итоге столкнемся.

— А если не потянем — эта хрень нас сожрет, — я уже не был уверен, что смогу так просто от нее сбежать. — Не горю желанием возрождаться в брюхе этой твари. Так что из двух зол выбираем меньшее.

— Хорошо. Готовлю протокол точечного захвата. Попробую зацепиться не за ядро, а за интерфейсный слой. За то, чем эта дрянь с ним связана. Будет больно.

— Принял, — поморщился я. — Поехали.

— Подойди ближе и выставь вперед руку, — быстро проговорила Майя. — Сейчас расстояние критически важно.

Я шагнул вперед, навстречу твари, сокращая расстояние. Она заметила это и алчно чавкнула. Темный массив чуть подался ко мне, словно хищник, почуявший кровь.

Я вскинул руку, даже не пытаясь прицелиться. Направление было не важно. Сейчас я руководствовался только нахлынувшим на меня внезапным озарением. Я потянулся туда, где вибрация поля переходила из фоновой в глубинную. Именно там, в сердцевине твари, клокотал толстый, маслянистый источник чужой, грязной силы.

— Майя, давай!

Мир оборвался.

Не в смысле — исчез. А в смысле — рухнул в точку, в один-единственный, вывернутый узел связи между мной, Системой и тем, что пряталось под теневой оболочкой монстра.

Когда я вызывал Дистанционную абсорбцию против людей, монстров или неживых объектов, это было похоже на резкое, короткое втягивание воздуха: хлоп — и чья-то внутренняя батарейка опустела. Здесь же я будто сунул руки по плечи в ледяную, засасывающую трясину, полную битого стекла.

Боль пришла сразу. Жгучая, рвущая, всеохватывающая. Как если бы мне одновременно в кости заливали жидкий азот и расплавленный свинец. Краем сознания я понял, почему люди, которых бросали против этой твари, не возвращались. Даже если они каким-то чудом избегали физических атак, психика не выдерживала.

— Держись, — донесся до меня стальной голос Майи. — Я отсекаю тебя от ядра. Только интерфейс. Только тварь. Не заглядывай глубже!

И это было самым важным. Под той мерзкой, странной энергией, которая шла от существа, я ощущал еще одну — колоссальную, густую массу, затаившуюся в темной глубине. Это и было ядро. Стоило к нему потянуться, и меня бы засосало окончательно, размазало бы по кристаллической решетке, как жука по лобовому стеклу.

Ядро было не просто энергообъектом. С ним воедино был слит сложнейший вычислительный кластер. В этот миг я отчетливо это понял.

Сжав зубы до скрипа, я сфокусировался на сердцевине монстра.

Тварь завыла. На этот раз по-настоящему. Ее масса забурлила, отростки сократились, втянулись к центру, словно пытаясь сорваться с невидимого крюка, которым я ее подцепил. Глаза в ее толще начали лопаться один за другим. Черная слизь, вытекая, застывала на полу заиндевелыми кляксами.

Я почувствовал, как в меня втекает — нет, не энергия и не сила — абсолютно чуждая сущность, далекая от всего человеческого. Словно кто-то вместо крови влил в мои вены жидкую морозную тьму. Там, где она проходила, мышцы сводило судорогой, суставы хрустели, как старые петли, а по нервам бежали рваные и болезненные разряды.

В голове стали проноситься обрывочные образы.

Чужие лица. Чужие смерти.

На долю секунды я увидел, как боевик дозора в кибре — кибернетической броне — стреляет во тьму — очередь уходит в никуда. Черная слизь набрасывается на него, и он тут же застывает, раскрыв рот в беззвучном крике. В следующем фрагменте мелькает женщина в комбинезоне техника. Она судорожно вбивает на консоли аварийный код. А в следующую секунду ее рука превращается в часть темного месива. Собаки, крысы, люди… десятки, сотни тел. Все они сливаются в одну сплошную массу.

— Не смотри! — рявкнула Майя, вырывая меня из затягивающего кошмара.

С трудом, но я захлопнул эту внутреннюю дверцу, как захлопывают люк перед накатывающей гигантской волной. Оставил только функциональный остаток: узкий канал, по которому можно тянуть энергию.

И потянул.

Тварь ревела, извивалась и пыталась вырваться. Щупальца выгибались и хаотично втягивались внутрь, словно корни, которые кто-то с силой выдергивает из земли. Там, где они отрывались от пола и стен, оставались не просто подпалины, а глубокие, черные шрамы, проникающие в толщу бетона.

Я чувствовал, как в том самом интерфейсном слое, о котором говорила Майя, что-то ломается. Словно отрывались десятки крохотных, но очень цепких крючков, вросших в оболочку энергоядра. С каждой секундой связь между чудовищем и тем, что гудело в глубине, становилась все тоньше.

И одновременно с этим на меня давило все сильнее.

— Еще десять секунд — и у тебя пойдут разрывы капилляров, — сухо предупредила Майя. — Пятнадцать — и можешь потерять сознание. А через двадцать станешь обедом.

— Десяти… — я втянул воздух сквозь зубы. — Хватит.

Я сжал кулаки, собирая последние остатки сил, и дернул ментальный крюк так, как дергают рывком трос, чтобы оторвать застрявший сегмент. Что-то хрустнуло — не физически, а где-то в самом нутре этой мерзости.

Тварь вдруг схлопнулась.

Не исчезла, а именно схлопнулась, как надутый мыльный пузырь, попавший в область высокого давления. Внешняя теневая оболочка сморщилась и втянулась вовнутрь, давя и прессуя бесчисленные останки.

Теперь это было не море, а всего лишь небольшой остров.

Передо мной, тяжело пульсируя, стоял уже не аморфный клубок слизи, а компактное нечто, больше всего смахивающее на мутировавшие останки огромного, многолапого насекомого. Куски тел, туго сжатых воедино. Тени вокруг поблекли и отступили, обнажив внутренний каркас.

Я рухнул на одно колено и уперся кулаком в пол, пытаясь восстановить дыхание.

Внутри все горело. Пульс бился где-то в районе шеи и висков, сердце стучало неравномерно, с провалами. В ушах звенело. Каждый вдох болезненно отдавался в ребра.

— Фаза абсорбции завершена, — сухо проинформировала Майя. — Я отвела основную часть чужой субстанции в буфер. Она токсична, переработать в чистый зэн не получится, но я смогу использовать ее как сырье для одного мощного импульса по инфраструктуре ядра.

— Оставь это… на десерт, — процедил я сквозь крепко сжатые зубы. — Я еще не закончил.

Тварь, хоть и оторванная от основного источника, была вполне себе живой. И, похоже, очень злой.

Она дернулась вперед, но уже не плавно, а рывком. Несколько костяных отростков, превратившихся в лапы, ударили по полу. Откуда-то изнутри выползла голова — наполовину человеческая, наполовину звериная. Губы, сросшиеся с чужими мышцами, растянулись в нелепой, уродливой гримасе. Глаза — те, что еще не лопнули, впились в меня с тупой яростью.

— Ну что, падаль, — яростно прохрипел я, поднимаясь, — хреново без батарейки? А сейчас станет еще хреновее…

Тварь бросилась на меня.