— И где они сидят?

Иван ткнул пальцем в сторону города:

— Западная часть. Там казармы и арсенал гарнизона, а также фабрика по переработке этериума. Плюс административный квартал и особняк мэра. Они отошли, когда поняли, что в трущобах и в центре их просто размотают. Сидят, как крысы по норам, под прикрытием бронетехники и тяжелых турелей.

Я прикинул в уме.

— То есть по факту: три четверти города под восставшими. Запад — под неприятелем. Но все пути снабжения заблокированы. Тогда почему вы не добиваете их сейчас, пока они не успели перегруппироваться? — скептически прищурился я.

Иван вздохнул:

— Отчасти потому, что у нас не так много тяжелого вооружения. Отчасти из-за того, что район фабрики, где они засели, очень хорошо укреплен. Но главная причина не в этом. Губернатор провинции должен понять, что тут все серьезно и главное — надолго. Только в этом случае гарнизон Нижегородской губернии двинет сюда основные силы. Пока они гадают, не локальный ли это бунт местных партизан, которые при первой серьезной опасности разбегутся по местным лесам. Но если поймут, что город реально уходит из-под контроля — пошлют бригаду, а то и две. С танками, артиллерией и боевыми магами.

— И именно этого ты и хочешь? — холодно резюмировал я, вопросительно подняв бровь.

— В точку, — кивнул Иван. — План простой, как топор. Мы зажимаем гарнизон и Дозор в западной части, не даем им выйти, но и сами туда ломиться не спешим. Тем временем их наместник орет во все трубы и требует помощь у Нижегородской ставки. Те вынуждены стягивать войска, ослабляя другие районы губернии. А там… — он мрачно улыбнулся. — Там уже давно сидят наши люди. Как только основные силы уйдут в сторону Зареченска — вспыхнет по всей губернии. Сразу и везде. Разгорится большой пожар. А тушить его будет уже нечем.

Майя тихо свистнула:

— Масштабненько. Это вам не хутор под шумок отжать.

Я потер подбородок:

— А я в этой красивой схеме где?

Иван посмотрел прямо:

— В ближайшие несколько дней нам нужно удержать Зареченск. Не дать гарнизону прорваться на восток и юг. Нельзя позволить им вернуть выезды и складскую зону. Ты со своим гримлоком — идеальный мобильный резерв. Поддержка на самых опасных направлениях. Ты уже видел, что наши ребята умеют воевать. Но против тяжелой техники, против отборных отрядов Дозора и монстров — ты будешь полезнее любого взвода.

— Монстров? — я настороженно приподнял бровь.

— Думаешь, они умеют приручать только гладиаторов? — хмыкнул Иван. — В западном секторе расположена секретная лаборатория. Там, подальше от цивилизации, проводились эксперименты над захваченными монстрами. Кого-то сумели приручить, других превратили в киборгов. Если неприятель поймет, что им всем хана, он может натравить на нас кого‑то покруче Элдриджей.

— Охренительная новость, — скривился я. — Хоть с монстрами в чем-то даже и проще — всегда знаешь, чего от них ожидать — но я привык воевать с людьми.

— Будут тебе люди, — мрачно пообещал Иван. — И крови тоже хватит.

На какое‑то время вокруг повисла тишина. Я смотрел на далекое оранжевое зарево. Где‑то там, среди узких улочек и полуразрушенных пятиэтажек, сейчас грохотали выстрелы, стонали раненые, горели склады. Запах большой заварушки дотягивался даже сюда, через поля, перелески и реку.

Внутри поднялось странное чувство. Смесь старой, давно знакомой злости и… чего‑то вроде профессионального интереса. Бой в городе — это всегда грязь, хаос и мясо. Но это еще и место, где один человек с правильным набором навыков может сделать очень многое.

У меня в голове прошелестел тихий голос искина:

— Аид. В чем-то нам это даже выгодно. Чем сильнее вспыхнет здесь, тем легче нам будет подобраться к Орлиному гнезду. Им придется выбирать: оставаться на базе или выдвинуться на спасение города.

— Знаю, — отозвался я. — Вопрос не в том, выгодно это или нет. Вопрос — сколько за это придется заплатить.

На секунду передо мной всплыло лицо Степана. Его сдержанная ухмылка, когда он подливал мне чая за столом. Сухой взгляд Василия. Маленькое, намаранное кровью сердечко на полу.

Вы хотели войны? Вы ее получите.

— Ладно. — Я поправил ремни перевязи, проверил автомат, револьвер, боекомплект и нож. — Раз уж я все равно подписался на этот цирк… — И, безрадостно усмехнувшись, добавил: — Пошли зажжем.

Маша сразу вскинулась:

— Я с тобой.

— Нет, — строго отрезал я.

— Да, — так же жестко произнесла она. — Я… — она осеклась и, придвинувшись ближе, прошипела, — Сципион. Я воевала в этом доме. Я видела, как отбивались отец и Васька. — Голос дрогнул, но она сдержалась. — Один раз они меня уже отправили в подвал, чтобы, якобы, переждать опасность. Больше я не собираюсь отсиживаться в кустах, особенно пока ты там будешь кровь проливать. Прохор говорит…

— Прохор… — язвительно фыркнула Майя, — пусть Прохор помнит, что у барышни второй круг. Да еще и недавняя нештатная репликация. Любая пуля — билет обратно в комнату с камином. И если ее психея там лопнет от перегруза — никакого возрождения уже не будет.

Маша дернулась. Похоже связь была налажена в обе стороны, и она услышала реплику Майи.

— Прохор… согласен, — сквозь зубы процедила она. — Говорит, что риски высокие. Но добавляет, что если я сейчас останусь, то никогда себе этого не прощу.

Я посмотрел Машке в глаза. Они горели недобрым огнем. Пусть там и проглядывал страх, но поверх страха — упрямство и ненависть. Та самая, холодная ненависть, которая всегда летит впереди пули.

— Ладно, — сдался я. — Но все будет так, как я скажу. Первое: слушаешься меня без вопросов. Говорю прячься, ты — прячешься, лежать — бросаешься на землю. Второе: без самодеятельности. Никаких «я подумала, что так будет лучше». Третье: если тебя ранят — мне придется тебя вытаскивать, даже если ради этого придется похерить текущую боевую задачу. Понимаешь?

Она кивнула. Не сразу, но решительно.

— Прохор? — уточнил я.

— Считает твои условия… — она на миг задумалась, прислушиваясь, — «слишком варварскими, но рациональными». И просит больно не бить, если он будет меня отговаривать.

— Какой нежный, — хмыкнула Майя. — Посмотрим еще, чье слово будет последним.

Я перевел взгляд на Ивана:

— Стая в город не идет. — Я кивнул в сторону волков. — Там слишком тесно, да и стволов много. Люди начнут шмалять по монстрам, не глядя. Я не хочу потом разбираться, кто из твоих бойцов задвухсотился из-за того, что выбрал неправильную цель.

Иван коротко кивнул:

— Логично.

— Снег и Тень — со мной, — продолжил я, обращаясь уже к белому волку. — Остальные — рассредоточиться в окрестностях Риверсайда. — Я послал Снегу четкие образы: лес и посадки возле города, главные магистрали, слежка за всеми подступами к населенному пункту. — Ваша задача — докладывать вожаку обо всех замеченных передвижениях колонн и военной техники в радиусе двадцати километров. По моей команде или по команде Снега организовывать нападения. Людей с красными повязками и вот таким знаком… — Я указал на нашивку на рукаве одного из бойцов — ромб с перечеркнутым кругом, — не трогать. Это — свои.

Ответ Снега накрыл меня ясной, хищной волной согласия. Вожак коротко рявкнул, стая разом повернула головы в мою сторону, затем волки по одному растворились в ночи. Остались только Снег и Тень. Белый и серая. Тьма, неспособная существовать без света.

Иван удивленно хмыкнул. В его взгляде промелькнуло неприкрытое уважение.

— Быстро ты. Подозрительно быстро для подростка.

— Ты бы видел, как я стреляю, — хмуро усмехнулся я. — Там вообще мурашки по коже.

— Увидим, — мрачно ответил он. — Ладно. Шилов, Ершов — быстро на базу, готовить машины! Берем минимум: оружие, БК, медикаменты, рации, РПГ. Времени в обрез. После этого выдвигаетесь на подмогу основным силам.

Раздав приказы, Иван ненадолго замолчал, наблюдая, как бойцы рванули к своим пит-байкам, а потом повернулся ко мне: