Но на этот раз мне не надо было уходить в глухую оборону. Без подпитки ядра монстр стал заметно медленнее. Он был все еще быстрый, но уже не стремительный. Я видел, как двигаются его отростки, как перемещается основная масса тела, успевал просчитать траектории.

В последний момент я активировал и выкрутил на предел Скорость тигра, позволив телу стать легким и неуловимым. Вместо того чтобы отскакивать назад, как того ожидал монстр, я прыгнул ему навстречу, под самый взмах одной из лап, и ушел влево, внутрь дуги.

В этот момент сбоку, под основной массой, где еще сохранялись остатки темной слизи, я заметил толстый черный жгут, уходящий глубже, к полу.

Остаток прежней связи или зачаток новой? — вспыхнула у меня в голове внезапная догадка.

— Тварь регенерирует, Аид! Пытается восстановить связь с ядром. — Майя подтвердила мои худшие опасения. — Ты должен уничтожить зарождающийся интерфейс. Атакуй жгут!

С неуклюжей, но хоть как-то отработанной в битвах с турелями координацией я развернулся и ударил Жалом. Но ударил не вперед, а вниз — почти параллельно полу.

Выстрел получился коротким, жгучим. Термическая струя прошла по жгуту, как нож по промасленной веревке. Материя сначала натянулась, побелела, затем рассеклась, разбрызгав по стенам бурую, вонючую жижу, в которой плавали ошметки чего-то, напоминающего нервные волокна.

Тварь завыла снова, но теперь в этом вое было что-то новое: острое чувство потери. Как будто ей отрезали не лапу, а позвоночник.

Вся масса содрогнулась. Часть отростков, потеряв координацию, бессильно шлепнулась на пол и осталась лежать. Другие еще пытались дотянуться до меня, но делали это медленно, словно по инерции.

Я не стал ждать, пока тварь сообразит, как жить дальше в этом новом, усеченном виде. Особо не раздумывая, я выхватил из-за спины тесак Матвеича.

— Ну что, потанцуем? — прошипел я и рванул вперед.

В том, что произошло дальше, было мало изящества и много грязной, упорной работы.

Я рубил.

По отросткам, по остаткам щупалец, которые еще шевелились. Бил тесаком, как дубиной, распарывая тушу, которая уже не успевала уклоняться и регенерировать.

Тело действовало само, по инерции, подгоняемое холодной яростью. Каждый удар отзывался болью в мышцах, гулом в ребрах. Но, несмотря на это, теперь я уже с легкостью уклонялся от ответных атак. Несколько раз какие-то ошметки твари все же коснулись меня — по ноге, по предплечью. И там, где чудовищная мерзость успевала проникнуть через одежду, появлялся ледяной ожог, который, судя по ощущениям, будет еще долго регенерировать.

Я не считал удары. Не помнил, сколько времени прошло — минута, две, десять. Я просто продолжал рубить, уклоняясь и вновь бросаясь в атаку. При этом каждую минуту использовал Жало. Получал от Майи сигнал о перезарядке и сразу выстреливал в тварь новой порцией огня.

И вот, в какой-то момент я внезапно осознал, что бить больше не по чему.

Передо мной, на полу, растеклась черная, неподвижная масса. Она была похожа на огромную лужу нефти, в которой застыли полупереваренные фрагменты костей и плоти. Глаза — те, что еще уцелели, неподвижно уставились в одну точку. Словно тварь в последний миг наконец-то осознала, что подыхает, и даже успела удивиться этому факту.

Навалившаяся тишина казалась ненастоящей. В ушах еще звенело, в голове пульсировало, но вокруг стало вдруг так непривычно тихо, что мне на миг показалось, что я оглох.

Я медленно выпрямился. Меня слегка штормило. Руки заметно дрожали.

— Объект… нейтрализован, — выдохнула Майя. — Остаточная активность околонулевая. Связь с ядром оборвана. Ты выжил, Аид.

— Такое ощущение, что ты слегка удивлена этим фактом, — иронично прохрипел я.

— Статистически вероятность такого исхода была… — она осеклась. — Но не будем сейчас про статистику. Сканирую твои повреждения. У тебя несколько ожогов, два растяжения, трещина в ребре и общее истощение. Но жить будешь.

— Это обнадеживает, — я сплюнул кровью на пол туннеля. — Тогда давай посмотрим, что за подарочки оставила нам эта пучеглазая хрень.

— Проверяю, — тут же отозвалась Майя. — Так, что у нас тут? Основная матрица мутагенов разорвана. Связи с ядром нет, большая часть сущности выжжена. Но… есть один плотный кластер. Погоди-ка… — Майя ненадолго замолчала. — Ого! А это интересно. Это мы берем. Протяни руку. Я пока выведу информацию.

Я подчинился. По руке пробежал уже знакомый легкий электрический разряд. И сразу же тело наполнилось ощущением невероятной мощи. Меня захлестнула волна зэн. Сразу после этого регенерация повреждений пошла заметно бодрее.

В Системном интерфейсе одно за другим вспыхивали уведомления:

Поглощено 50000 зэн.

В резервные блоки аккумулировано: 35000 зэн.

Текущее количество зэн: 17680 единиц.

Обнаружен мутагенный кластер. Анализ…

Класс: атакующе-энтропийный

Условное наименование: «Энтропийный пожиратель»

Статус мутагена: нестабилен, фрагментирован. Требует восстановления. Расчетное время до полного восстановления: около 3-х часов.

Описание:

Ближний, контактный навык. Вокруг ладони или оружия ближнего боя формируется поле, вызывающее быстрый распад неорганики и энергоструктур. Защитные сооружения, двери, турели и прочее подвергаются стремительной коррозии и разрушаются.Энергоброня распадается на сегменты, теряя часть или весь запас защиты. Энергозатратен. Ограничен по времени. Долгая перезарядка. Конечные показатели зависят от текущего уровня прокачки.

— Функционал ожидаемый, — прокомментировала Майя, — локальная энтропия. Ускоренное старение и распад неорганики, подрыв структур энергополя. Проще говоря, в ближнем бою режешь броню, крошишь стены, обнуляешь часть защитных барьеров. Очень полезный и нужный мутаген, как по мне. Жаль, нельзя его прямо сейчас имплантировать. Придется ждать пятого круга. А до него еще пыхтеть и пыхтеть. Для начала нужно накатить сорок улучшений по две тысячи зэн за каждое. Итого: восемьдесят тысяч. Это, не считая затрат на переход. Там еще четыре тысячи.

— Принял, — сухо ответил я, — но пока не до этого. Надо закончить с энергоядром. Задницей чую — это будет нихрена не просто.

Вытерев лезвие тесака, я втолкнул его в ножны и осторожно обошел останки поверженной твари. Бетон под ней тихо шипел и дымился, медленно разъедаемый неизвестной субстанцией.

Это была первая моя победа над серьезным монстром, после которой я не отправился в посмертие.

— Расту, — с удовлетворением подумал я. — Славная вышла битва.

Дальше тоннель плавно перешел в уже знакомую, более обжитую цивилизованную зону. Бетон стал ровнее, стены — аккуратнее, а освещение — вполне приемлемым. Воздух наполнился равномерным низкочастотным гулом, который, кажется, шел отовсюду.

До технического уровня я добрался без особых приключений. И что самое странное — не встретил по пути ни души. У меня было только одно объяснение: Дозор уверен, что проникнуть на нижний уровень через штольню абсолютно невозможно. И наверняка все их силы сейчас сосредоточены наверху. Новости из Риверсайда должны были поставить на уши весь персонал Орлиного гнезда. И это было мне только на руку.

Главный процессорный зал выглядел так, как и должен был выглядеть мозг базы «Кровавого дозора». Огромный цилиндр энергоядра в центре, уходящий вниз и вверх, как ствол гигантского дерева. Вокруг — платформы с пультами, шкафы с оборудованием, кабели, сверкающие под прозрачными кожухами. Свет здесь был другой — более холодный, почти белый. В воздухе стоял легкий запах озона и работающей электроники.

Само ядро было покрыто многослойной защитой: силовые щиты, экранирующие пластины, массивный бронекокон. Но его, как и монстра, выдавала вибрация. На каком-то глубинном, подсознательном уровне я очень явственно ощущал исходящие от ядра низкочастотные и полные угрозы волны.