— Фиксирую перекрестный огонь, — сухо докладывала Майя. — Лесной сектор: наступление основных сил Красных Дьяволов. Восточный склон: мобильные группы неизвестной принадлежности. Вероятно, тоже люди Ивана.

— Решили тут без меня повеселиться? — буркнул я. — Не выйдет.

— Они не знают, что ты жив. Для многих из них ты всё ещё герой-камикадзе, навсегда сгинувший в штольне. Романтично.

Я хмыкнул. Логично. Безбашенные романтики на войне умирали в первую очередь, мне ли не знать.

До внешнего периметра мы домчались минут за пятнадцать. Вместо аккуратного КПП нас встретил горящий хаос. Разбитый БТР поперёк ворот, его башня развернута к лесу, ствол пулемёта оплавлен и загнут, как восковая свеча. Метрах в десяти от него валялся искалеченный труп в кибре Дозора, шлем сорван, лицо в копоти. Рядом с ним еще одно тело: черное, обгоревшее до неузнаваемости.

По стене, ближе к правому крылу, горела турель. Судя по характерному, рваному рисунку пробоин, её разобрали профессионалы с помощью какого-то неизвестного мне вида оружия. Похоже, здесь поработали спецназовцы Красных Дьяволов.

Снег сбросил ход до неторопливого шага и выбрал позицию побезопаснее. Я спрыгнул, приземлился в расколотый гравий и на секунду замер.

Снаружи никого.

Ни наших, ни дозоровцев. На секунду звуки боя затихли, оставив только вой ветра и треск горящего пластика. Ощущение было странное: будто на несколько мгновений в центр ада прорубили коридор тишины.

— Всё, напарник, — я обошёл Снега спереди, положил ладони на мощный лоб, заглянул в янтарные глаза. — Дальше я сам. Ты — здесь. Ждешь дальнейших приказов.

Он выдохнул прямо мне в лицо горячим, пахнущим кровью воздухом. Взгляд — тревожный, цепкий. Волк всегда чует настоящую опасность.

— Мари на связи, — напомнила Майя. — Сейчас или позже?

— Сейчас, — согласился я. — Потом не до этого будет.

Я мысленно ткнул в знакомый интерфейс. Где-то на дальнем конце невидимой нити ответил знакомый, чуть глуховатый голос Прохора, и следом — тонкий, натянутый, как струна, шёпот Маши.

— Алекс? — Она не смогла скрыть нервный надрыв в голосе. — Ты… ты выбрался?

— Выбрался, — коротко ответил я. — Жив. Ты как? Держишь стаю?

— Держим, — тут же своевольно вмешался Прохор. — Вся мохнатая орда цела и зла. Тень волнуется за своего белого кавалера. Иван…'

— Иван пусть пока волнуется за себя, — оборвал я. — Мари, слушай внимательно.

Я опёрся спиной о бок белого волка.

— Снег остаётся у внешнего периметра. За забор не лезет, в бой не суётся. Его задача — оставаться в резерве и не привлекать к себе внимания. Если со мной что-то случится берешь на себя командование Снегом.

Снег понимающе вытянул шею, словно понимал значение сказанного уже без помощи искина, а напрямую. Янтарные глаза на миг смягчились. Он тихо, почти неслышно, заскулил.

— Это… неправильно, — резко выдохнула Маша. — Он должен быть с тобой, мы должны…

— Вы должны жить, — жёстко отрезал я. — Мне нужен кто-то, кто вытащит меня или хотя бы доделает дело, если всё посыплется. Иван со своими планами идет лесом. У нас теперь свой расклад.

На пару мгновений в эфире повисла гнетущая тишина.

— Поняла, — наконец, тихо, но твёрдо ответила Мари. — Снег, я на связи, как слышишь?

Белый гигант повернул голову, словно ища ее где-то рядом. Потом снова посмотрел на меня. Я сжал его голову в ладонях, чуть прижался лбом к морде.

— Жди, — повторил я. — Затаись. Тебя позову либо я, либо Маша.

Мысль легла в ментальный канал мягким, но неоспоримым приказом. Я почувствовал, как Система подтверждает связку: метка «Снег» мигнула, рядом проступил указатель: «резерв, внешний периметр».

Волк замер. Как будто нехотя признавая, что пока его место — здесь, у входа в этот ад. Он сел, тяжело, по‑собачьи, но голова осталась поднятой. Уши навострены, повернуты к базе и к грохоту за ее периметром. Он уже рвался туда всем нутром, но при этом вынужден был ждать.

— Терпи, Снег, — настойчиво произнес я. — Тебе не впервой.

Он тихо, недовольно рыкнул и послушно направился в ближайшие заросли.

Я махнул ему рукой, потом оглянулся на выжженный, чернеющий проём ворот и вдохнул поглубже.

Пора.

Быстро проверил оружие. Подтянул ремни. Маскировка, скорость, бесшумность — все в норме, все работает.

— Майя, что там с маршрутом? — обратился я к искину. — Есть готовые варианты? Карту Гнезда ты еще на базе Дозора, вроде как, срисовала.

— И уже успела дополнить исходя из текущих визуальных и аудиоданных, — самодовольно отозвалась Майя. — Наша цель — центральный командный пункт. Там можно попробовать разжиться информацией о местонахождении Александра. Или же можем захватить по пути «языка» и быстро его разговорить. Так или иначе, маршрутов продвижения два. Вариант А: идти по краю базы, через техзону. Так меньше шансов нарваться на противника, но ощутимо дольше. Вариант Б: пробиваться напрямую сквозь общие сектора. Это значительно быстрее. Но там сейчас настоящая мясорубка.

— Время дорого. Идем коротким путем, — отозвался я и направился к темному проему, ведущему вглубь мощных бетонных укреплений.

Запах ударил сразу: гарь, озон, кровь, расплавленный пластик. Глухой коридор, стены серого бетона с врезанными в них кабель‑каналами, в некоторых местах наполовину выбитыми. У самого входа лежало несколько тел с нашивками дозора, пара — без шлемов, с чернеющими дырами от выстрелов в упор.

Я заскользил вдоль стены. В дальнем конце коридора послышались тяжёлые шаги и грохот снаряжения.

Пара дозоровцев.

Они вылетели из-за угла как раз в тот момент, когда я дошел до середины прохода. Один — с автоматом, второй — с пулеметом. Пот, копоть, глаза, в которых еще мелькает слабая надежда.

Они находились метрах в пяти от меня. Ни один их них даже носом не повёл. Маскировка работала.

— Вот за это и ценится мутаген Хамуса, — тихо произнесла Майя. — Боевик с дорогущим броником и оружием, идёт всего в паре метров от человека, который спокойно может его обнулить, и даже не чешется.

Обнулять я, конечно, никого не стал. Пока есть шанс сохранить свое местоположение в тайне, надо им пользоваться.

В конце коридора открылся внутренний двор-кольцо. Орлиное гнездо строилось по принципу вертикального укрепрайона: мощные наружные стены, а внутри — многоуровневые галереи, переходы, лифтовые шахты. Сейчас всё это горело и громыхало.

Слева, уровнем выше, гремел бой. В проеме промелькнуло несколько фигур в разнообразной, но удобной снаряге, двое — в какой-то кустарной энергоброне. На плечах красовались нашивки Красных Дьяволов. Рассредоточившись за укрытиями, они начали перестрелку с дозоровцами, засевшими напротив.

Чуть выше и правее мелькнуло едва заметное движение. Плавное, практически сливающееся с тенью.

Фигура в тёмном камуфляже прижалась к закопченной стене. Человек перемещался молниеносными перебежками, обходя с фланга укрепленную огневую точку противника. Добравшись до амбразуры, из которой торчал ствол пулемёта, он быстрым движением закинул туда гранату и откатился. Раздался глухой хлопок, и из амбразуры повалил дым.

— Спецназ Красных Дьяволов. Работают по классике, — хмыкнула Майя. — Эти типы вырежут половину базы, и никто даже не поймёт, откуда смерть пришла.

Я обвел пристальным взглядом верхние уровни. Там, над жилыми блоками располагался командный центр — мозг базы. И, скорее всего, именно там и нужно искать достоверный источник информации о местонахождении Александра Егорова.

В этот момент в за ухом что-то тихонько щелкнуло.

— Радиоперехват, — коротко сообщила Майя. — Канал Каратель-2. Это их внутренняя сеть. Вывожу в аудиоканал.

Послышалось громкое шипение и треск помех. Но потом сквозь них прорезался грубый, с надсадной хрипотцой голос:

— … повторяю, всем группам: Альфу срочно к Лесному бастиону. Маршрут «Запад-три». В сопровождении — взвод Тойгеров. Контроль на всех уровнях. Приоритет — высший. Остальные действуют по протоколу «Пепел».