— Приказ, полученный от того, кто с легкостью убивает твоих друзей, — продолжал давить я.

Он дернулся, как от пощечины.

— Послушай меня, — я шагнул ближе. Не угрожающе, спокойно. — Ты только что сидел здесь и о чем-то очень сильно жалел. Возможно, о том, что Степан погиб. Что его жизнь можно было спасти. Что Иван тебя использовал и откровенно врал.

Михаил молчал. Только на сведенных скулах играли желваки.

— Я не прошу тебя предавать своих, — продолжил я. — Я прошу тебя сделать ровно то, что ты и так должен был сделать. Отправить гладиатора в Альфу. Разница в одном: он поедет туда свободным. Не рабом. Не марионеткой. Не эмиссаром. Просто — человеком, который возвращается домой.

— Иван…

— Иван узнает, что задание выполнено. Наполовину, но выполнено. Гладиатор отправлен в Альфу, как и планировалось. А то, что он отправлен без ошейника, это уже детали. Детали, о которых, возможно, ты даже не подозревал. Или сделаешь вид, что не подозревал. Это же так просто: сказать, что до телепортации гладиатор был под полным твоим контролем. А что случилось после, пусть разбираются специалисты. Вручишь им планшет и пусть его хоть на атомы разложат, все равно ничего не найдут. Немного побухтят и в итоге спишут все на сбой телепортации, а потом благополучно забудут.

Михаил провел языком по пересохшим губам. Я видел, как в нем идет нешуточная борьба. Не идеологическая — практическая. Он прикидывал. Взвешивал. Считал риски. Что скажут Иван с Архивариусом? Будут ли держать язык за зубами его бойцы? Что случится с ним, если правда выплывет?

— Кроме того, — добавил я, — тебе нужно решить для себя кое-что. Иван сказал тебе, что я — агент Темного. Ты только что убедился, что это ложь. И ты конечно же понимаешь, что это не единственная байка, которую он тебе скормил.

Это был грязный прием. Я засадил клин прямиком в трещину, которая и так расползалась по его сознанию. Но чистых приемов у меня не осталось. Они закончились где-то между сварочным швом на двери и двенадцатым корнем черного кристалла.

— А теперь я тебе расскажу еще одну историю. Когда Степана и его семью убивали, я был в городе. У меня был шанс успеть им на помощь. Но меня задержали. Ваши пацаны. Андрей и его команда, — хмуро усмехнулся я. — Хилл кому-то позвонил, кому-то из ваших. После его звонка это и случилось. Я поначалу думал, что в этом замешан ты. Но сейчас поменял свое мнение. Не буду тыкать пальцем. У тебя у самого голова неплохо соображает.

Я сделал небольшую паузу, предоставив Михаилу время осмыслить услышанное.

— Кто-то хотел, чтобы их убили, — наконец, продолжил я. — Этому человеку нужна была сакральная жертва. Которая не только подхлестнет восстание, но и меня заставит действовать вполне себе шаблонно. Этот кто-то дергал за все ниточки, в том числе и за те, которые вели к Хиллу. И все ради того, чтобы я спустился в эту чертову штольню. А там одно из двух: либо меня убивает монстр из подземелья, либо обездвиживает импульс энергоядра. В обоих случаях я буду надолго выведен из строя. Раздобыть мое тело и заковать в ваш долбанный криптонит для такого человека, как ваш Архивариус не составит особого труда. Я вот что тебе скажу, Миша: ваш хитрозадый Иван с самого начала знал, кто я такой и откуда явился. Не знаю уж как, но знал. А тебе скормил байку про шпиона Темного. Вполне подходящая ниточка, чтобы управлять таким, как ты.

Я подошел ближе и остановился, не сводя с Михаила пристального взгляда.

Он молчал. Долго. Секунд двадцать. Целая вечность по меркам осажденного Орлиного гнезда, где постепенно затихал бой, неумолимо сокращая окно возможностей для того, что я задумал.

Потом Михаил пронзительно взглянул на Саньку. На молодого парня, который лежал на залитой кровью кушетке и натужно дышал. Слабо, с хрипами и совсем по-человечески. Не как боевая машина. Не как «объект Альфа». Как обычный человек. Как когда-то Василий.

— Думаю, Степан был бы сейчас на твоей стороне, — хрипло произнес он наконец. И криво усмехнулся. — Он всегда лучше меня разбирался в людях. Особенно в таких, как ты. Упертых идиотах, которые готовы ради других подставлять свою задницу.

Он встал. Взял винтовку и закинул ее за спину. Потом поднял устройство и повертел в руках, словно видел его впервые.

— Ладно, — глухо произнес он. — Ладно. Но ты же понимаешь, что если это не сработает, мы оба трупы? Иван не прощает самодеятельности. А Архивариус — тем более.

— Если не сработает, я найду способ обезопасить нас. Конечно, если ты захочешь, — уверенно ответил я. — Ну а сейчас, раз уж ты все решил, выдвигаемся. Время.

Михаил мрачно усмехнулся, потом вышел в коридор и коротко переговорил с Рябым. Я не слышал слов — только тон. Спокойный, волевой, командирский. Четверо бойцов перегруппировались у дверного проема, и по их лицам, точнее, по их глазам я понял, что вопросов не будет. Призрак сказал — значит, так надо.

Полное доверие. Абсолютное. Заслуженное годами. Доверие, которое Михаил сейчас предавал — или наоборот, оправдывал. Все зависело от точки зрения.

Я закинул Саньку на плечо. Он был легче, чем могло бы показаться с первого взгляда, или же я стал сильнее после пусть короткой, но все-таки передышки. Однако я склонялся к первому варианту. Санькино тело, лишенное поддержки Деймоса, постепенно начало терять ту сверхъестественную мышечную массу, которую приобрело за время прокачки. Через сутки он будет весить на десять килограммов меньше. Через неделю — станет обычным парнем.

Если, конечно, у него будет эта неделя.

Мы двигались быстро. Михаил — впереди, с винтовкой. Двое бойцов — по флангам. Еще двое — замыкающие. Я — в центре, с бессознательным Санькой на горбу. Маскировку не включал. Не было смысла жечь зэн, когда ты среди своих.

До подземной части базы мы добрались без особых затруднений. Пара скоротечных перестрелок с деморализованными группами противника не в счет.

Коридоры нижних уровней были пусты. Штурм шел наверху, но его отголоски доносились и досюда: приглушенный грохот, вибрация стен, осыпающаяся пыль — все это сопровождало нас на всем протяжении пути. Однако здесь, внизу, базу словно бросили. Лишь мигающий аварийный свет заливал бетонные стены красными сполохами.

— Лифты? — бросил Михаил через плечо, когда мы подходили к первому холлу, в котором виднелись парные металлические двери.

— Не работают, — покачал я головой. — Шахты заблокировало после моего вмешательства в работу энергоядра. Лестница техобслуживания — за вторым поворотом налево.

Он не стал вдаваться в подробности. Понимал, что я уже был здесь. Просто коротко кивнул. А значит, хоть в чем-то решил довериться мне. И это внушало сдержанный оптимизм.

Достигнув лестницы, мы спустились на три уровня. Ниже — только порода и тоннели канализации. А еще процессорный зал с энергоядром, в котором я уже успел похозяйничать.

У входа в зал Михаил поднял кулак — стоп. Бойцы замерли. Он повернулся ко мне.

— Внутрь войдем только мы с тобой. Парни останутся здесь.

Разумное решение. Я понятливо кивнул.

Рябой и остальные, не задавая лишних вопросов, рассредоточились по коридору, заняв позиции у дверей и возле ближайшего изгиба коридора. Ни единого слова. Ни одного рассеянного взгляда. Только четкие отточенные движения. Хорошие солдаты. Слишком хорошие, чтобы служить лжецу.

Дверь процессорного зала была приоткрыта, замок деактивирован. Я даже не стал особо удивляться этому факту. Похоже, Майя успела и тут поработать, заранее расчищая нам путь.

Я вошел первым и осторожно уложил Саньку на пол у стены. Михаил двигался следом за мной. Остановившись на пороге, он огляделся и присвистнул.

Зал его впечатлил. Меня, признаться, тоже, когда я увидел его впервые. Огромное пространство, уходящее вверх на три этажа. В центре — энергоядро: массивный цилиндр из полупрозрачного материала, внутри которого пульсировало голубоватое свечение — медленно, тяжело, как сердце засыпающего великана. Вокруг — паутина кабелей, трубопроводов, охлаждающих контуров. Бронекокон. Консоли по периметру. Большинство из них было выключено, но несколько, в том числе и центральная еще мерцали россыпью индикаторов.