И один из них только что лег передо мной.
Серый опустился на землю. Плавно, неторопливо. Прижал живот к камням и повернул голову, глядя на меня одним глазом — желтым, ярким, немигающим. А потом нетерпеливо подставил спину.
Я еще раз настороженно глянул на Снега. Вожак стоял поодаль. Но в его глазах я прочитал то, что не требовало слов: «Теперь это и твоя стая. Садись и не задавай глупых вопросов.»
— Ладно, — хмуро произнес я. — Так уж и быть.
Я нехотя перекинул ногу через широченную спину Серого — другого имени для него у меня пока не нашлось. Волк подо мной был горячий, как печка. Жесткая шерсть податливо легла в сжатые ладони, мышцы под шкурой перекатывались тугими канатами. Я крепко вцепился в загривок, чувствуя, что оседлал локомотив.
Серый даже не дрогнул. Встал — ровно, мощно, будто мои семьдесят с лишним кило были для него не тяжелее птичьего пера. Только ухом дернул — мол, устроился? Тогда держись.
Я перевел взгляд на Машу. Девушка стояла рядом с Тенью, бледная, с темными кругами под глазами. Она держалась, но видно было, что только на одном упрямстве.
Михаил подошел к ней. Стянул перчатку с правой руки и провел большим пальцем по ее щеке, стирая грязную дорожку, оставленную слезами.
— Ты как? — тихо спросил он.
— Нормально, — неумело соврала она. Потом сглотнула и добавила честнее: — Пока держусь.
— Хорошо, — кивнул он, а потом помог ей взобраться на Тень.
Волчица лежала как вкопанная, терпеливо дожидаясь, пока Маша устроится. Между девушкой и зверем чувствовалась та самая ментальная связь — молчаливая, теплая, надежная. Тень повернула голову и ободряюще лизнула Машу. И та вдруг устало улыбнулась. Кажется, впервые за эту долгую ночь.
Бурый самец опустился на землю перед Михаилом — точно так же, как Серый передо мной минутой раньше.
Михаил стоял над волком и смотрел на него так, будто перед ним лежали не полтонны мускулов и шерсти, а взведенная противопехотная мина.
— Нет, — коротко произнес он.
Я вопросительно поднял бровь.
— Нет, — повторил Михаил еще тверже и сделал шаг назад. — Нет, нет и еще раз нет. Я семь лет шатаюсь по аномалиям. Семь чертовых лет! И за все эти годы я ни разу — ни единого, мать его, раза — не садился на гримлока. Поохотиться на них — пожалуйста. Это я понимаю. Это нормальное, достойное занятие для взрослого, уважающего себя сталкера. Но ездить⁈
Он обвел рукой окрестности, словно призывая в свидетели горы, лес и утренний туман.
— Ездить на гримлоке — это… это как… — Он запнулся, подыскивая достаточно выразительное сравнение. — Это как сесть верхом на крокодила и поплыть через болото!
Бурый волк повернул к нему голову и уставился единственным целым глазом. Рваное ухо дернулось. Шрам через морду придавал зверю выражение мрачного скептицизма.
Михаил ткнул в него пальцем.
— И не смотри на меня так! Я тебя не боюсь! Я просто… Я принципиально против! Вот так вот! Против! Ни один нормальный сталкер добровольно не сядет на эту… на эту… биологическую торпеду с клыками!
Я облокотился на загривок Серого, устраиваясь поудобнее. Это было чрезвычайно умилительное зрелище. Сорокалетний мужик в боевом кибре, обвешанный оружием с ног до головы, убивший за ночь больше людей, чем иной солдат за всю карьеру, пятился от спокойно лежащего перед ним волка.
— Михаил, — произнес я ровным голосом.
— Что? — огрызнулся он, не оборачиваясь.
— Ты ведь просто боишься, — усмехнулся я. — Просто признай это.
Тишина.
Потом Михаил медленно повернулся ко мне. Лицо у него стало такое, будто я ударил его прикладом по щеке.
— Что ты сказал?
— Боишься, — повторил я невозмутимо. — Верховой езды. На волке. Обычный, нормальный, человеческий страх. Ничего страшного. Бывает.
— Я, — процедил Михаил сквозь зубы, — командир спецназа. Я штурмовал хренову тучу укрепленных объектов. Я в одиночку зачистил гнездо скальных виверн. Я три дня лежал в засаде по горло в болотине с отравленной водой. И ты мне говоришь, что я боюсь⁈ Какого-то⁈ Волка⁈
— Ага, — стараясь сохранять равнодушный вид, кивнул я.
Маша, сидевшая на Тени, прикрыла рот ладонью и непроизвольно хихикнула. Это был почти беззвучный смешок.
Но Михаил его заметил и покраснел до кончиков ушей, что для рыжебородого мужика выглядело особенно зрелищно.
— Слушай, ты… — начал он, тыча в меня пальцем.
— У нас, — перебил я, — примерно полчаса форы. Может, час. Архивариус, скорее всего, уже знает, что Жнецы мертвы. Скоро здесь будет вторая группа. Или дрон-разведчик. Или и то, и другое. Нам предстоит длинный переход. Километров шестьдесят по пересеченной местности. — Я выдержал паузу. — Если не хочешь ехать верхом — можешь оставаться или… бежать рядом.
Это сработало безотказно. Точно так же, как когда-то со Степаном.
Но Михаил, надо отдать ему должное, поупрямился чуть дольше.
Его взгляд метнулся ко мне, потом к Маше, сидевшей на Тени. Юная наездница устроилась вполне себе уверенно, и с наигранной невинностью разглядывала сейчас верхушки деревьев, изо всех сил стараясь не улыбаться. Потом взгляд Михаила скользнул к бурому волку, который все так же терпеливо лежал, подставив спину, и, кажется, уже успел задремать.
А потом Михаил представил себе эту картину. Как он, командир элитного спецназа, трусит рысцой рядом с волчьей стаей в полном боевой выкладке. Рыжая борода развевается на ветру, кибр мерно поскрипывает на каждом шагу, автомат бьет по спине. А мимо него на волках проносятся восемнадцатилетняя девчонка и человек, которого он еще три часа назад собирался заковать в кандалы.
— Это полный п… — начал было он.
Потом, видимо вспомнив о присутствии Маши, перестроил фразу на ходу — получилось что-то вроде «трындец», только с таким выражением лица, что настоящее слово все равно повисло в утреннем воздухе.
Михаил нерешительно шагнул к бурому. Тот тут же открыл глаз.
— Только попробуй меня сбросить, — предупредил Михаил, ткнув в волка пальцем. — Только попробуй. Я тебя разделаю на ремни быстрее, чем ты моргнешь этим своим глазом.
Волк зевнул. Широко, демонстративно, показав все четыре ряда клыков — каждый длиной с указательный палец. Михаил замер, уставившись в эту зубастую бездну.
— Ненавижу свою жизнь, — буркнул он и полез на спину зверю.
Это было эпичное зрелище. Михаил в тяжелом боевом кибре, снаряженный автоматической винтовкой, трофейным инжектором и подсумками с гранатами, пытался взобраться на лежащего волка. Кибр скрипел, сервоприводы жужжали, ноги разъезжались. С первой попытки он оскользнулся на шерсти и съехал обратно на землю. Со второй — зацепился подсумком за загривок и повис, беспомощно дрыгая ногами.
— Не помогать! — рявкнул он, когда я открыл рот. — Даже не смей!
С третьей попытки он все-таки оказался наверху. Сел, вцепился в шерсть обеими руками, выпрямился — и застыл, как каменный.
Бурый встал. Плавно, в одно движение — и Михаил, мгновенно оказавшийся на высоте двух с лишним метров, побелел.
— Отлично, — сказал я, пряча усмешку. — Двигаемся на север. Быстрым темпом. Маша — держишься за мной. Михаил — замыкающий.
— Я не замыкающий, — возмущенно прохрипел Михаил. — Я заложник обстоятельств.
— Не вопрос, — я поднял руки в примирительном жесте, а потом глянул на белого волка: — Снег — веди стаю. Разведка вперед, боевое охранение — по два зверя на фланги.
Снег, шедший рядом налегке, коротко рыкнул. Три группы волков тут же сорвались с места и растворились в чаще — два вперед, и две двойки по сторонам.
— Выдвигаемся, — скомандовал я и сжал коленями бока Серого.
Волк рванул с места, и мир вокруг мгновенно смазался, превратившись в размытое мелькание деревьев, камней и тумана.
От автора: Дорогие друзья! Продолжение истории читайте в четвертом томе (первая глава будет выложена завтра 08.09):
