— Она не знает, сколько охотников в её племени.

— Как это не знает? — возмущается Тынг.

— Да вот так, — усмехаюсь. — Будто женщина умеет считать! Много! Вот что она может сказать.

— Да, — кивает Искра. — Она так и говорит.

— Тогда она бесполезная! — заявляет Тынг. — Убьём её и пойдём дальше.

— Зачем же её убивать? Она ведь не опасная.

— А зачем она нужна? Кто возьмёт её себе? Она некрасивая. Нам придётся кормить её много дней. Это ни к чему.

— Да, — говорит Живущий в Воде. — Она никому не нужна. Чужие охотники брали её. Она может родить от них ребёнка.

Тапир, как собственник трофея, абсолютно согласен с ним:

— Она уже старая!

Этой старой лет тридцать, если не меньше, но выглядит она и вправду не слишком хорошо. Вот только убивать её незачем.

— Но не обязательно убивать её! — возражаю. — Если она из Людей-Птиц, то пусть плывёт на ту сторону и возвращается к своим.

— Она из вражеского племени, — нехотя говорит жена. — Вернувшись к своим, она снова родит сыновей, и потом её сыновья могут прийти сюда и убить твоих детей. Глупо дарить ей жизнь.

Охотники согласно кивают. Они полностью поддерживают Искру. Может, это и логично, но глядя на пухлое испуганное лицо, мне становится жалко женщину.

— Если она переплывёт, то скажет своему племени, что на этой стороне реки земля храбрых охотников. Она скажет, чтобы охотники её племени не ходили к нам.

— Они взяли женщин у Людей-Быков! — отвечает Камень. — Те обязательно рассказали, что по эту сторону Пляшущей реки — наша земля! Ни к чему отпускать Женщину-Птицу!

— Ты не понял. Я хочу, чтобы она предупредила их от нас. Чтобы сказала — мы убьём каждого, кто придёт. Иначе они могут решить, что мы такие же трусы, как Люди-Быки, и захотят отнять наши угодья.

— Никто из охотников не послушает женщину.

— Это будет их выбор. Между нашими племенами пока нет крови. Мы предупредим их заранее.

Камень и Живущий в Воде нехотя соглашаются. Тапиру всё равно — отпускать женщину или убить. Искра не одобряет мою затею, но молчит. Я показываю женщине на реку, и она приходит в ужас.

— Наверное, Женщина-Птица не умеет плавать, — говорит Тапир.

— Ну как-то же она оказалась здесь.

Камень поднимает палицу и повторяет мой жест. Женщина корчит умоляющие рожи и никак не хочет заходить в воду.

— Видишь, — вздыхает Тынг. — Её придётся убить.

— Попробуй объяснить ей, — обращаюсь к Искре, — что лучше будет решиться переплыть реку.

Жена покоряется, и начинает жестикулировать. Женщина-Птица суетится, что-то объясняя. Мне лично ни черта не понятно в её ужимках и причитаниях, кроме того, что она боится воды. Женщина-Птица вдруг падает на колени, покорно склоняя голову, а Искра нехотя произносит:

— Она говорит — племя больше не примет её, потому что запятнала себя позором. Она просит убить её палицей, а не топить в реке.

— Это хороший выбор, — соглашается Камень.

— Нет, — возражаю. — В убийстве женщины нет чести. Давайте приведём её к Слышащему, и пусть он решает, как с ней поступить.

— Он будет недоволен, — отвечает Камень. — Это бесполезная женщина.

— Она крепкая и не очень старая. Может, она и пригодится.

— Никто не возьмёт такую!

— Не возьмёт! Ты говорил, что и Женщина-Облако стара. А ведь Мягкие Лапы взял её. Может, Слышащий умудрится и эту отдать кому-то.

— Ага, — хмыкает Живущий в Воде. — Уже с готовым сыном.

— Она могла и не понести от охотников.

— Зря ты хочешь оставить её в живых, — серьёзно говорит Камень. — Слышащему не нужна ещё одна вдова в роду.

— Вот пусть сам и прогоняет. Но от вдов тоже есть толк. Они несут мясо и шатры, собирают хворост и выделывают шкуры. Когда в роду много женских рук, то мы и кочуем быстрее.

— Да, — вдруг соглашается Живущий в Воде. — Нить очень устаёт, когда мы снимаемся со стоянки.

— Вот пускай новая и помогает тащить груз. Поселим её к Колючке.

— Слышащий может не разрешить, — сомневается Живущий в Воде.

— Если не разрешит, то не разрешит. Чего переживать? Доведём эту Женщину-Птицу, а там посмотрим.

Охотники не возражают, и я говорю Искре:

— Объясни ей, что пойдёт с нами.

— Хорошо, — тихо отвечает жена, хоть, наверное, и считает меня слишком мягким.

— Пока будем идти, постарайся выучить её язык, — добавляю почти неслышно, идя к пленнице вместе с Искрой.

— Ты хотел сказать — научить её говорить?

— Нет. Она должна выучить наш, а ты — её.

— Зачем?

— Если придётся столкнуться с Людьми-Птицами, то я хочу понимать их слова. Охотники не одобрят, если я стану учить чужой язык, а за тобой никто не будет смотреть. Мало ли о чём ты говоришь с другой женщиной. Это никому не интересно.

— Я научусь, но Люди-Птицы вряд ли придут к нам.

— Кто знает, как они поступят?

Искра сомневается, но кивает, а я оглядываю противоположный берег, кажущийся совершенно диким и пустынным. Мне очень хочется узнать, что представляют собой эти Люди-Птицы. Стоит их опасаться или нет.

Путь вдоль Пляшущей реки вымотал каждого из нас. Хорошо ещё, что дожди закончились, и снова солнце засияло над равниной, подарив радость усталому телу. Мы шли на юго-восток, следуя речным изгибам, и в один из дней, взобравшись на невысокий холм, Искра восторженно воскликнула:

— Большая вода!

Широченная водная гладь распростёрлась перед нами, блестя в солнечных лучах. Она казалась огромной, а впрочем, и была таковой. Громадная Миссисипи медленно несла свои воды к югу, а мы вшестером глазели на неё. Могучий поток никого не оставлял равнодушным.

— Старик-река велик! — ухмыляется Камень, завидя реакцию моей жены, ни разу не сталкивавшейся с таким количеством воды. — Он словно Большеухий Зверь среди бизонов. Другие реки не могут сравниться с ним!

Это точно. Миссисипи просто колоссальная река, особенно в нижнем течении, когда вобрав в себя притоки, вливается в Мексиканский залив.

— Да, — соглашается Живущий в Воде. — Его не переплыть. Подводные Люди здесь хозяева.

Камень и Тапир согласно кивают, соглашаясь с охотником, а Искра едва заметно усмехается. Пообщавшись со мной, жена больше не верит байкам о Подводных Людях, но это единственное суеверие, в котором удалось её разубедить, и то пришлось приложить очень много усилий. А вот с Жёлтым Деревом куда проще. Вэл-юу безоговорочно доверяет моим словам.

Женщина-птица глядит на Миссисипи спокойно. Её племя кочевало вдоль правого берега слишком много времени, чтобы женщина сохранила способность удивляться. Да и вообще чужачка не слишком эмоциональная, если не сказать заторможенная.

Её настоящее имя Искра так нормально и не перевела. Какой-то то ли дух, то ли туман на холме или спускающийся с холма… В общем, это имя моей жене не понравилось, показавшись подозрительным на языке нашего племени, и для остальных чужачка так и осталась Женщиной-Птицей.

Общение с ней очень тяготит Искру. Женщины слишком разные. Но надо отдать должное жене — к моему поручению Искра относится серьёзно. Вот только языки совсем не похожи, а уж о выговоре молчу. Успехи Искры далеко не высоки, но лучше, чем ничего. По крайней мере, теперь она хоть немного понимает, о чём говорит Женщина-Птица.

С нашего наблюдательного пункта можно хорошо рассмотреть равнину, чёрную от бизоньих стад, и более светлые пятна лошадиных табунов. Если верить Камню, то до места привычной стоянки рода, остаётся два перехода, если идти через равнину напрямик, или же вдвое больше, в случае движения вдоль рек. Пересечь равнину, чтобы выиграть время, выглядит заманчиво, но мы отметаем этот вариант. На равнине почти нет хвороста, а хищного зверья с избытком.

Потому выбираем путь вдоль рек, и снова бредём на юго-восток, попутно высматривая подходящую добычу. Запасы вяленого мяса подошли к концу.

Но удача не торопилась помогать нам. Только на второй день, ближе к вечеру, мы убили бизона неподалёку от водопоя, и выбрав заманчивые куски, оставили тушу. Ночевать возле сваленной коровы — очень плохая идея.