Хвост хочет увязаться с нами, но Камень мотает головой. Лисица разговаривает с Искрой у входа в шатёр и судя по настороженному лицу — женщина передумала идти за хворостом.

Рождённая Весной в полнейшей растерянности. Она пытается добиться от сына, куда ушла Маленькая Утка, а тот лишь пожимает плечами. Жена его не предупредила.

Хорошо, хоть Волчьего Человека уговаривать не приходится. Дядюшка ничуть не против участвовать в поисках. Но оставлять стоянку совсем без мужчин нельзя, а потому Ловкому придётся остаться. Часть женщин уже разбрелась за хворостом, и Волчий Человек медленно втолковывает матушке Тапира, чтобы та больше не разрешала никому уходить, пока мы не вернёмся. Рождённая Весной понимающе кивает, и мы уходим по тропе, ведущей в сторону равнины, чтобы потом сойти с неё и сделать полукруг к западу, прочесав ближайший участок леса.

Видимость не слишком хорошая, хоть большинство растений утратили листву. Бредём медленно, отыскивая возможные следы хищников, но ничего свежего не попадается. Потом минуем заросший кустарником участок, и немногим дальше, на мягкой земле, обнаруживаем знакомые отпечатки лап.

— Кровавые Охотники приходили снова! — удивлённо выдыхает Камень.

Так и есть. Вот только здесь отпечатки одного гомотерия. Он пришёл с запада, потоптался немного среди кустарников, и направился к стоянке.

Дальше его путь пересекла протоптанная женщинами тропа, уходящая в глубину леса. Но зверь перемахнул её прыжком, оставив глубокие отпечатки, а потом двинулся прямиком вдоль тропы к стоянке, держась в нескольких метрах от неё.

Я уже заранее предвкушал неприятную находку, но мы только набрели на кошачью лёжку метрах в восьмидесяти от лагеря. Какое-то время зверь пробыл здесь, а потом, по непонятной причине, скорым шагом отправился на юго-запад.

Шаг замедлился, а ещё дальше зверь пополз, огибая препятствия, и идя по следам к знакомой полянке, я уже не сомневался, кого гомотерий услышал.

Яркие куртины неизвестного мне кустарника встречаются в окрестностях достаточно редко. Летом это простой зелёный куст, но когда созревают пурпурные ягоды, а листва обретает красноватый цвет, растение очень выделяется среди окружающих. Женщины собирают его плоды, но не слишком охотно, ведь они тёрпкие и вяжущие, а вот у девчонок я замечал смешные украшения из пурпурных ягод.(*)

Эту ближайшую к стоянке поросль ободрали почти полностью, но кое-где ещё можно было найти плоды. Наверное, Белка пришла сюда именно за ними. Гомотерий подкрался к ней вплотную и поймал одним коротким прыжком.

Есть тело прямо здесь кот не стал. Он подхватил его пастью и понёс в сторону речного берега, не касаясь земли мёртвой Белкой. Потом резко свернул, наверное, что-то услышав, и быстрым шагом ушёл к западу.

Тропить его пришлось недолго. Примерно через триста метров кот устроился в неглубоком овражке и сожрал тело почти дочиста. Потом спустился к реке напиться и снова побрёл на запад. Пройдя по следам, мы обнаружили лёжку под упавшим дубом, из которой гомотерий ушёл только заслышав наше приближение.

Идти за саблезубым котом через густой участок леса — занятие не слишком приятное, но мы всё же попробовали разыскать зверя. Гомотерий, почувствовав внимание к своей персоне, не стал делать засаду на своём следу или кружить вокруг нас. Кот пошёл так быстро, как только позволяло полное брюхо, и настигнуть его мы так и не сумели. Какое-то время ещё протропили кота, но всё так же безрезультатно. Близился вечер, и даже Тапиру стало ясно, что нужно возвращаться в лагерь.

— Мать любила её… — произнёс парень, едва мы направились в обратный путь. — Она говорила, что Белка на неё похожа. Мать рассердится, что я не убил Кровавого Охотника.

— Я думаю, этот Кровавый Охотник ещё придёт, и тогда ты сможешь отомстить ему, — отвечаю.

— Что он забыл здесь? — дядюшка разводит руками. — Он должен ловить коня, Большеухого Зверя или бизона… Кровавые Охотники не ведут себя будто Поджидающие в Темноте! Разве поймать одного из нас лучше, чем свалить быка?

— Наверное, они не умеют валить быков, — нехотя отвечает Искра. — Кровавые Охотники молоды и ещё не успели как следует научиться охотиться. Семья изгнала их, а новую они не обрели. У них есть сила, но пока нет умения поймать хорошую добычу. Вот они и пришли к нам. И я боюсь — им понравилось.

— Да, — кивает Камень. — Их нужно убить.

— Нужно, — отвечает Волчий Человек. — Они и так уже сожрали двоих.

— Троих, — произносит Искра. — Женщину-Птицу тоже съели они.

— Ты думаешь, это те же самые? — недоверчиво хмурится Камень.

— Да. Какие же ещё? Той ночью наша стоянка была на львиной земле. Кровавые Охотники могли бродить по ней, только пока львы не знали об этом. Они не терпят друг друга. Кровавым Охотникам пришлось уйти, и вот они снова встретились с нами. Ты же видишь, дальше к закату тоже львиные семьи. Чтобы пройти к другим Кровавым Охотникам, нужно миновать их. Ты же помнишь, как давно мы видели Кровавых Охотников? До них много дней пути.

— А эти тогда откуда взялись? — спрашиваю.

— Переплыли реку.

— Большую?

— Вряд ли. Она широка. Пляшущую.

— Кровавые Охотники хорошо плавают?

— Они не боятся воды. Если им нужно, то поплывут.

— Ты верно говоришь! — зло щурится Тапир. — Люди-Быки несчастливые. Они привели за собой Кровавых Охотников.

— Нет, — возражает Искра. — Люди-Быки здесь ни при чём. Просто Кровавые Охотники пошли искать новые земли и наткнулись на львов. Вот и стали бродить по краям их угодий. Не надо обвинять Людей-Быков!

— Но ведь несчастье притягивает другое! — отвечает Тапир. — Люди-Быки прогневали духов-покровителей и те лишили их своей помощи. Эти Кровавые Охотники и сами могут быть духами, а не зверьми! Они пришли наказать Людей-Быков!

— Нет! — возражаю. — Кровавые Охотники жрут всех подряд. Они просто голодные звери.

Тапир скептически хмыкает. Он вообще склонен к суевериям, как никто другой. Но мне очень не нравятся разговоры о духах. Надо поскорее убить этих кошек.

Выходим к стойбищу, и я радуюсь, завидев Солнечного Луча. Маленькая Утка, виновато разводя руками, что-то объясняет Рождённой Весной, но матушка Тапира вмиг забывает о ней, едва замечает наше приближение.

Наверное, по нашим лицам всё становится ясно, но Рождённая Весной с призрачной надеждой глядит на Тапира, который не выдерживает и отводит взгляд.

— Кровавый Охотник сожрал Белку! — холодно произносит Волчий Человек.

Я думал, Рождённая Весной закатит истерику вроде той, когда погиб Хромой Бык, но ошибся. Женщина едва слышно говорит:

— И вы не убили его?

— Мы его не нашли, — отвечает Камень. — Кровавый Охотник сбежал от нас.

Пока Рождённая Весной расспрашивает Тапира, Солнечный Луч подбегает к Искре, но жена сверкает глазами и хватает мальчишку за ухо, выкручивая.

— Ты думаешь, у тебя его сила? — зло шепчет Искра, кивая на Камня. — Ты решил, что можешь справиться с Кровавыми Охотниками?

Солнечный Луч поднимается на цыпочки, пытаясь облегчить боль, и жалобно произносит:

— Я был осторожным!

— Осторожным! — жена ещё больше злится. — Будь ты осторожен, то не пошёл бы в лес без нас! Ты хочешь стать едой для Кровавых Охотников? Да?

— Нет! — Солнечный Луч жалко шмыгает носом. — Я хотел найти Белку…

Искра замахивается рукой, но в последний момент сдерживается, и вместо того, чтобы ударить, притягивает мальчишку к себе.

— Больше не делай так! — голос жены немного смягчается. — Ты не пойдёшь в лес, пока я не разрешу! Ясно?

Солнечный Луч молча кивает, не пытаясь отстраниться. Наоборот, он сам прижимается к Искре, и жена медленно успокаивается.

— Не пугай меня! — тихо говорит Искра. — И слушайся! Я не хочу, чтобы ты умер.

В лице моей жены, Солнечный Луч словно обрёл вторую мать. Он необыкновенно привязался к ней, и теперь я понимаю, что Искра тоже не безразлична к его судьбе.