От таких разговоров Жёлтому Дереву становится не по себе. Жена боится за меня, и даже просит Искру быть осторожной. Наверное, Вэл-юу сумела понять, что в этом мире может рассчитывать только на нас двоих. Я очень рад, что ей не хочется избавиться от Искры. В последнее время женщины хорошо сдружились.

Четвёрка охотников станет стеречь стоянку. Первыми заступают Высокий, Волчий Человек, Мягкие Лапы и я. Искра тоже не спит, вглядываясь в темноту, но гомотерии так и не приходят.

Нас сменяет другая четвёрка, и можно хоть немного отдохнуть. Вернее, мы с Искрой вырубаемся на пару часов, разбудив Жёлтое Дерево. Теперь, когда Вэл-юу убедилась в наглости хищников, способных пролезть в шатёр, она не уснёт на дежурстве, сидя у очага.

Жёлтое Дерево поднимает меня с рассветом. Волчий Человек уже собрался отправиться к сыну. Дядюшка сильно переживает, хоть и старается не подавать виду, и я, зевая, тороплюсь разбудить Камня.

По приближению к засидке замечаем, что костёр не горит, а Синего Цветка нет у древесного ствола. К несказанному облегчению, вижу Ловкого на своём насесте, и по лицу парня понимаю, что ночь выдалась нелёгкой.

— Живой, — тихо говорит дядюшка.

Старуха тоже уцелела. Синий Цветок забралась очень высоко, и завидев нас, искренне радуется.

Ловкий кое-как спускается самостоятельно. Ноги у парня затекли и онемели. Их приходится растирать, чтобы вернулась чувствительность.

А вот старуха едва может пошелохнуться, застыв в неудобной позе. Снимать её с дерева доводится мне, и это воистину цирковой номер.

На древесных стволах затеси от когтей, и можно не сомневаться в визите гомотериев.

— Я попал в одного, — виновато рассказывает Ловкий. — А потом выронил лук. Кровавые Охотники прыгали вокруг, но не смогли взобраться на дерево.

Синий Цветок морщится при словах парня, но и не помышляет критиковать. Хотя ясно видно, какого она мнения об охотничьих навыках Ловкого. Но у старухи хватает ума придержать язык.

Мы находим стрелу, пущенную почти-братом в кота. Судя по каплям крови, наконечник только черкнул по шкуре, слегка оцарапав хищника. Тропить вчетвером двоих саблезубых кажется глупой идеей, тем более, что Ловкий едва может ходить.

— Что делать с ней? — спрашивает почти-брат, кивая на старуху. — Я не хочу привязывать. Кровавые Охотники пытались добраться до неё! Если бы Синий Цветок была колдуньей, то они бы слушались её слов.

— Мы не будем никого привязывать! — решительно говорит Камень. — Это трусость — кормить кровавых зверей. Старуха пойдёт с нами на стоянку.

— Слышащий рассердится… — задумчиво произносит Волчий Человек.

— Хватит! — Камень по-настоящему зол. — Мне надоело. Если он вождь — пусть ведёт нас убивать Кровавых Охотников. Я не стану подчиняться трусам.

— Тебя могут изгнать! — возражает Ловкий.

— Тогда и меня вместе с ним! — отвечаю. — Пусть прогоняет. Зачем нужен род, если он не защищает? Если мы приняли кого-то, то он наш! Нельзя отказываться от человека, пока не доказано, что он виноват. Старуха не самая полезная из нас, но не заслуживает смерти из-за чьих-то слов.

— Да, — говорит Волчий Человек. — Мы всегда были храбрыми. Люди-Быки разбавили наш род и принесли с собой трусость. Мне это не нравится.

— Тогда тебя тоже изгонят, — смеётся Камень.

— Нет, — ухмыляюсь. — Если мы станем держаться вместе, то никто не осмелится нам навредить.

Волчий Человек едва переносит Камня, но согласно кивает. Тынг тоже нехотя соглашается. А Ловкий… Он пойдёт за отцом. Ну, или за своим почти-братом.

Но я напрасно ожидал скандала по возвращении. Грынк, наверное, уловив наш нехороший настрой, вовсе не собирался высказывать претензии. Отвязали старуху — и чёрт с ней. Вождь толкнул короткую речь о её невиновности, и изобразил всё так, будто сам оказался инициатором освобождения. Колючка с превеликим восторгом спихивает детвору Доброй на вернувшуюся старуху. К удивлению, никто из окружающих не решился протестовать. Не съели гомотерии? Ну и ладно. Стоило хищникам не прийти одну ночь, как соплеменники умерили свой энтузиазм в розыске виноватого.

Камень требует от вождя провести охоту на гомотериев, но Грынк заявляет, что в лагере нет свежего мяса. Вот сходим завтра за травоядными, а уж потом примемся выслеживать кошек. Решительность Камня, казалось, передаётся вождю, и Грынк совершенно спокойно рассуждает об убийстве Кровавых Охотников. Он убеждён, что они ещё попробуют пробраться в лагерь, и получится добраться до зверей, не разыскивая их в зарослях.

Сегодняшний вечер немногим спокойнее предыдущего. Большие Глаза горит в лихорадке от воспалённых ран, и Твёрдая Рука едва не свихнулся, будучи не в силах облегчить её мучения. Охотник не желает никого видеть, за исключением матери, и проводит всё время рядом с женой. Даже Волчий Человек практически не разговаривает с сыном.

Снова дежурим четвёрками, но звери не появляются. Ночь миновала спокойно, и с рассветом уходим на равнину. Нужно добыть мяса.

Вождь возглавляет охотников. Наверное, Грынку осточертело торчать на стоянке, охранять которую остаётся трое мужчин. Вернее, четверо, если считать Твёрдую Руку. Мягкие Лапы идёт вместе с нами, а потому я оставляю Искру со спокойной душой. Стеречь лагерь будут Тапир, Видящий Тень и Ловкий, а они вроде бы не питают к моей жене неприязни.

Подобраться к бизоньему стаду на выстрел из лука или бросок дротика, очень непросто, но уж если получится, то мишеней сколько угодно. Мы снова караулим зверей у излюбленного водопоя, и убиваем большую корову. Ещё несколько раненых животных умудряются сбежать, но нам хватит и одной туши.

После смерти Совёнка, вождь не берёт мальчишек охотиться, а потому некому бежать на стоянку и оповестить женщин. Вместо того, чтобы отправить кого-то из нас, Грынк решает, что мы отнесём мясо самостоятельно. Никому не хочется торчать посреди равнины в ожидании женщин, и потому с бизоном справляемся быстро, забирая лучшие части.

В наше отсутствие, к счастью, ничего не случилось, и женщины принялись за готовку. Аромат жареного мяса медленно поплыл по ветру, и мне представилось, что на него сойдутся все окрестные хищники.

Уж на что мои соплеменники обожают пировать, но происшествия последнего времени очень разобщили людей. В их суеверном разуме обнаглевшие хищники и впрямь предстают как злые духи. Наш маленький коллектив переживает очень нехорошее время, и помочь снова надёжно сплотиться может только смерть гомотериев. Мне неприятно видеть вокруг совершенный разброд. А Грынк не способен убедить соплеменников, что звери вовсе не духи. Наш Слышащий не обладает авторитетом под стать Хозяину Мамонтов.

Долгие посиделки у костров всё же немного сближают, а жареная бизонина настраивает на благодушный лад. Большим Глазам вождь снова дал немного корня Белого Цветка, скорее всего, только для того, чтобы не слышать стоны.

Ночь лунная и ясная. Лёгкий ветерок тянет с юга, едва заметно развевая языки пламени, и за исключением тех, кто потерял близких, соплеменники практически забывают о хищниках. Разговоры становятся веселее, и напряжённая атмосфера разряжается.

Пользуясь моментом, Лёгкая, с подачи вождя, заводит какой-то напев. Он звучит тонко и, на мой взгляд, уныло, но соплеменникам нравится. Слов практически нет, вернее что-то маловразумительное для слуха, но женщины поддерживают Лёгкую своим нестройным хором.

Жёлтое Дерево подключается к остальным, а вот Искра не произносит и звука. В моём племени она чувствует себя чужой. Даже женщины Людей-Быков куда ближе к нашим, чем она.

Её дружба с Лисицей дала трещину. Женщины общаются, но без прежней теплоты. Лисица оказалась достаточно суеверной, и судя по всему, считает Искру способной призывать Кровавых Охотников.

Соплеменники расходятся за полночь. Грынк снова назначает четвёрку сторожей. Сегодня мне выпадает отдыхать, и я с удовольствием пользуюсь возможностью. Искра устала куда меньше меня, ведь не ходила за бизонами. Жена подежурит какое-то время, и растолкает Вэл-юу, если почувствует, что не выдерживает и засыпает.