Как по мне, Мягкие Лапы не похож на торопыгу, но спорить с вождём ни к чему. Грынк явно доволен приёмом охотника. Наш род становится сильнее.

Пока мы разговариваем, Вэл-юу стоит с гордым видом, ожидания завершения беседы. Остальные женщины обступили Ан-юлт, поздравляя её с удачно обретённым супругом. Сам Мягкие Лапы отправился на стоянку рода Красной реки, чтобы забрать вещи.

Иду к Жёлтому Дереву, которая не может сдержать эмоций. Женщина делает несколько шагов навстречу, придерживая старшего малыша за руку. Я подхожу вплотную, и младший таращит на меня испуганные глазёнки.

— Ты не обманул! — едва слышно говорит Вэл-юу.

— Если будешь и дальше сомневаться в моих словах, то придётся тебя выпороть.

— Я верила, что не обманешь, но всё равно боялась.

— Слышащий предлагает провести обряд сегодня. Но я не успею отыскать оленя. Может, завтра? Я выйду очень рано и найду зверя.

— Ты не должен искать его. Я вдова, а не девушка.

— Но ведь так лучше для тебя.

— Для меня? — Вэл-юу усмехается. — Мне не нужен олень.

— Я думал, ты хочешь хороший обряд.

— Ты ведь сам не веришь в него! — шёпотом говорит женщина.

— Не верю. Ты права.

— Вот и я не верю! Это неправда, что если вместе съесть сердце, то станем жить счастливо. Я ела сердце вместе с Плывущим Оленем и никогда не чувствовала радости. Я хорошо помню тот обряд, когда сидела рядом с ним и дрожала от страха. Я грызла сердце и всё ждала того момента, когда придётся идти к нему в шатёр. Мне было страшно, ведь я не знала мужчины. Но я убеждала себя, что это пройдёт. Все девушки боятся, но привыкают к мужчине. Тогда я верила, что съем сердце и буду счастлива. Но у меня не было счастья.

Я молча киваю.

— Потому не ходи за оленем. У нас много мяса, а его сердце мне ни к чему. Я перешагну огонь и стану твоей. Мне больше ничего не нужно.

— Хорошо, как скажешь.

Вэл-юу косится на Искру.

— Ты предупредил её, — довольно говорит женщина. — Я вижу.

— Да, я сказал ей заранее.

— Она очень злится?

— Искра обещала не обижать тебя.

— Жаль, что ты взял её, — печально вздыхает Жёлтое Дерево. — Нам вдвоём было бы лучше.

А вот я уже не думаю так. За прошедшее время я очень привязался к Искре, и случись теперь выбирать, то она окажется на первом месте. Но Вэл-юу об этом не стоит знать.

— Тот охотник, — вдруг говорит женщина. — Он мне не нравится.

— Почему?

— Не знаю, — Жёлтое Дерево пожимает плечами. — Я не верю ему. Почему он оставил женщину? Почему бросил детей? Так не бывает.

— Мне тоже показалось это странным.

— Он плохой человек, — Вэл-юу кусает губы в раздумьях. — Я рада, что сегодня буду спать в твоём шатре.

— Ты боишься его?

— Да. Может, я глупая, но почему-то боюсь.

— Ты не глупая. У тебя чуткое сердце. Но не бойся. Теперь ты под моей защитой.

Тёмные мясные полосы приобрели необходимую твёрдость, и женщины рода принялись распихивать их по сумкам, мешкам и плетёным коробам. И всё равно тары для этой горы мяса оказалось мало. Женщины плели ещё короба, шили конверты из ненужных шкур, стараясь разместить всё добытое, как полагается, когда появился Горностай, пришедший забрать Та-шиа.

— Я убил оленя, — произнёс он вместо приветствия.

— Это хорошо. Их сейчас трудно найти.

— Да. Я долго бродил по горам, пока смог подобраться к оленю на бросок дротика.

— Попробуй сделать лук. Стрелы лучше догоняют быстрых зверей.

— Дротики привычнее.

— Как знаешь.

— Приходи на пир, — говорит Горностай. — Шумящая Вода будет рада, если ты придёшь к нам.

— Да, ей будет трудно в новом роду.

— Моя мать добра. Она поможет Шумящей Воде освоиться среди женщин.

— Береги её, — киваю на Та-шиа. — Она хорошая.

— Да, — соглашается охотник. — Шумящая Вода хорошая девушка. Не переживай, я стану заботиться о ней.

— Не сомневаюсь.

Вот и настал момент расставания с сестрой. Я испытывал смешанные чувства. Радость, что Та-шиа обрела хорошего мужа, и грусть от того, что мы почти не будем встречаться. Я очень привык к Шумящей Воде. Мне будет не хватать её весёлого характера.

Та-шиа тоже испытывает нечто похожее. Она укладывает вещи в сумки, а Искра сворачивает большое одеяло из бобровых шкур. Может, и дурная примета вот так возвращать с женщиной часть выкупа, но кто догадается из каких бобров сшито это одеяло. Мне ни к чему лишний груз, а Та-шиа будет удобно явиться с уже готовой вещью. Кроме него, Искра связывает ремнём пару подушек, а Жёлтое Дерево осторожно заворачивает посуду в обрезки шкур.

— Я не должна забирать всё! — говорит сестра, хоть и довольна тем, что чайник отправляется с ней.

— Мы сделаем новый! — улыбаюсь. — А тебе надо удивить женщин. Мы отдадим почти всю посуду. Я хочу, чтобы ты могла гордиться.

— Да! — не выдерживает Та-шиа, усмехаясь в ответ. — Такой посуды у них никто не видел!

— Ты ведь помнишь, как делать печь для неё?

— Да. Ты тогда хорошо объяснял. Я очень хотела научиться делать красивую посуду.

Эти глиняные творения не слишком хорошо выглядят, но по сравнению с имеющимися вокруг — просто небо и земля. Не сомневаюсь, что навыки Та-шиа сослужат ей хорошую службу при контакте с женским коллективом.

Я отряхиваю шкуру смилодона, собираясь сопровождать сестру. Надо явиться в род с Плящущей реки подобающе одетым, чтобы каждый мог оценить родственников Та-шиа. Жаль только Искра упёрлась и отказывается идти.

— Пойдём со мной! — жалобно просит сестра.

— Нет, — Искра качает головой. — Тебе ни к чему моё присутствие. У меня нет лица. Не надо, чтобы тебя связывали со мной.

— Я не стану стыдиться тебя! — Шумящая Вода сердится. — Пойдём!

— Не надо портить пир. Мне будет неловко, когда все станут смотреть, и тебе это не нужно. Тебя не в чем упрекнуть, а так будут помнить, что ты жила со мной, и нахваталась дурных советов. Послушай меня!

— Это неправильно! — Та-шиа обиженно хмурится. — Ведь я не стыжусь тебя! Ты же знаешь!

— Я сама стыжусь, — вздыхает Искра. — Думаешь, приятно, когда чужие глазеют на меня? Не переживай. Я останусь на стоянке. Пусть Жёлтое Дерево пойдёт с тобой. У неё есть лицо.

— Я не хочу идти, — отвечает Вэл-юу.

— Почему? — Искра удивляется. — Из-за сыновей? Я посмотрю за ними. Не бойся, у меня был сын. Я знаю, как обращаться с детьми. Не думай плохо — они останутся здоровыми.

— Род с Пляшущей реки — мой род! Родителей уже нет, но братья остались. Я не хочу встречаться с ними.

— Ты не хочешь увидеть братьев?

— Мы не были близки, — Вэл-юу шмыгает носом. — Мне неприятно будет смотреть на их лица. Они не любили меня.

— Но кто-то должен пойти с нами! — не выдерживаю. — Мне нельзя нести вещи, чтобы не опозорить Шумящую Воду, а она сама не справится. Пошли, Жёлтое Дерево. Ведь не звать же мне Лисицу! Камень не поймёт.

— Хорошо, — соглашается Вэл-юу. — Ты прав. Я должна пойти.

Род с Пляшущей реки большой. Охотников около тридцати человек. Мне, как носящему шкуру смилодона, выделили почётное место среди старших охотников, неподалёку от вождя. Во время свадебного пира женщины сидят подле мужей. Но только первые из жён. Остальные — среди детей и вдов. Сейчас хорошо видно, как делятся женщины по рейтингу, и я рад, что Та-шиа окажется первой женой Горностая.

Справа ко мне жмётся Вэл-юу, избегая встречаться взглядом со своими братьями. Их двое. Старший из братьев носит странное имя — Белый Мех, и его рубаха украшена шкурками ласки. Рядом с ним рослая жена в искусно расшитом платье. Её имя я не расслышал. А вот у младшего брата рядом нет женщины. Хотя по возрасту он давно должен иметь её. Возможно, Медведь потерял жену.

Они оба похожи на медведей. Крепко сбитые и широкоплечие, с ленивыми повадками под стать настоящим медведям, и немногим меньшей силой. Мне интересно, как в их семье родилась малышка Вэл-юу. Надо будет расспросить её о родителях.