— А племена за Старик-рекой?

— Мы не знаем, кто живёт там. Но Старик-реку не переплыть. Даже зимой она не замерзает, чтобы можно было перейти по льду. Нет, Слышащий зря переживает. Птица принесла ребёнка, а мы, как глупцы, ищем чужие стоянки.

— Тогда пойдём обратно.

— Пойдём, — соглашается Волчий Человек. — А то Слышащий решит, будто с нами что-то случилось, и пошлёт ещё кого-нибудь.

— Мягкие Лапы, — усмехаюсь.

— Что он не поделил с тобой? — спрашивает дядя. — Ведь тебе не стать вождём. Ты молод.

— Я думаю, Пляшущий Волк поручил ему убить меня.

— Пляшущий Волк⁈ Но почему?

— Я не захотел стать учеником.

— Но зачем убивать того, кто отказался?

— Не знаю, — изображаю недоумение. — Может, я нагрубил Слышащим, а они не захотели это забыть.

— А ты нагрубил?

— Да. Я назвал лжецом Пляшущего Волка.

— Зря, — дядюшка морщится. — Нужно было сдержаться.

— Не получилось.

— Пляшущий Волк сам бы не решился так поступить… Значит, остальные Слышащие согласны с ним.

— Да, кроме нашего.

— Разве он Слышащий? — вздыхает дядя. — Быстрее Ветра решил, что может им стать. Он слушал Хозяина Большеухих и поверил ему. А теперь? Он потерял имя! И не обрёл новое! Это позор! Даже Львиные Когти не сумел отговорить его.

— А не знаешь, никто из охотников не просился в род Львиных Когтей?

— Не знаю, — заинтересовался Волчий Человек. — А ты думаешь, что должен был?

— Если Мягкие Лапы у нас, то кто-то другой может быть у Львиных Когтей. Слышащие хотели, чтобы я стал учеником и потом пошёл в его род.

— Тогда бы он тебя убил. Львиные Когти не верит Слышащим.

— Я знаю.

— Мягкие Лапы понял, что мы догадались, — задумчиво произносит дядя. — Теперь он будет очень осторожен. Но надо от него избавиться. Жить с ним на одной стоянке — это всё равно, что терпеть змею в своём шатре.

— Слышащий не одобрит, если мы его убьём.

— Да. Он слеп. Слышащий рад, что опытный охотник вошёл в наш род. Трудно будет разубедить его. Лучше самим избавиться от Мягких Лап.

— Это тоже трудно. Мягкие Лапы не дурак. Он не пойдёт с нами на охоту.

— Ни к чему спешить, — ухмыляется Волчий Человек. — Мягкие Лапы хочет убить тебя. Мы этим воспользуемся. Но пусть он немного расслабится. Сейчас будет трудно его обмануть. Мы подождём.

— Ты верно говоришь, почти-отец.

Обратный путь проходим немного быстрее, но всё равно попадаем на стоянку уже в глубоких сумерках. Вместо привычных больших костров горят маленькие огоньки. Завидев наше приближение, охотники хватаются за копья, но распознав, убирают оружие.

Грынк слушает рассказ Волчьего Человека, который озвучивает предположение, что тераторнис принёс ребёнка с той стороны реки, но мне кажется, не слишком в это верит. Признаться, я и сам очень сомневаюсь в таком раскладе. Вдоль реки растёт лес, и к чему птице улетать на равнину в поисках одинокого дерева, не понимаю. Более логичным выглядит вариант, что тераторнис подобрал ребёнка на равнине и донёс до ближайшего дерева. Но никто не станет разбивать лагерь далеко от воды. Хотя возможно, никакого лагеря и нет. Может какая-то изгнанная, вроде Искры, переплыла Пляшущую реку, сохранив ребёнка, и потеряла его уже тут.

Задумавшись об изгнанных, останавливаю взгляд на жене, которая сосредоточенно обжигает мамонтовое мясо в пламени. При вялении без соли, оно быстро покрывается плесенью, и потому приходится обжигать ломтики огнём, прежде чем съесть.

— Я не ходила стрелять птиц, — виновато произносит Искра. Наверное, она решила, что я недоволен ужином.

— Ты поступила разумно, — киваю. — Нам сегодня хватит вяленого мяса.

— Надо добыть бизона! — отвечает жена. — Или хотя бы лошадь. Сыновьям Жёлтого Дерева нужна хорошая еда. Они малы.

Жёлтое Дерево недоверчиво кивает. В последнее время женщины сблизились, хоть и не стали подругами. Но по крайней мере, не хотят избавиться от соперницы и не устраивают скандалов. Я ожидал куда худшего, когда сводил их под одним кровом.

— Надо, — соглашаюсь. — Как только сделаем остановку хотя бы на два заката, то пойдём на охоту. Я сам уже не могу видеть вяленое мясо.

Мамонтятина надоела вождю не меньше, чем нам, и немного поразмыслив, Грынк поддаётся уговорам охотников. Стоянку решено перенести на один переход вниз по течению, где мы с Волчьим Человеком видели подходящее место, и пополнить запасы.

Осознание близкой передышки подстёгивает каждого, и следующим днём наш караван проделывает нелёгкий путь скорее обычного. Но вечером на равнине не охотятся. Это время больших кошек. Мы выходим на рассвете, едва показывается солнце.

За время кочёвки от Долгой стоянки, как-то сложилось, что охотники рода разделились на две партии. В первой из них — Мягкие Лапы, Тёмный, Видящий Тень, Живущий в Воде, и к большому неудовольствию дядюшки — Твёрдая Рука. Вот и сегодня, отправляясь на охоту, старший сын не пошёл с Волчьим Человеком.

Мне кажется, Твёрдая Рука недолюбливает своего отца, хоть и побаивается. После женитьбы они почти не общаются, что очень задевает Волчьего Человека.

Сегодня вождю приспичило поохотиться вместе с нами, а потому на стоянке остаются Ловкий и Видящий Тень.Остальные, разделившись на две группы, отправляются выслеживать дичь. Мы движемся на север, а другая группа — на восток.

Заполучив Звёздное Одеяло, вождь стал казаться куда более важным и гордым. Проку от неё немного, разве что в постели, но женщина, судя по всему, без устали втолковывает супругу, какой он мудрый и значимый человек.

Лёгкая же почти перестала бороться. Львиную шкуру женщина не взяла, заявив, что не хочет чтобы Грынк имел на ней Звёздное Одеяло и та родила сына. Сама же Лёгкая, похоже, заброшена мужем. Женщина, считающаяся старшей, не похожа на таковую. Мыр-ин слаба характером и пасует перед напором Звёздного Одеяла. Если глядеть со стороны, то кажется, что Лёгкая какая-то приживалка в шатре вождя. Женщины прилюдно не конфликтуют, но рядом с Грынком я постоянно вижу только Звёздное Одеяло.

Искре это не нравится. Моя жена наверняка не раз убеждала Лёгкую поставить на место вторую, вот только Мыр-ин с этим не справится. Искра с удовольствием бы задала трёпку Звёздному Одеялу, случись малейший повод, но новая жена вождя благоразумно избегает её.

Сама Искра уже достаточно освоилась. Бойкот, организованный против неё, давно дал трещину. Добрая лишилась своего запала и поутихла. Рождённая Весной, судя по всему, привыкла к моей жене, и хотя они не разговаривают, но я больше не наблюдаю явной неприязни к Искре со стороны Тапировой матушки. Разве что Земля и Женщина-Облако на дух не переносят мою жену.

Впрочем, Большие Глаза тоже терпеть не может Искру. Не знаю, девушка действительно боится смотреть на безносую, либо же изображает презрение таким образом, но всегда отворачивается при виде лица Искры. Особенно это неприятно во время совместного пиршества. Однажды я едва сдержал Искру от желания выдернуть волосы у жёнушки Твёрдой Руки, и теперь стараюсь делать так, чтобы они как можно меньше встречались взглядами за едой.

Сейчас Искра идёт рядом, настороженно присматриваясь к вождю. Сегодня впервые Грынк оказался с нами на охоте, и скорее всего, не рад присутствию женщины.

Но мои регулярные охоты с Искрой не прошли даром. Камень, Тапир и Волчий Человек давно свыклись с её присутствием. Куда труднее было свести вместе Камня и Волчьего Человека, не выносящих друг друга.

Равнина на нашем пути только кажется таковой, а на деле перемежается оврагами, промоинами и невысокими холмами. Подобраться к стадам можно лишь используя такие особенности рельефа. Грынк выбирает холм, чтобы осмотреться, и мы осторожно выползаем на вершину.

Поблизости не видно лошадей, обычно присутствующих повсюду. Только характерные силуэты верблюдов разбросаны по траве. Они, по обыкновению, держатся небольшими группами, особей в десять-пятнадцать, и почти никогда не сливаются в единое стадо.