— Ты сошёл с ума! — вмешивается Волчий Человек, но его не слышат. Вождь и Ловкий глядят друг на друга, и внезапно Грынк выдыхает:

— Бери! Забирай эту дурную женщину! Она будет обманывать тебя снова и снова! Та, кто раздаёт себя мужчинам, никогда не изменится! Ты ещё поймёшь это!

— И возьму, — негромко отвечает Ловкий.

Твёрдая Рука просто не знает, что сказать. Волчий Человек вне себя от ярости. Добрая медленно подходит к Ловкому и осторожно усаживается напротив.

— Не надо! — тихо произносит женщина. — Над нами будут смеяться. Тебе нужна молодая девушка. Не такая, как я. Ты не виноват, что у меня будет сын.

— Послушай её! — поддерживает Волчий Человек. — Она говорит верно!

— Нет! — возражает двоюродный брат. — Не верно! Я не могу допустить, чтобы её съели волки, как хочет мать!

— Волки не съедят её! — дядюшка глядит на вождя. — Давай, оставим её в роду, — обращается к Слышащему. — Мы с Твёрдой Рукой станем кормить её и детей.

Твёрдая Рука нехотя кивает.

— Нет! — отвечает вождь. — Она не заслужила этого! Ловкий решил спорить со мной? Вот пусть узнает, от чего я пытался его отговорить! Или пусть берёт Добрую, или мы прогоним её!

— Он молод! — Волчий Человек скрипит зубами. — Ты понимаешь, что мой сын просто жалеет её!

— Понимаю! — отвечает Слышащий. — Но и ты пойми — Твёрдая Рука имел Добрую? Имел. Он не хочет взять её? Не хочет. Но дурно оставлять Добрую в роду. Если мы не прогоним её, а просто оставим, то женщины перестанут бояться изгнания и примутся рожать от чужих охотников. Это дурно. Мой совет — если не хочешь, чтобы Ловкий испортил себе жизнь, сам возьми Добрую. Она крепка. Тебе не помешает вторая женщина.

— Ты серьёзно?

— Да. Это разумный выход.

— Нет! — Добрая машет головой. — Земля будет старшей женщиной! Я никогда не стану жить с ней под одним кровом!

— Да кто тебя возьмёт! — вспыхивает Волчий Человек. — Ты задурила головы моим сыновьям! Я бы содрал с тебя шкуру, а не брал под свой кров! Тебя по-справедливости нужно утопить в реке!

— Было бы неплохо, — одобряет Камень.

— Вот как⁈ — Добрая зло щурится, с вызовом глядя на Волчьего Человека. — Я стану твоей женщиной! — она оборачивается к Ловкому. — Вот увидишь, я буду тебе верна! Ты не пожалеешь, что взял меня!

— Ах ты, бизоний помёт! — Волчий Человек залепляет ей тяжеленную оплеуху, сваливая наземь в одно движение. — Мой сын не возьмёт тебя!

— Возьму! — Ловкий вскакивает на ноги. — Не трогай её!

Каким-то чудом, я успеваю втиснуться между ними, пытаясь избежать драки. Но Волчий Человек умудряется отвесить сыну подзатыльник. Ловкий сверкает глазами и выхватывает обсидиановый нож.

— Стой! — я едва перехватываю руку. — А ну, прекрати!

Волчий Человек с изумлением глядит на сына. Но тут вмешивается Слышащий, отбирая нож.

— Ещё попробуешь схватиться за оружие — пойдёшь на равнину вместе с Доброй! — вождь действительно зол. — Хочет — пусть берёт её! — добавляет он, обращаясь к Волчьему Человеку. — Ты не можешь заставлять его. Он уже взрослый.

— Эта гадость окрутила его! — дядюшка мотает головой. — Она заслуживает смерти!

— Нет! — отвечает вождь. — Добрая не подходит ему, но сейчас она не уговаривала твоего сына. Ловкий сам захотел взять её. Она не просила.

— Он не знает других! Конечно, Ловкий рад ей. Он молод и глуп!

— Ты прав. Но мы не можем это изменить.

— Можем! — удивляется дядюшка. — Разреши, я убью её!

— Нет! — вспыхивает Ловкий. — Не трогай её!

— Не трогай, — говорю едва слышно. — Он этого не простит.

— Она не годится для него!

— Да, — соглашаюсь. — Но сейчас Ловкий тебя не услышит.

— Не проводи обряд! — Волчий Человек обращается к вождю. — Я тебя прошу!

— Хорошо, — неохотно говорит Слышащий. — Пусть Добрая остаётся, если никто из охотников не против.

Мужчины переглядываются, но не возражают. Многие понимают, что испытывает Волчий Человек, а кому-то попросту всё равно. Высокий с презрением смотрит на Добрую, которая прижимает руку к своему лицу, но молчит. Только Мягкие Лапы негромко произносит:

— Странно. А я думал, что вождь не должен изменять сказанному слову.

— Вождь должен слышать тех, кто окружает его! — сурово отвечает Грынк.

— Вот я и говорю, чтобы ты услышал. Дурно оставлять её. Ты сам знаешь.

— Ты недоволен?

— Да. Это неразумно.

— Это моё решение!

— Я должен был сказать.

Грынк разом забывает про Добрую, Ловкого и даже Волчьего Человека. Вождь оценивает взглядом Мягкие Лапы, а тот глядит на него совершенно спокойно. Поединка со Слышащим охотник не боится.

— Добрая остаётся в роду. Нас и так слишком мало, — веско произносит Грынк.

— Это мудрое решение, — пытаюсь поддержать вождя. — И никому не придётся растить чужих детей.

— Да! — Видящий Тень счастлив, что его миновала такая участь. — У Доброй было три ребёнка и мы кормили их. Ничего страшного, если родится ещё один.

Далеко не все думают так, но никто не спорит.

— Женщины уже жарят мясо, — обращаюсь к вождю. — Может, нам пора пойти к ним? Я отсюда слышу, как вкусно пахнет.

На деле, ветер совсем в другую сторону, но Грынк понимает, что я попросту хочу найти повод, чтобы прекратить разбирательство.

— Да, — важно кивает вождь. — Вы сегодня хорошо поохотились. Будем пировать. Духи благосклонны к нам.

Ловкий протягивает руку, помогая Доброй подняться, и о чём-то негромко говоря, уводит женщину на стоянку.

— Надо было убить её, — вздыхает Волчий Человек.

— Я поговорю с ним, — отвечаю. — Может, Ловкий услышит меня.

— Поговори, — произносит дядя. — Ловкому нужно одуматься. Мой сын глуп, но он мой сын! Эта гадость не должна стать его женщиной.

— Не должна. Мы постараемся его отговорить.

Не начни дядюшка оскорблять Добрую, она бы сама умудрилась отговорить Ловкого. А уж её двоюродный брат мог услышать. Нужно было проявить выдержку. Теперь Добрая способна сойтись с Ловким просто назло его родителям.

У нас на стоянке изобилие мяса, но хорошего пира для всех не получается. Земля в ужасе от решения Слышащего оставить вдову. А уж видеть Ловкого рядом с ней для матери совершеннейшая травма. От её нравоучений младший сын отмахивается, а Волчий Человек с ним попросту не разговаривает. Потому Ловкий составляет компанию Доброй, которая, оглядев детвору, принимается жарить бизонину. Специально, чтобы побесить Землю, улыбаясь парню. Половина лица вдовы распухла от удара Волчьего Человека, да к тому же оно ещё и расцарапано. Но Добрая улыбается совершенно лучезарно, изображая абсолютное счастье. А Ловкий, должно быть, принимает её расположение за чистую монету.

— Она взяла себе ещё одного ребёнка? — ухмыляется Искра, протягивая прутик с кусочками печени. — Ей, наверное, мало троих.

— Почему вы не прогнали её! — возмущается Жёлтое Дерево.

— Вместе с ним⁈ Поверь, у Ловкого хватит ума уйти вместе с Доброй.

— Думаешь⁈

— Знаю.

— Она околдовала его, — спокойно заявляет Искра, жуя бизонью печень.

— Хоть ты не начинай! — морщусь. — Колдовство тут ни при чём.

— Но зачем она нужна Ловкому? Добрая ведь старше его на много зим! Глупо брать её!

— Дайте поесть спокойно! Мне надоели эти разговоры! Пусть берёт, кого хочет!

— Его жалко! — произносит Искра. — Ловкий будет несчастлив!

Ловкого и вправду жалко, но стоит дать ему успокоиться, а уж потом отговаривать. Слышащий не проведёт обряд, а значит, пока опасаться нечего.

Потому продолжаю есть, беседуя с жёнами о всевозможной ерунде, но краем глаза присматриваю за двоюродным братом. Земля уже закатила истерику, протестуя против несправедливости, но вмиг успокоилась, получив животворящий тычок от супруга. У Волчьего Человека и без того скверное настроение.

Женщины единодушно осуждают Добрую. Даже Рождённая Весной, увидев Ловкого вместе с вдовой, неодобрительно нахмурилась. Лирги изображает, что ей нет до этого никакого дела, хоть и дураку понятно, что это не так. Без женской поддержки Доброй придётся несладко.