Голоса совсем рядом. Мы огибаем ближайший холм, и замечаем нескольких человек. Они немногим впереди, у подножия холма, и что-то раскапывают среди высоких травянистых зарослей. Кто-то из них тоже видит нас, и издаёт предостерегающий крик.

Бежим вперёд. Люди, застигнутые врасплох, мечутся, норовя улизнуть, но это дохлый номер. Мы движемся гораздо быстрее. Я собираюсь выстрелить вдогонку ближайшему, когда понимаю, что это женщина. Грынк повелительно кричит, требуя остановиться, но нарушители границ ещё надеются убежать.

Их трусость объясняется просто — только один охотник стоит на нашем пути, пытаясь задержать. Остальные из бегущих — женщины. Он держит наготове убогое копьё без наконечника, только грубо оструганное острым камнем, неуверенно глядя на нас.

Грынк замахивается дротиком, требуя бросить оружие. Охотник, загнанно озираясь, готовится отбить бросок копьём. Волчий Человек и Камень уже рядом с ним, и охотник бестолково дёргается на месте, пытаясь не пропустить их вслед за женщинами. Но Тынг замахивается палицей, левой рукой перехватывая атакующее копьё. Дядюшка в этот момент подсекает охотнику ноги, и тот кулем валится наземь.

Я чувствую себя дураком, гонясь за убегающими женщинами. Лук приходится оставить на траве, чтобы не мешал, и бегу дальше, надеясь, что там нет других охотников.

Судя по всему, больше охотников нет, иначе бы женщины звали на помощь. Их четверо, а впереди, то и дело оглядываясь, бежит мальчишка лет десяти.

Сам бы он мог бы и суметь оторваться от погони, но вот из женщин бегуны плохие. Бегущая последней, всё больше отстаёт, а потом спотыкается и падает. Заслышав её крик, останавливаются и другие. Одна из них, рослая и крепкая, выхватывает из-за пояса короткий нож, но следом за мной слышится топот, и рядом оказывается Грынк.

Пока я думаю, как отобрать оружие, вождь не собирается медлить. Он скользит вперёд и древком копья наносит размашистый удар. Женщина, визжа, роняет нож, а другая, совсем старуха, что-то лопочет на непонятном языке.

Вождь возмущённо прикрикивает на женщин, и те сразу замолкают. Мальчишка, убежавший метров на тридцать, оглядывается, и увидев, что женщин догнали, замирает в ожидании.

Из этих четверых в глаза бросается старуха. Она невысокая, но крепкая, хоть и немного сутулится. Одета совсем не по погоде — снизу, вместо набедренной повязки, какой-то обрывок бизоньей шкуры, а верх вообще обнажён. Маленькие сморщенные груди обвисли, а всё тело в царапинах и ссадинах. Волосы её коротко обрезаны и покрыты изрядной проседью. Наверное, она самая старая из виденных мной женщин в нынешнем времени. Но несмотря на это, бежала старуха очень быстро. Куда быстрее двух более молодых спутниц.

Они тоже не молоды. Одной лет сорок, вторая помладше, либо же просто выглядит лучше. Обе рослые и плотные, с некрасивыми лицами. Эти, в отличие от старухи, одеты в тяжёлые платья, похожие на те, что шьют женщины нашего племени.

Четвёртая — совсем девчонка, хоть ростом немногим уступает взрослым соплеменницам. Внешность у неё такая же невыразительная, как и у старших. Девушка глядит на нас с испугом, и старается держаться поближе к остальным.

Одна из женщин зовёт мальчишку пронзительным голосом, и тот нехотя приближается. Бойкие карие глаза зыркают по-волчьи, перебегая с Грынка на меня.

Вождь жестом указывает следовать за ним, и женщины покорно плетутся. Та, что упала, немного хромает, но старается не отставать. Я иду замыкающим, присматривая за ними, но похоже, женщины смирились с поимкой.

Их спутник сидит на земле, под его левым глазом наливается огромный синяк. Дядюшка и Тынг задают ему вопросы, а он торопливо отвечает, косясь на женщин.

— Глупый сын хромого оленя, — произносит вождь, приблизившись к пленнику, — как ты осмелился прийти на наши земли?

Охотник явно понимает наш язык. Он виновато отвечает:

— Мы бежали через реку, спасая жизни.

— Бежали… — недовольно хмыкает Грынк. — Чем ты прогневил своих соплеменников, что тебе пришлось уходить? Да ещё вместе с женщинами! Ты колдовал?

— Нет! — испуганно вздрагивает мужчина. — Мы бежали от Птиц!

— Каких ещё птиц? Ты безумен?

— Они пришли оттуда, — охотник осторожно указывает на север, — и вырезали наши стоянки…

— Птицы не могут резать! — удивляется вождь. — Говори толком!

— Их племя явилось в самую жару. Род Чёрного Камня первый встретился с ними. Те, кто уцелел, прибежали к нам, и в род Спящей Лисицы. Они говорили, что пришли Люди-Птицы и напали на стойбище. Убили мужчин, подростков и старых женщин. Тогда мы посмеялись над трусостью уцелевших. Мы решили, что если Люди-Птицы придут, то убьём их. А потом прошло много закатов, и никто не встречал чужих.

— Но они пришли к вам?

— Да, — печально кивает охотник. — Сначала Крепкое Копьё, Скрипящее Дерево и Бегущий Койот не вернулись с охоты. Рысьи Глаза, наш вождь, послал руку охотников отыскать пропавших. Но они тоже не вернулись, а потом, через закат, Люди-Птицы напали на нашу стоянку.

— И ты сбежал, бросив свой род? — презрительно фыркает Слышащий.

— В тот вечер Сухие Листья была занята шкурами, — охотник указывает на женщину постарше. — А Холодная Роса и Маленькая Утка помогали ей. Они находились на берегу реки, когда пришли Люди-Птицы. У нас ещё было две руки охотников, но мы не справились.

— Разбежались? — спрашивает Камень.

— Нет. Мы дрались с ними, но их было много. На одного нашего охотника нападало сразу несколько. Рысьи Глаза храбро бился, но ему раскололи палицей голову. Прыгающей Ласке пробили грудь… Я убил одного копьём, но сломался наконечник, и я не успел взять ещё копьё… Мы ведь не ждали их. Оружие было у шатра, а Люди-Птицы уже заступили к нему дорогу.

— И ты побежал?

— Да, — охотник склоняет голову. — Я понял, что нас всех перебьют. Люди-Птицы уже убили моего брата, потом Идущего по Скалам… Я бросился к берегу… Я хотел спасти свою семью…

При этих словах старуха плюнула себе под ноги, что-то бормоча.

— И вы переплыли Пляшущую реку? — удивляется Волчий Человек.

— Да, переплыли. Я схватил маленького сына Холодной Росы и мы бросились в воду. Уже темнело, а на реке водовороты… Но мы переплыли. В моей семье все хорошо плавают.

Старуха, скривившись, снова что-то проговорила себе под нос.

— Это твоя семья? — Грынк кивает на женщин.

— Моя. Сухие Листья — моя женщина. Холодная Роса — женщина моего брата. Маленькая Утка — моя дочь.

— А они? — Слышащий показывает на старуху и мальчика.

— Лёгкие Ноги — сын Прыгающей Ласки. Он переплыл реку, следуя за нами. А Синий Цветок — моя мать.

Морщинистое лицо старухи недовольно хмурится, глядя на сына.

— И больше ты не видел людей своего рода? — спрашивает Камень.

— Я хотел поплыть, чтобы узнать, что случилось с ними. Но женщины отговаривали меня. А ранним утром появилась мать. Она переплыла реку. Течение снесло её далеко вниз, но она не утонула.

— Она плыла одна?

— Нет, с ней была Женщина-Олень. Она плохо плавала и утонула.

— А после этого ты не хотел узнать, что случилось с твоим родом?

— Мать всё рассказала, — охотник разводит руками. — Люди-Птицы убили почти всех. Они оставили только молодых женщин и девочек. Мать говорит, они убили даже маленьких детей.

— Так никто не делает! — удивляется вождь. — Почётно убить охотника чужого племени. Почётно украсть чужую женщину… Но убивать детей на стоянке… Твоя мать может ошибаться.

— Нет, — возражает охотник. — Она стара, но глаза её зорки и разум верен. Она не ошиблась.

Грынк медленно изучает пленников, наверное, решая как с ними поступить. Мужчина, понимая это, говорит:

— Я, Серая Спина, был хорошим охотником. Прошу тебя сжалиться над моей семьёй. Прими меня в племя. Подари нам своё снисхождение.

Волчий Человек насмешливо хмыкает, а вот Грынк задумчив и серьёзен. Слышащий поворачивается к дядюшке и спрашивает: