Делаю шаг к нему, держа стрелу на тетиве. Хотя её убойности не хватит остановить короткомордого. Я только надеюсь, что не придётся стрелять.

Медведь напрягается, топорща шерсть на загривке, но остальные шагают следом за мной, и снова звучит охотничий клич. Короткомордый рыкает, но уже не так уверенно, как прежде.

Я приближаюсь к нему ещё на пару шагов, и в этот раз охотники ступают за мной без промедления. В руках у них тяжёлые копья. Даже Искра отбрасывает лук, готовя копьё. Медведь зло рычит, но я делаю ещё несколько шагов, в надежде что когтистая скотина не выдержит и отступит.

Под ногой Ловкого громко хрустит сучок, и короткомордый едва не порывается вперёд. Он на грани атаковать, но теперь нам нельзя отступать. Нельзя показывать зверю, что мы боимся его.

Потому делаю ещё пару шагов и выкрикиваю:

— Уходи! Убирайся с нашей тропы!

Какие-то секунды смотрю на него, норовя уловить начало броска, но медведь, к несказанному удивлению, пятится. Он медленно отступает в глубину зарослей, а я никак не могу поверить, что всё обошлось. Короткомордый трещит кустарником, удаляясь, а мне кажется, что моё сердце стучит куда громче. С облегчением выдыхаю и опускаю лук.

— Ушёл! — с не меньшим облегчением говорит Искра.

— Да, — добавляет Тапир. — Он испугался нас.

Не знаю, как он, а вот мы уж точно выглядим испуганными. Ловкий и Видящий Тень, какие-то минуты назад собиравшиеся снять с хищника шкуру, цветом своих лиц напоминают серый камень. Наверное, я тоже выгляжу не лучше, просто не могу видеть свою испуганную рожу.

— Пойдём к равнине, — произношу негромко. — В этих зарослях ничего не разглядишь.

— Да, — соглашается Тапир. — Добудем оленя в другой раз.

— Нет здесь их! — хмыкает Искра. — Только лоси и Помогающий Умереть. Он чуть не решился попробовать нашего мяса!

— Может, он ещё не встречал охотников, — отвечает Видящий Тень, — и не знает, что они опасны.

— А может наоборот, — усмехаюсь. — Он уже сталкивался с охотниками и преспокойно съедал их. Каменный Старик не боялся нашего запаха и вида. Будь нас меньше, он бы рискнул напасть.

— Наши охотники не пропадали здесь! А с другими он сталкиваться не мог. Нет, Каменный Старик смел только потому, что не знает людей.

Спорить не берусь, но короткомордый не бросился на нас лишь чудом. Стоять против него с моим вооружением очень неприятно, и даже сейчас, когда медведь удалился, ещё ощущается страх в груди.

Бредём через лес, уже не думая о добыче. Наоборот, мы прислушиваемся к происходящему вокруг, чтобы самим не угодить в медвежьи лапы. Но короткомордый ушёл, а других опасных хищников здесь, судя по всему, нет. И мы выходим на опушку леса, а потом удаляемся от неё метров на тридцать, единогласно решив возвращаться к стоянке.

Сейчас раннее утро, лишь пару часов минуло после восхода солнца. Температура по ощущениям градусов пятнадцать, но скоро потеплеет. Вообще, осень в этих краях очень долгая и тёплая, что не может не радовать меня.

Вдалеке виднеются пасущиеся бизоны, а немногим ближе проносится табунок антилоп-вилорогов. Они движутся очень резво, подскакивая на ходу, и я невольно любуюсь звериным проворством.

Тапир тоже останавливается поглядеть на антилоп, когда раздаётся негромкий голос Искры:

— А сердце антилопы не годится для обряда?

— Не знаю… — удивляется Тапир. — Но её очень трудно добыть. Куда труднее, чем оленя.

— Нет! — возражает жена. — Её добыть несложно. Главное убить одного самца, а потом можно охотиться на них сколько угодно.

— Расскажи! — с интересом спрашиваю.

— Нечего рассказывать! — Искра пожимает плечами. — Нужно убить самца и снять шкуру с его головы, а потом подбираться к стадам, где много самцов, прячась за густой травой, и показывая только верх головы. Они сами прибегут, чтобы отогнать наглого чужака.

— Это вроде как ты делала со шкурой койота?

— Да. Только с антилопами не выйдет, как с лошадьми. Они боятся койотов и убегут. А кони смелые.

— Надо спросить у Слышащего, — обращаюсь к Тапиру. — Может сгодится и сердце антилопы. Было бы хорошо, чтобы ты мог провести обряд, не откладывая.

— Да, — поддерживает Видящий Тень. — Маленькая Утка — красивая девушка.

На мой взгляд уж точно нет. Может, немногим лучше собственной матери, но и только. Впрочем, она молода и крепка телом, а это в глазах соплеменников и есть неотъемлемая часть женской красоты.

Неподалёку, среди сухой травы, раздаётся характерный треск погремушки. Искра тянет руку ко мне, выпрашивая палицу, и я неохотно даю жене оружие.

Ловкий и Тапир за время совместных охот уже свыклись с её странностями, и не обращают внимание, а вот Видящий Тень с удивлением глядит, как моя жена расправляется с гремучей змеёй.

— Зачем она убила Настоящую Змею? — подозрительно щурится охотник, явно предполагая какое-то колдовство.

А жена, тем временем, словно в подтверждение его сомнений, отрезает кончик хвоста, добавляя очередную погремушку в свою обширную коллекцию.

— Искра сделает игрушку, — спокойно пожимаю плечами. — Она привяжет змеиные хвостики к кожаному ремешку, и можно будет трясти ими, чтобы дети слушали звуки.

— Игрушку? — удивляется Видящий Тень. — Разве игрушка стоит того, чтобы добывать Настоящих Змей?

— Нечего бояться! — довольная Искра возвращает мне палицу. — Ты видишь, они сейчас медленные. Им холодно. Да и в самую жару ничего не стоит их убить, если быть осторожным. Ни к чему бояться той змеи, которую заметил вовремя! Твоему будущему сыну тоже пригодилась бы такая игрушка.

Видящий Тень скептически хмыкает. Он, как и большинство соплеменников, сильно опасается змей, и не станет забивать их ради детской забавы. Искра же уверена, что ожерелье из хвостов гремучих змей, способно отогнать злых духов от младенца. Особенно, если между привязанными погремушками добавить ещё какой-то дряни — сушёных ярких жуков и других насекомых. Подобного хлама у Искры уже хватает с избытком, но жена никак не может остановиться в коллекционировании погремушек.

— Зачем тебе столько? — недовольно спрашиваю.

— Надо! — удивляется жена. — Неужели не понимаешь? Через несколько лун Жёлтое Дерево родит тебе сына! Ещё будет холодно. Очень плохое время, чтобы рожать! Нужен сильный оберег, который отпугнёт злых духов и не даст им унести мальчика!

Видящий Тень тоже внимательно слушает, в отличие от Ловкого и Тапира. Потеряв первенца в ягуаровых лапах, охотник явно боится утратить и следующего. Он совсем по-другому глядит на трофей жены, который Искра убирает в сумку, привязанную к поясу, и наверное задумывается над тем, что и его Бабочке не помешает хороший оберег.

— Ты же знаешь, — пытается растолковать мне Искра, — Жёлтое Дерево слаба и побоится убивать Настоящих Змей! Она не сделает хороший оберег твоему сыну! Доверься мне! Я справлюсь!

— Не сомневаюсь.

Искра довольно улыбается, а я с большим трудом сдерживаюсь, чтобы не рассмеяться. Впрочем, не спорю, что такая своеобразная погремушка может быть полезна при уходе за детьми. Конечно, не в качестве оберега, а простой игрушки.

Тапир поднимает руку, указывая на небо. Над гладью равнины в ярчайшей голубизне небосвода, кружат несколько тераторнисов, издалека выделяясь своей чернотой.

Какой-то хищник свалил добычу недалеко от леса и теперь пирует на ней, или же попросту залёг рядом с тушей. Птицы терпеливо кружат в ожидании, когда мясо останется без присмотра, и притягивают к себе всё новых нахлебников.

Нам придётся пройти неподалёку от опасного места, хоть и не слишком близко. Идём, держа оружие наготове, когда Ловкий удивлённо поднимает брови. Сначала я не понимаю, что заметил двоюродный брат, но тут снова налетает ветерок, донося едва слышный женский голос.

Он долетает от того места, над которым кружатся птицы, и мы, не сговариваясь, поворачиваем на звук. Приблизившись, сначала не замечаем людей, а только слышим жалобный пронзительный плач. Кто-то оплакивает покойников.