Выбранная мной цель — это корова нескольких лет от роду, возле которой суетится подросший телёнок. Стрела ложится на тетиву, и тщательно прицелившись, стреляю в правый бок, надеясь поразить печень.
Корова, к моему небывалому удивлению, валится с ног, как будто из-под неё выдернули землю. Бизоны суетятся, порываясь бежать, мелькают стрелы и дротики. Брошенное Камнем копьё врезается в косматый бок бегущего зверя. Бизон спотыкается, и дротик Тапира настигает его. Животное пытается развернуться, тряся головой, но испуганные собратья отталкивают его с пути, и бизон тяжело валится на бок. Мыча, он норовит подняться на ноги, и ещё два дротика врезаются в тело животного.
Корова, раненная мной, лежит неподвижно, а вокруг неё, непонимающе мыча, вертится телёнок. Стадо уносится прочь, а мы идём добивать раненых зверей.
Камень торопится к молодому бычку, который, собравшись с силами, поднимается на шатающиеся ноги. Из ран животного текут ручейки крови, но бизон всё ещё старается побороться за жизнь. Он неловко вертится и трясёт головой, угрожая рогами охотникам. Я выцеливаю его левый бок, стрела срывается с тетивы, но тут сзади раздаётся окрик Искры. Корова, раненная мной, ожила, и только чудом не сбила меня с ног.
Я выронил лук, уворачиваясь от бизоньей атаки, и корова пронеслась мимо. Телёнок, подражая матери, наклонил башку, и пребольно заехал мне в бок, отбросив на пару метров, но тут же жалобно мекнул, получив стрелу из лука Искры. Следом стреляет Ловкий, и вот уже телёнок свалился наземь. Он бьётся, стараясь встать, но ноги бестолково молотят по воздуху.
Корова, слыша его голос, попыталась вернуться к детёнышу, но Камень и Тапир уже преградили путь, держа наготове копья. Они изображали атаки с разных сторон, вынуждая зверя топтаться на месте. Первый метает дротик, легко раня животное, и только корова дёрнулась, Тынг ударил её копьём. Широкий наконечник пробил шею, и Тапир проделал такой же удар. Корова пошатнулась, падая на колени, и забилась в агонии.
Проклятый телёнок здорово меня боднул, к счастью, не переломав кости, и я добиваю его копьём, а потом подбираю брошенный лук, по которому только чудом не протоптались копытами.
Первый вместе с Ловким отправляются на стойбище, чтобы позвать женщин нести мясо, а мы тем временем разделываем бизоньи туши на удобные для переноса части.
Время идёт медленно. Солнце начинает ощутимо пригревать, растапливая лучами серебро инея, когда является волчья стая. Зверей много, явно больше десятка, но связываться с нами они не рискуют. Волки бродят вокруг, чутко принюхиваясь к ветру, и судя по всему, ожидают, когда мы покинем остатки туш.
Наконец-то замечаю приближающихся женщин, которые лениво бредут по траве, едва переставляя ноги. Такое впечатление, что они никуда не спешат, и эта вальяжность меня почему-то раздражает. Как оказалось, не меня одного. Едва первые женщины подходят к разделанным тушам, Камень гулко произносит:
— Надо вам было прийти после заката! Делили бы тогда с волками поровну! — охотник кивает на отпрянувших в сторону зверей. — Нужно в следующий раз брать куски получше и уходить! — Тынг обращается ко мне. — Я больше никогда не стану их дожидаться!
— Не сердись! — Лисица проталкивается вперёд. — Мы собирали хворост. Много хвороста!
Камень скептически хмыкает, но смолкает. А я смотрю на Жёлтое Дерево, которая пришла вместе с остальными, невзирая на беременность. Сейчас, когда на Вэл-юу надета длинная куртка из бизоньей шкуры, то одежда скрадывает округлившийся живот. По моим прикидкам, срок у неё примерно шесть месяцев, и едва мы устроились на зимнюю стоянку, я запретил Вэл-юу носить тяжести. Этим запретом жена недовольна, хоть не решается спорить в открытую. В племени не принято облегчать труд беременной. Когда придёт пора — тогда и родит, а пока не рожает, пусть делает свою обычную работу. Никому и в голову не взбредёт, что это может быть вредным. Вот Вэл-юу и не хочет выделяться.
— Мы взяли волокуши, — хитро улыбается Жёлтое Дерево. — На них тащить не тяжело.
— Да, — поддерживает Лисица. — Мы не хотели вымазать одежду кровью!
На Лисице такая же куртка, как и на Вэл-юу, благо шили вместе. Дизайн не слишком хорош, но вещи получились тёплые и удобные. Насмотревшись на работу Жёлтого Дерева, почти все женщины стоянки обновили гардероб, подражая новинкам. Мокасины тоже пришлись по вкусу, а вот напялить на себя леггинсы решились только Лёгкая и Звёздное Одеяло. Для остальных женщин, наверное, они выглядят слишком вызывающим нарядом.
— Тебе нельзя тащить волокушу, — пытаюсь изобразить суровость, обращаясь к жене. — Тебе вообще нельзя поднимать тяжёлое.
— Почему? — удивляется Лисица. — Жёлтое Дерево сильнее, чем кажется!
— Она носит моего сына. Тяжести могут ему навредить.
— Нет! — возражает Лисица. — Не могут! Уж я-то знаю!
— Ещё и как могут! — обрываю женщину. — И не спорь. Жёлтое Дерево пойдёт налегке.
— Стыдно! — тихонько шепчет Вэл-юу. — Все решат, что я ни на что не гожусь!
— Я говорил не приходить! — отвечаю так же тихо. — В следующий раз ты послушаешься!
Жёлтое Дерево молча кивает, а Искра подходит к нам, и вручает Вэл-юу лук и колчан со стрелами.
— Хочешь помогать — неси!
Остальные женщины грузят мясо на волокуши. При добыче крупного зверя принято звать всех, и это правильно. Хоть я и не горю желанием видеть Землю или Женщину-Облако. Да и новые соплеменницы из Людей-Быков не слишком нравятся мне.
В свёрток из шкуры телёнка Искра заранее отобрала хорошие куски мяса, печень и коровий язык. Жена тоже не хочет пачкать свою одежду, а потому укладывает тюк на волокушу Лисицы, собираясь тащить груз с ней по очереди.
Но не все понимают это. Женщины нагружают волокуши, и когда куски бизоньих туш крепко привязаны, мы с Камнем решаем, что пора трогаться в путь. Движение начинается. Искра бредёт рядом с Лисицей, переговариваясь, когда жена Высокого, по имени Два Крыла, недовольно говорит:
— Ты тоже должна тянуть мясо!
— Я⁈ — Искра ухмыляется. — А почему ты так думаешь?
— Ты тоже женщина! — хмыкает Два Крыла. — Чем ты лучше нас?
— Когда ты убьёшь своего первого бизона, — отвечает жена. — Я приду помогать его нести. А пока я убиваю их — ты несёшь мясо. Это справедливо.
— Ты странная! Женщины не убивают бизонов!
— А я убиваю! — смеётся Искра. — Может, и тебя научить?
Два Крыла удивлённо качает головой, но спор прекращается. Тащить волокуши и препираться не слишком удобно.
Мы приближаемся к стоянке, когда Добрая негромко восклицает, хватаясь за живот. Вот уже сколько времени вдовушка носит одежду совершенно чудовищной ширины, пытаясь скрыть беременность. Это особо не помогает, просто никто из женщин племени не придирается к ней. Многие дружат с Доброй, и, наверное, не хотят её изгнания.
Но на беду вдовы, рядом оказывается Холодная Роса. Женщина, искренне желая помочь, бросает волокушу и устремляется к Доброй.
— Рожаешь⁈ — спрашивает она громко.
— Нет! — отвечает Лирги, побледнев, как мел.
— Ты дотерпишь до стоянки? Кто-нибудь возьмите её груз!
Добрая на мгновение закрывает глаза, оказавшись в центре женского внимания, и тут раздаётся голос Земли:
— Вдовы не должны рожать от чужих мужчин! Это дурно! Такой женщине не место среди нас!
Холодная Роса непонимающе озирается. Быть может, в её племени не существует подобных обычаев, а может, женщина полагала, что муж Лирги умер совсем недавно, и она носит, так сказать, законного ребёнка. Не знаю, что думает Холодная Роса по этому поводу, но судя по лицу, очень не рада своему вмешательству.
— Ты знаешь, чьего сына я ношу! — фыркает Добрая в ответ. — Никто не брал меня, кроме Твёрдой Руки!
Большие Глаза, в кои-то веки решившая сходить за мясом наравне с остальными, от изумления открывает рот. Жена двоюродного брата вопросительно глядит на Землю, но тётушка машет рукой:
— Она лжёт! Кто только не брал её!
Земля, повернувшись вполоборота к Большим Глазам, не успевает среагировать вовремя. Добрая вмиг оказывается рядом с ней и принимается лупить тётушку по лицу. Удары у вдовы чувствительные, и наносятся кулаками, а не ладонью. Потому, когда Холодная Роса, Женщина-Облако и Сухие Листья всё-таки растаскивают дерущихся, у Земли расквашен нос, подбит левый глаз, а лицо красное и медленно отекает. Тётушке здорово досталось. Никогда бы не подумал, что Добрая может так умело орудовать кулаками.
