Добрая собранна и спокойна. Она взвешивает каждое произнесённое слово. Скорее всего, вдовушка опомнилась, и пытается избежать изгнания. Тем более, что её вина и вправду невелика.

— Хотелось верить? — Твёрдая Рука не выдерживает. — Как ты могла подумать, что я решусь взять тебя с тремя детьми⁈ Зачем ты мне нужна?

— Зачем? — Добрая усмехается. — Будь я твоей женщиной, ты бы не приходил к другой просить ласки.

Охотники переглядываются, довольные развлечением, а двоюродный брат вспыхивает яростью, но его обрывает веский голос Грынка:

— Спокойно, Твёрдая Рука! Веди себя, как подобает мужчине.

Почти-брат с ненавистью смотрит на Добрую, а вдова продолжает улыбаться, явно желая спровоцировать его.

— У тебя уже есть трое детей, — заявляет вождь, которого ухмылка Доброй вдруг заставляет нахмуриться. — А теперь носишь четвёртого. Зачем ты нужна в роду? Ты навсегда останешься вдовой. Ни один мужчина не возьмёт тебя к себе. Чужие охотники кормят тебя и детей. Ты бесполезная.

Улыбка вмиг слетает с лица женщины. Она торопливо произносит:

— У меня есть двое сыновей! Они станут охотниками!

— Когда? Через много зим? — Грынк суров и серьёзен. — Кто-то должен добывать шкуры для их одежды, приносить мясо… Чем думала ты, когда решилась завести четвёртого? Ты думаешь, кому-то из нас хочется заботиться о тебе?

— Я надеялась стать его женщиной! — Добрая кивает на Твёрдую Руку. — Я ошиблась. Но прошу, не изгоняйте меня!

— А что же делать с тобой? — Грынк удивляется. — Ты решишь родить пятого, если мы оставим тебя без наказания.

— Нет! — протестует вдова. — Никогда!

— Тебе нет веры, — говорит вождь. — Ты знала, что нарушаешь обычаи, но всё равно отдавалась мужчине. Ни к чему оставлять тебя среди нас.

Добрая меняется в лице. Оказавшись среди мужчин, она до последнего надеялась выкрутиться, но уловив серьёзность Слышащего, утратила уверенность. Вдова пробегает глазами по нашим лицам и негромко говорит:

— Неужели храбрые охотники не сжалятся над женщиной? Мой мужчина добывал еду для всех, но он погиб. Любой из вас может умереть, а ваша женщина оказаться на моём месте. Прошу, пожалейте меня!

— Моя женщина не станет поступать дурно! — возмущается Видящий Тень. — Ты покрыла себя позором, и теперь наговариваешь на наших женщин! Я думаю, что тебя следует прогнать!

— Да, — соглашается Рычащий Медведь. — Женщины недовольны. Лучше прогнать её.

— Прогнать! — кивает Живущий в Воде.

— Пусть каждый скажет своё слово! — важно произносит Грынк, сидящий в центре полукруга, кивая влево, где подле вождя разместился Волчий Человек.

— Я рад, что мой сын не взял её, — спокойно говорит дядюшка. — Но не думаю, что стоит прогонять Добрую.

— Это ещё почему? — удивляется Мягкие Лапы. — Твой сын станет брать вдов, а мы будем кормить его детей? Пусть он берёт Добрую второй женщиной, а если нет, то прогоним её. Это по-справедливости.

— Да, — поддерживает Высокий. — Это справедливо.

— Справедливо, — соглашается Серая Спина.

— Она мне ни к чему! — отвечает почти-брат. — Я не возьму её под свой кров.

Детей Доброй кому-нибудь навяжут, скорее всего, разделив по семьям. Ведь Колючка не справится с воспитанием троих. Ей и так приходится делить шатёр с двумя чужими женщинами и Солнечным Лучом. Перед моими глазами мелькают лица детворы. Девчонка с именем Тихая, второй из сыновей, только недавно получивший имя — Не Плачет, и третий малыш — ещё безымянный. Не знаю, как мальчишки, а Тихая очень привязана к матери, хоть и не видит от той ничего хорошего. Её жаль.

— Вот видишь⁈ — Мягкие Лапы обращается к дядюшке. — Твой сын не хочет брать Добрую. А остальным она ни к чему.

— Прогнать легко, — неохотно вмешиваюсь. — Она виновата. Но как быть с её детьми? Они растут без отца, а теперь станут расти ещё и без матери. Это плохо.

— Да, — соглашается вождь. — Это плохо. Но у нас сильный род, и мы воспитаем их. Ярче Огня недавно потеряла ребёнка. Мы отдадим Рычащему Медведю одного из сыновей. Он воспитает его настоящим охотником.

Рычащий Медведь просто опешил от таких слов. Ему уж точно не хочется воспитывать чужого ребёнка. Но вождь, наверное, может обязать сделать это. По крайней мере, Рычащий Медведь не решается протестовать.

— А ещё двоих? — хмыкает Камень. — У меня хватает детей. Пятнистый воспитывает сыновей Плывущего Оленя… Кому ты собираешься отдать второго сына и дочь?

— Сына… — задумчиво произносит Грынк. — Мы отдадим Видящему Тень. Бабочка утратила первенца, вот сын Доброй и послужит ей утешением.

— Нет! — протестует Видящий Тень. — Я не хочу растить чужого сына! Бабочка скоро родит мне нового!

— Не хочу… — удивляется вождь. — Иногда следует поступать так, как полезно для рода! Разве я не прав?

Одобрительный гул поддерживает его. Охотники, которым не досталось детей, всецело за то, чтобы спихнуть их кому-то другому. Только Камень насмешливо произносит:

— А дочку?

— У Земли никогда не было дочерей! — отвечает Слышащий. — Пусть вырастит дочь Доброй, как свою!

Сказать, что Волчий Человек удивлён — это ничего не сказать. Дядюшка произносит:

— Земля уже стара, чтобы растить дочерей.

— Нет! — возражает Грынк. — Она справится!

Добрая ошарашенно водит глазами по сторонам. Вдова жалобно говорит, коснувшись живота:

— Дайте мне родить сына! А потом изгоняйте!

— К чему это? — Камень разводит руками. — Ты родишь его. А потом? Его надо кормить грудью. Кому он нужен? Не хитри. Ты заслужила изгнание. Ты хотела перехитрить Твёрдую Руку, а перехитрила саму себя!

— Я была для него хорошей женщиной! — Добрая указывает на Твёрдую Руку. — Я не лгала ему, и заботилась, как могла. Он выбрал другую. Я в этом не виновата.

— Как ты могла подумать, что Твёрдая Рука возьмёт тебя с детьми! — удивляется Камень.

— Ты ведь сам взял вдову! — фыркает Добрая. — С двумя сыновьями! Чем я хуже твоей женщины?

— Твои дети малы! — отвечает Камень. — Неужели ты не понимаешь?

— Понимаю! Но не виновата в том, что Чёрное Копьё растоптали быки! Я рожала ему детей и была верна! Мне что, надо было избавиться от них? Тогда бы я нашла мужчину!

— Ты знала, как подобает жить вдовам, — спокойно отвечает вождь. — Нечего теперь молить о жалости! Никто из охотников не возьмёт тебя, а потому тебе нет места у наших костров. Ты должна уйти!

Добрая зажимает рот рукой. Лицо вдовы дрожит.

— Я возьму её!

От удивления не нахожу слов, глядя на двоюродного брата. Ловкий проговорил это вполне серьёзно, а среди охотников повисла тишина.

— Зачем⁈ — первым приходит в себя Волчий Человек. — Одумайся!

Сейчас дядюшка с удовольствием бы зарядил сыну для вразумления, но в присутствии остальных охотников старается выглядеть сдержанным.

— Она может носить моего ребёнка, — немного смутившись, отвечает Ловкий.

Тёмный фыркает от смеха. Твёрдая Рука неверяще вглядывается в брата. Слышащий лишается своей невозмутимости, а Добрая долго смотрит на Ловкого и неохотно произносит:

— Нет. Это не твой сын. Ты был со мной всего один раз. Тогда я уже несколько лун носила ребёнка от Твёрдой Руки. Я не хочу лгать тебе.

— Ха! — не выдерживает Мягкие Лапы. — Кто из вас ещё брал Добрую? Сколько отцов может быть у её ребёнка?

— Никто! — злится вдова. — Я говорю это при всех мужчинах! Никто из вас не может сказать, что имел меня!

— Хватит и двоих! — осуждающе смотрит Грынк. — Ты — дурная женщина!

— Наверное, — кивает Добрая. — Но вы избавитесь от меня и останутся только хорошие! Вы так думаете? Посмотрите на собственных женщин!

— Наши женщины не поступают дурно! — заявляет Высокий. — Они не похожи на тебя!

— Ты должна уйти! — отрезает Слышащий.

— Нет, я возьму её! — возражает Ловкий.

— Не возьмёшь!

— Нет такого обычая, чтобы запретить взять вдову! — двоюродного брата не узнать. Он никогда не осмеливался спорить с отцом, не говоря о Слышащем. — Добрая станет моей женщиной и её не за что будет изгонять! Я возьму её! — добавляет он уже спокойнее.