— Вот она! — разочарованно произносит Тапир. Наверное, ему хотелось, чтобы гомотерии уже унесли добычу.

Синего Цветка примотали к дереву намертво, и я с большим трудом развязал туго затянутые узлы. Старуха опустилась наземь, растирая онемевшие ноги, и я положил рядом с ней флягу и сушёное мясо.

— Слышащий рассердится, узнав, что ты её развязал! — говорит Ловкий.

— Я привяжу её снова, — отвечаю. — Ведь она не выдержит стоять столько времени.

Услышав, что я собираюсь её привязать, Синий Цветок испуганно вздрагивает.

— Ты не видела Кровавых Охотников? — спрашиваю старуху, не сомневаясь в ответе.

— Нет! — хрипло проговаривает она. — Только волки приходили смотреть на меня.

Грунт на тропинке твёрдый, но глядя на лицо Синего Цветка, ясно, что старуха говорит правду.

— И они просто ушли? — удивляется Камень.

— Я кричала на волков, и они не решились съесть меня! Ходили вокруг, но потом ушли.

— Давно?

— Нет.

Может, звери уловили наше приближение, ведь ветер дует с юга, вверх по тропе, а может это простое совпадение. Но стоит нам уйти, волки вернутся проверить место. Скорее всего, именно так и будет.

Поднимаю голову, оглядывая окружающие деревья. Устроить засидку, пригодную для стрельбы из длинного лука, не так-то просто.

Наконец останавливаю свой выбор на амбровом дереве, имеющем широкую развилку, метрах в пяти от земли. Не слишком высоко, и придётся опасаться кошек, но более подходящего варианта не обнаруживаю.

Услышав о моём желании провести ночь на дереве, Камень стучит пальцем по своему лбу.

— Ты свалишься вниз, если Кровавый Охотник прыгнет!

— Нет, — возражает Искра. — Они не достанут Пятнистого.

А вот я думаю, что зверь может допрыгнуть, но вслух говорю:

— Я должен убить Кровавых Охотников, а не бояться их. Пусть приходят.

— Да! — отвечает жена. — Мы их убьём!

— Ты видишь там место для себя? —удивляюсь. — Нет, ты будешь ночевать в шатре.

— Не буду! — решительно отрезает Искра. — Всё стойбище ненавидит меня. Я не вернусь туда в одиночестве. Пусть Жёлтое Дерево ночует в шатре у Лисицы. Камень защитит её. А я останусь с тобой.

В чём-то она права. Сейчас мои соплеменники опаснее для неё, чем звери-людоеды. Я снова принимаюсь осматриваться, но тут вмешивается Камень:

— Кровавых Охотников нужно колоть копьём! Твои стрелы только ранят зверя!

— Может быть. Но раненого зверя куда проще найти.

— Лучше сразу убить его! Мы останемся здесь и убьём Кровавых Охотников!

— Вчера они не взяли добычу и теперь голодные, — отвечаю. — Они не придут сюда с вечера, только если случайно. Звери явятся туда, где много еды. Этой ночью они снова попробуют разжиться нашим мясом.

— Тогда зачем ты собираешься сидеть тут?

— Если звери не сумеют добыть пищу на стоянке, то могут пройти здесь уже поутру. В любом случае, старуху сожрут хищники, если я не останусь стеречь.

— Пусть едят! — Тапир машет рукой.

— Когда съедят её, станут решать, кто будет следующим.

— Кто-то из Людей-Быков!

— Не забывай — твоя женщина тоже из Людей-Быков!

— Но Маленькая Утка не умеет колдовать!

— Она одной крови со старухой. Этого окажется достаточно.

— Да, — соглашается Камень. — Наши охотники превратились в напуганных зайцев. Зря Слышащий принял новых мужчин.

— Зря он позволяет им бояться! Надо устраивать охоту, а не вязать старуху к дереву! Это же просто глупо!

— Глупо, — кивает Ловкий. — Я тоже останусь с вами.

— Это ни к чему. Лучше там, у стоянки, выбери такое же место, как у меня здесь. Сверху очень хорошо видно. Кровавые Охотники обязательно придут, и тебе может выпасть случай убить одного из них.

— Тогда я останусь! — отвечает Камень.

— Ты полезнее на стоянке. Кровавые Охотники могут захотеть украсть наших женщин. Кто защитит их, если мы оба будем здесь?

— Жёлтое Дерево рассердится, — негромко произносит Искра. — Она не поймёт, почему ты станешь охранять старуху, а не её.

— Ты права. Но бросить старуху в одиночестве неправильно. Её сожрут до рассвета.

— Я могу покараулить! — говорит Ловкий. — Может, я сумею убить Кровавого Охотника!

Лук у почти-брата неплохой, а вот опыта совсем мало. Но самое главное — у Ловкого хватит ума не пойти добирать раненого кота. Оставить его — это хороший выход. Я уверен, что гомотерии придут на стоянку, а вовсе не сюда.

— Кровавые Охотники опасны! — Искра качает головой. — Они могут сожрать тебя!

— Если он будет осторожен, то не съедят, — отвечаю. — Только не спускайся на землю, когда стемнеет.

— А я? — жалобно произносит Синий Цветок.

— Ты на ночь влезешь на дерево, а когда хорошо рассветёт, Ловкий снова привяжет тебя, чтобы вождь не рассердился. Никто из охотников не придёт сюда до рассвета.

— Ловкий не просидит ночь в засаде! — морщится Искра. — Он заснёт!

— Ты не дашь ему спать! — указываю на старуху. — Твой жгучий язык поможет вам обоим. Можешь громко говорить сама с собой, можешь петь, только следи, чтобы почти-брат не уснул. Мы притащим сюда много сухих веток и разведём костёр, а ты станешь поддерживать его, иначе Ловкий не увидит Кровавых Охотников. Только осторожно. Слезла с дерева, добавила дров, и назад. Не угоди в звериные лапы! Ты хоть высидишь на дереве?

— Лучше быть на дереве, чем в брюхе Кровавого Охотника! Конечно, я сумею взобраться на него.

Эта старуха крепка и подвижна, как обезьяна. Не удивлюсь, если она и лазит по деревьям проворнее, чем почти-брат.

Потому стаскиваем целую гору всевозможных дров, благо сушняка тут хватает, и дождавшись, когда начинает вечереть, разводим костёр.

— Мы придём утром! — говорю двоюродному брату. — Но если Кровавый Охотник схватит старуху, то не слезай отбивать.

Ловкий понимающе кивает. Он явно ценит свою жизнь выше, чем Синего Цветка, и не должен наделать глупостей. Я надеюсь, что почти-брат вообще не увидит гомотериев этой ночью, но тем не менее, ещё какое-то время убеждаю его быть осторожным.

Торопливо проходим обратный путь, поглядывая на заходящее солнце, и оказываемся на стоянке уже в сумерках. Волчий Человек сердится, узнав, что младший сын остался подстерегать хищников в одиночестве, но мне удаётся внушить дядюшке мысль о безопасности этой засады. Главное, чтобы Ловкий не сглупил. Если почти-брат достанется гомотериям на ужин, дядюшка меня не простит.

Но дядюшка — это ещё полбеды. Грынк рассержен самоуправством Ловкого и нашим одобрением его поступка. Наверное, вождю так и представляется потеря очередного охотника от клыков хищника.

Сегодня стоянка практически не спит, за исключением маленьких детей. Из шатра Твёрдой Руки раздаются стоны. Большие Глаза страдает от ран, а Слышащий больше не рискует давать ей корни Белого Цветка. Земля помогает сыну ухаживать за женой, но раны у Больших Глаз слишком тяжёлые.

Негромкие разговоры длятся очень долго, но вся атмосфера в лагере пронизана тревожным ожиданием. Каждый ночной звук, или шорох листьев, приписывается хищникам, но время идёт, а гомотериев всё ещё нет.

— Кровавые Охотники почувствовали опасность, — тихонько шепчет Искра мне на ухо. — Они не придут этой ночью.

Уж лучше бы звери явились. Ловкий не просидит в засаде ещё одну ночь. Погода не балует теплом, хоть температура сегодня и держится выше нуля. Я бы вообще не решился оставить Ловкого в одиночку, если бы не знал, как бдительно он всегда сторожил лагерь. Хочется надеяться, что почти-брат не уснёт и сегодня.

Большинству женщин надоело бесплодное бодрствование. Усталость пересилила испуг, и женская часть населения расходится по жилищам. Жёлтое Дерево никак не хочет уходить в шатёр, боясь оставаться в одиночестве, но я объясняю жене, что зверь не сможет провернуть с нашим жильём трюк, подобный вчерашнему.

Вплотную к покрышке шатра у нас вкопана стена из прочных жердей, высотой метра полтора. Они сидят плотно и вдобавок перевиты ремнями. Коту сходу не раздвинуть эту преграду, а прыгать сверху на конус шатра ему вряд ли взбредёт в голову. Мы с Искрой зорко стережём вход, а потому Вэл-юу нечего опасаться. Сначала зверь сожрёт нас, а уж потом доберётся до неё.