— Потом! — возражает женщина. — Нельзя надоедать своими просьбами!

— Сейчас! Мы пришли сюда только для того, чтобы ты научилась просить огонь у Великого Отца.

— Зачем?

— Чтобы никто не смог назвать тебя колдуньей. Дурным женщинам Великий Отец не оказывает покровительство. Послушай меня, Искра. Это важно. Ты должна хорошо научиться. Потому делай, как я говорю. Ты знаешь, что я желаю тебе только добра.

— Хорошо, — покорно кивает жена. — Я сделаю, как ты скажешь.

Руки её больше не дрожат, и когда травинки загораются, Искра уже не смотрит на них со страхом и восхищением. Она спрашивает:

— Талисман важен, а слова нет?

— Если придётся делать без меня, то говори много слов. Пусть все присутствующие думают о них, а не следят за руками. Но ты должна быть настолько уверена, будто сам Великий Отец стоит рядом. И не забывай — пятнышко света должно быть очень маленьким, иначе ничего не получится.

— Ты учишь меня обманывать, — печально вздыхает женщина. — Учишь брать огонь, не спросив позволения. Это нехорошо.

— Шаманы всегда лгут, — пожимаю плечами. — С ними нельзя состязаться, не прибегая к хитрости. Это всё равно, что идти на кровавого зверя, не имея копья. Если мы хотим выжить, то должны делать всё возможное для этого. Но знай — мы не воруем огонь! Просто для Великого Отца это мелочь, не заслуживающая внимания. Ты же не спрашиваешь разрешения каждый раз, когда берёшь головешку из чужого костра? Вот и Великого Отца не стоит беспокоить по пустякам. Он знает, что мы берём огонь, и этого достаточно.

— И он не разгневается?

— Нет, он добр к нам.

— Да, — кивает Искра. — Под его светом очень приятно.

Ещё несколько раз женщины разводят огонь, и я убираю копьё, тщательно завернув наконечник. Если жёны не растеряются, то сумеют повторить обряд и при всём нашем племени, в случае необходимости. Не знаю, как поступит Искра, а вот у Жёлтого Дерева должно получиться. Она хорошо понимает, что ложь иногда бывает очень полезной.

Перед обратной дорогой хочется отдохнуть, и мы усаживаемся на каменном выступе, рассматривая расстилающуюся перед глазами панораму.

Женщины по обе стороны от меня, и я притягиваю их ближе, обнимая. Какое-то время молча сидим, и тут Вэл-юу замечает зверей далеко внизу.

— Бараны! — оживляется женщина. — Посмотри, их много!

Да, толсторогов около десятка, может и больше. Они так ловко мелькают в зарослях, что не сосчитать сколько именно. Но об охоте на них думать не приходиться. Животные слишком далеко.

— У них хорошая шкура, — говорит Вэл-юу. — Очень нежная. Мне всегда хотелось иметь платье из неё! Лёгкое и удобное.

— А сколько баранов надо убить, чтобы хватило на платье?

— Руку и ещё одного! — задумчиво отвечает жена, для убедительности подкрепляя слова жестом.

— Не мало.

— Да. Но платье получится красивое! Я могу украсить его зубами оленя и бахромой! А ещё я бы хотела сшить тебе рубаху из бараньей кожи. Тонкую-тонкую…

— Тонкую-тонкую… — беззлобно передразнивает Искра. — Холода близятся! Нашему мужчине нужна тёплая накидка из волчьих шкур!

— Нужна, — нехотя соглашается Жёлтое Дерево. — Но мне бы очень хотелось сшить ему хорошую рубаху!

— У него есть рубахи. Зачем ему ещё одна?

— Они другие. Грубые.

Искра в недоумении разводит руками. Для неё вопрос простой — рубаха или есть, или же её нет, а какая там она — дело десятое.

— Нам нужно много вещей, — соглашаюсь. — Тонкие подождут. Надо пошить куртки. Помнишь, я рассказывал тебе о них?

Жёлтое Дерево кивает:

— Я сделаю. Только принеси шкуры.

— Мы сделаем! — недовольно говорит Искра.

— Мы, — вздыхает Вэл-юу, не желая спорить.

— Ты лучше пойдёшь со мной на охоту, — обращаюсь к Искре. — А Жёлтое Дерево будет шить. Так получится справедливо.

— Я тоже должна шить тебе одежду!

— А я думал, что мы вместе пойдём стрелять волков… Но если хочешь шить, тогда можешь не ходить со мной.

Это Искра-то хочет шить? Да она ненавидит иголки!

— Пойдём! — быстро проговаривает жена. — Я ещё успею сшить тебе что-нибудь, а волков рядом много! Пока не ушли, надо убить побольше!

Жёлтое Дерево смотрит на загоревшуюся энтузиазмом Искру и неподдельно удивляется, как можно хотеть охотиться на зверей. По мнению Вэл-юу, это совсем не женское занятие.

— Вот и хорошо, — улыбаюсь. — Я не хотел идти без тебя.

Одежды и вправду нам нужно много. Зима в этих краях, судя по всему, не суровая, но бродить в обмотках из шкур приятного мало. Если ничего не помешает, нужно изготовить одежду для всех нас и постараться соорудить удобную обувь. Надеюсь, что Жёлтое Дерево справится с работой.

Беркут резко снижается, норовя утащить ягнёнка, и бараны разбегаются по зарослям. Искра тихо говорит:

— Нам пора уходить, если хотим вернуться к закату.

— Да, — соглашаюсь. — Но давай посидим ещё совсем немного. Мне хорошо, когда вы рядом.

Женщины, довольно улыбаясь, жмутся теснее, и ощущая их прикосновения, чувствую себя счастливым. Впервые за всё время пребывания в этом мире. Теперь мне по-настоящему хорошо. Глядя на жён, хочу надеяться, что нам повезёт, и судьба подарит долгую жизнь. Мне бы очень не хотелось их потерять.

Обратный путь проходим куда торопливее. Передвигаться по этой местности после заката означает рисковать жизнью. Даже днём всегда существует возможность угодить в медвежьи лапы. К счастью, львов в окрестностях, судя по всему нет.

Солнце почти садится, когда мы выходим к лагерю, и заметив пылающие костры, я вспоминаю — именно сегодня Твёрдая Рука должен был забрать Большие Глаза.

Ещё вчера Земля устанавливала отдельный маленький шатёр, покрышку для которого готовила заранее. Сейчас я вижу тётушку среди суетящихся женщин, а подле двоюродного брата — главную виновницу сегодняшнего торжества.

Большие Глаза, в длинном расшитом платье, холодно и спокойно глядит на новоявленного супруга. Её отец уселся на бизоньей шкуре, толкуя с Волчьим Человеком и Видящим Тень.

— Ты ничего не добыл? — удивлённо спрашивает Камень, едва завидев нас.

— Не добыл, — пожимаю плечами. — Бараны скачут по горам куда проворнее меня.

— Бараны… — хмыкает охотник. — Они не стоят того, чтобы бродить за ними от рассвета до заката! Они не слишком вкусные.

— Жёлтое Дерево хочет их шкуры.

— Зачем?

— Она говорит, что из них получается хорошая одежда.

Камень быстро оглядывается на Лисицу и облегчённо выдыхает. Его жена занята и уж точно не слышала моих слов.

— Нет, — отвечает Тынг. — Она будет тонкая. Рубаха быстро испортится.

— Не рубаха. Жёлтое Дерево хочет сделать себе платье.

— Платье⁈ — возмущается Камень. — Ей оно ни к чему. Пусть шьёт из оленьей кожи и не выдумывает!

— Наверное, так и будет.

Жёлтое Дерево покорно кивает, направляясь к женщинам, Искра следует за ней. Камень тихо говорит:

— Не ищи баранов! Вот увидишь, она сошьёт нарядное платье, и каждая захочет себе такое же!

— И Лисица?

— Да! — недовольно морщится охотник. — Мне тогда придётся тоже идти в горы.

— Значит, никаких баранов, — соглашаюсь. — Будем с Искрой стрелять волков.

— Они ещё не сменили мех полностью.

— Да, но пока мне хватит и таких шкур. У Жёлтого Дерева будет много работы. Лучше принести ей шкуры заранее.

— Она только и делает, что шьёт! — задумчиво говорит Камень. — Неужели, это может нравиться?

— Наверное. Шумящая Вода тоже любит шить.

— Она приходила, но не застала тебя.

— Жаль. Тогда я завтра сам схожу к ней.

— Да, скоро рода разойдутся, и ты не увидишь Шумящую Воду до следующей осени.

— Я надеюсь, Горностай за ней присмотрит.

— Он хороший охотник, — кивает Камень. — Ты не мог найти лучшего для Шумящей Воды.

— А где Слышащий? — удивляюсь, не обнаружив вождя.

— Ушёл к Белому Облаку. Ему пора бы вернуться. Твёрдая Рука добыл оленье сердце и ждёт обряда.

За оленем мой двоюродный брат должно быть здорово набегался, ведь подобраться к нему на бросок дротика непросто. Но Твёрдая Рука не просил помочь, а сам я не набивался. После возвращения с охоты на Пятнистого мы с почти-братом практически не общались.