— Ну как день?

— Две пары, потом семинар. Преподаватель по сопромату опять решил, что мы должны знать его предмет лучше, чем он сам. Задал на следующую неделю какую-то дичь.

— Справишься?

— Артём, я учусь на архитектора, а не на философа. Конечно, справлюсь.

— Архитектор Матрицы ты мой.

Она улыбнулась, показала язык, поправила сумку на коленях и повернулась ко мне.

— Ладно, поехали. У меня есть ржака, я держу её в себе со вчерашнего вечера, и ты единственный, кто оценит.

Я тронулся. Ржака, как оказалось, была про Марину Уварову, которая когда-то дала Лене мой номер с умыслом.

— Помнишь, у Марины Миша в армии? Она же даже сама тебе говорила вроде — ты рассказывал. Ну, который ей пишет по письму в неделю, а она отвечает по настроению.

— Ага, помню.

— Старший сержант Миша вернулся в прошлую субботу. Дембель, аксель… как его…

— Аксельбант?

— Да, аксельбант, всё как положено. А теперь внимание. За две недели до этого Марина взяла и оборвала все контакты. Ашотам, Вазгенам, тому, что на «Лексусе», и ресторатору. Да, наша молоденькая студентка была нарасхват. Номера телефонов заблокировала и удалила, кому-то написала, что у неё изменились обстоятельства. И они уже готовят свадьбу, зал смотрели на днях! Ты прикинь! Всё по плану!

Мы оба рассмеялись так громко, что на нас с недоумением посмотрела девочка на заднем сидении проезжающей попутно машины.

— Погоди, погоди, Тёма! А подругам, нам всем, по очереди, она сказала одну фразу, — Лена сделала паузу, как перед ударной репликой. — «Вы только моему будущему мужу ничего не говорите». Ахахаха!

Я засмеялся пуще прежнего так, что пришлось сбросить скорость.

— Старший сержант Михаил Оленякин, — сказал я, — демобилизовался и прибыл в расположение бездонной мохнатой части.

Лена захохотала и ударила ладонью по бардачку, потом ещё раз, и трость скатилась ей под ноги. Так, со всхлипами, она при мне не смеялась уже очень давно.

— Оленякин, — сказала она, вытирая глаза. — Всё, он теперь Оленякин. На свадьбе придётся следить за языком, нас позвали обоих.

— Слушай, Лен, нужно запомнить эту фразу для любой непонятно ситуации, сделать её нашим мемом, междусобойчиком: «Ты только мужу не говори».

Когда мы от души просмеялись, Лена добавила:

— И ведь что интересно, Марина — не сказать, чтобы такая уникальная девушка в своей «верности». Есть похожая ситуация прямо у меня под боком, даже далеко ходить не надо. Девчонка тоже с нами учится, Оля. И у неё тоже парень уходил в армию примерно когда и Миша, и вот он недавно демобилизовался. Только она, в отличие от Марины, не скакала по разным, а был у неё один любовник на два года, женатик какой-то. И вот теперь её служивый вернулся и они снова вместе, как ни в чём не бывало. Только свадьбу пока не планируют. Блин, как же его зовут. Как-то забавно… А, вспомнила! Дима Пирогов! Два наивных лопуха — Миша Оленякин и Дима Пирогов, два сапога пара. До чего же мужчины могут быть легковерными, ужас!

Мы, как и в былые времена, до ДТП, смеялись взахлеб над человеческой наивностью, доверчивостью и глупостью. До самого дома Лены.

Марина

Я назначила корпоратив на тридцатое декабря. И полностью оплатила это из бюджета компании, не меняя своих правил. Знаю, как в прошлой жизни, так и в этой — по-прежнему, что некоторые компании, в том числе и крупные, организуют новогодние корпоративы частично, а то и полностью вскладчину с сотрудниками. Я считаю это ущербным. Я считаю руководителей таких компаний ущербными, жадными и недалёкими червями. Никто не говорит о том, чтобы искать деньги на корпоратив нужно «на скаку» двадцатого декабря. Если говорить именно о частном бизнесе — умный руководитель, уважающий и ценящий труд своих сотрудников, начнёт думать о новогодних премиях и корпоративе заблаговременно, откладывая деньги, если это требуется. И даже если это подразумевает временное ограничение своих собственных аппетитов — так тому и быть. На сотрудниках нельзя экономить. Люди такое быстро чувствуют и начинают работать спустя рукава или вообще уходят к конкуренту.

Выпало воскресенье, и тридцать первое у каждой оставалось для своей семьи. Собрались мы в «Купеческом дворе» на Республики, где зал с кирпичными сводами и официанты не путают, кому какой счёт. Стол заказала на пятерых. Парней отпустила ещё днём, с подарочными конвертами… ну они ж у меня айтишники до мозга костей. К тому же, взять Геру, например: мы замазаны, у нас есть тёмные делишки за кулисами. Вот выпьет он, взболтнёт лишнего… Нее, такое «счастье» мне не надо.

Кто был дальним удалёнщиком — отправила подарок переводом.

В общем, я решила отметить девчонками: я, Олеся, Света, Вера Боратова и Маша, мой секретарь. За столиком у окна неподалёку сидел мужчина в сером пиджаке, один, и за первые десять минут дважды посмотрел на часы. Я это просто отметила, как незнакомый номер в списке звонков.

Зал постепенно заполнялся. У соседнего столика уже спорили о чём-то трое мужчин, у дальней стены звякали бокалы у женщин, с другой стороны — видимо, семейная пара, а над нашими головами отражался в стекле мягкий свет старых светильников. Коллеги сняли на входе пальто, повесили на спинках стульев сумки и наконец перестали выглядеть так, будто мы всё ещё находились в редакции и предстояла очередная планёрка в переговорке. Здесь можно было хотя бы на пару часов забыть о рабочем напряжении.

Я подвела итоги года до горячего, пока все были трезвые и могли оценить цифры. Посещаемость сайта выросла в несколько раз, как и реклама — известные бренды начинали чуть ли не в очередь вставать. Громкие дела Ивановых закрылись приговорами, и папку для следствия собрала наша редакция. Я перечислила это и другие ключевые моменты без всякого «мы молодцы», как перечисляют в акте сверки, и девушки слушали увлечённо, потому что сами увидели год, результаты своей работы целиком. В рутине ведь всё может сливаться в один длинный бесконечный день, да и цифр итоговых у них нет перед глазами.

В течение года многое успело затеряться в ежедневной суете: удачные публикации сменялись срочными звонками, расследования — рекламными договорами, а вчерашние победы к утру уже превращались в новые обязательства. Но цифры не забывали ничего. Кто-то искал документы в пыльных архивах, кто-то монотонно часами сверял данные, которые не так просто найти, кто-то разговаривал с людьми, которые предпочли бы никогда не встречаться с журналистами, а кто-то, наоборот, встречался с подозрительными личностями на свой страх и риск. И всё это делали мы.

Потом я достала конверты. Четыре штуки, подписаны от руки. Я была рада поделиться своим успехом с теми, кто мне в этом добросовестно помогает. И деньги в этом были убедительнее слов.

— Марин, вау, спасибо, — сказала Олеся, заглянув внутрь и пошелестев содержимым. — Это так приятно и согревает душу.

Света начала благодарить вслед за Олесей, за ней Вера, а Маша вообще посмотрела в свой конверт и покраснела до ушей. Олеся сложила деньги обратно и подняла бокал.

— Тогда за нашего главного редактора, которая весь год кромсала наши тексты, но не покромсала наш новогодний гонорар.

Мы выпили. Шампанское было хорошее, французское, я выбирала его сама по карте.

После первого бокала разговоры пошли легче. Света рассказывала, как однажды в последний день перед публикацией едва не лишилась доступа к онлайн-архиву, потому что кто-то решил обновить сервер именно тогда, когда ей понадобились старые документы. Вера вспоминала, как один из героев её материала пытался убедить редакцию, что фотография с ним и «героем» расследования ничего не доказывает, поскольку они просто стояли рядом. Маша слушала, то и дело поглядывая на нас с выражением человека, который почему-то только сейчас обнаружил, что начальство умеет не только требовать отчёты и возвращать тексты с пометками на полях. Олеся уже прикидывала, хитро закатив глаза и размахивая указательным пальцем, куда потратит премию, но от прямого вопроса уклонилась.