Я вымыла тарелку, вернулась в комнату, попросила ещё раз открыть страницу с документом и записала необходимую информацию на листке карандашом.

Блин. Артём Накамото хренов!

Закончив свои разъезды, я попросила Вадима свернуть к «Арсеналу+». Он посмотрел на меня в зеркало и молча включил поворотник.

Продавец был молодой, в фирменной футболке поверх свитера, и начал с ноутбуков: у меня на лбу, видать, в его представлении было, что мне нужен именно ноутбук. Наверное.

— Мне нужен системный блок. Самый мощный процессор, который у вас есть, и охлаждение, чтобы он у меня дома работал сутками и не сгорел.

— Сутками?

— Сутками. Вычислять.

— Что вычислять?

— Плохих мальчиков, которые задают слишком много вопросов.

Он посмотрел на меня внимательнее и переключился. Из наличия предложил четырёхъядерный Intel Core 2 Quad Q6600, материнскую плату под него, четыре гигабайта оперативной памяти DDR2 и жёсткий диск на пятьсот гигабайт. Для круглосуточной нагрузки штатный кулер я сразу попросила заменить на башенный, с медными тепловыми трубками и большим вентилятором. Продавец одобрительно кивнул: с таким охлаждением процессор не должен перегреваться при нормальной вентиляции корпуса. Видеокарту поставили среднюю, без претензий на игры, блок питания подобрали с запасом.

Монитор мне был не нужен, он у меня уже был. Когда я работала дома, то часто подключала ноутбук к большому экрану: на нём удобнее было одновременно держать открытыми документы, таблицы и несколько окон.

Продавец составил смету и развернул ко мне листок.

— Всё новое, гарантия на комплектующие по условиям производителя! Сборка отдельно, но если берёте всё у нас, могу включить её в стоимость.

Я пробежала глазами по позициям. Процессор стоил ощутимо, но экономить на нём не имело смысла. А вот за корпус с эффектными вставками и блок питания с громким названием я платить не собиралась.

— Корпус можно попроще. Мне не витрину украшать, он под столом стоять будет. Главное, чтобы вентиляция была та, которую я попросила. И сборку включите в цену.

— Тогда немного сэкономим, — сказал он, что-то пересчитал и назвал новую сумму.

Я позволила себе метку мельком, вполглаза: такая почти ничего не стоит, укол за левым глазом едва слышен, и видно по ней немного. Над фирменной футболкой мигнуло [Намерение: «уступить тысячу, не больше»].

— А дешевле никак? Всё-таки сумма немаленькая. Не думаю, что у вас каждый день покупают такие дорогие компы. Скинь тысячу девушке на коробку конфет.

Он посмотрел на Вадима сбоку и немного сзади от меня, тот ему молча кивнул. Я увидела это периферийным зрением.

Продавец помедлил, посмотрел на смету, на меня, на Вадима и согласился. Ни рублём больше.

Он выписал заказ, вздохнул и пошёл оформлять комплектующие, а я стояла у кассы и думала, что метка в таких делах подсказывает, где заканчивается чужая уступчивость, но торговаться всё равно приходится самой, быть смекалистой.

Системный блок собрали при мне за сорок минут. Вадим загрузил коробку в багажник и уточнил только, куда ставить дома. Я сказала: в кабинет, к столу.

Дома Вадим подключил его к моему монитору и уехал. Алиса обнюхала коробку, побесилась, запрыгивая в неё и внезапно выпрыгивая, и в итоге просто легла в нее спать. Я села к столу и набрала адрес с листка по буквам. На красиво оформленном сайте проекта лежала версия клиента Dorcoin 1.0, выпущенная пятого января. Вверху страницы была рамка с предупреждением: сеть экспериментальная, цепочка может перестроиться, средства могут пропасть, необратимость платежей не гарантируется. Ниже отдельным пунктом объяснялось, что награда за найденный блок поступает в кошелёк сразу, но потратить её можно только после ста следующих блоков. Это могло занимать около девяти-десяти часов или больше. Так протокол защищался от ситуации, когда цепочка перестраивается и уже полученная награда исчезает вместе с отброшенным блоком.

Я читала предупреждения так, как читаю оговорки в договорах с рекламодателями, где мелким шрифтом написано, за что они не отвечают. Здесь их напечатали крупно, в рамке, и это мне даже понравилось.

Программа установилась за минуту и начала скачивать блоки. В окне была таблица, как у Сашки, только пустая, а внизу стоял ноль: мои монеты. Я дождалась, пока клиент синхронизируется с сетью, открыла настройки и нашла строку «Генерировать монеты». Поставила галочку.

Через несколько секунд вентилятор на процессоре набрал обороты, корпус загудел ровно, как холодильник, и в углу окна появилось слово «генерация». Компьютер работал, процессор перебирал варианты, пытаясь найти подходящий хеш, а баланс оставался нулевым. Я сидела перед этим окном час, ковыряясь в смартфоне, потом ещё час. Ничего не менялось. Сашка говорил: блок можно найти за день, а можно и за неделю не найти. Никакого расписания здесь не было. Просто работаешь и ждёшь, пока повезёт.

Я умела ждать. До первого найденного блока, до первых пятидесяти монет, я буду платить за электричество, как платят за подписку на издание, которое пока никто не читает.

Я ничего не сказала Сашке, а своим айтишникам тем более.

Оставила компьютер гудеть и пошла греть поздний ужин.

Артём

Саня, оказывается, умел делать таблицы.

Шучу. Естественно, умел. Там, где он работал до этого, уровень бюрократии просто зашкаливал — сплошь и рядом отчеты и таблицы. И это я не про должность шмаровоза.

Отчёт за прошлую неделю лежал у меня на столе в понедельник утром, две страницы, скреплённые степлером. Наверху стояло «Отдел по связям с общественностью», ниже шла таблица с датами второй половины января две тысячи восьмого, контактами, темами обращений и результатами. Никакой воды, никаких рассуждений о проделанной работе. Кто звонил, что хотел, что ему ответили и чем закончилось.

Я читал его с кофе и не с первого раза поверил.

В прошлый вторник звонила журналистка Олеся из «Медиа72». Спрашивала про второй этап «Умного города», про текущее состояние проекта и, между делом, про Dorcoin, появившийся на паре профильных форумов с прямой привязкой ко мне — Артёму Дорохову. Мол, пока об этом мало говорят, но у Олеси уши большие, она всё слышит.

Саня ответил ей, судя по отчёту, что первый этап работает, сбои камер случаются редко, а сроки второго этапа зависят от заказчика. Про Dorcoin, нашу криптовалюту с тикером DOR, сказал, что проект открытый и экспериментальный, описание доступно на сайте, а комментариев сверх этого мы не даём. Деньги в стране выпускает Центробанк, и подменять собой государственную денежную систему мы не собираемся.

В графе «Результат» стояло одно слово: «Поблагодарила».

Да, я в общих чертах поднатаскал Саню, чтобы он знал, что ответить по Dorcoin. В том числе и обозначил ему, чтобы он отвечал в таком ключе, чтобы это не звучало, как сенсация. Мне совершенно не нужен был сейчас стремительный наплыв майнеров в сообщество. Я и рекламу поэтому не делал. Только постепенно, только органично. Сначала мне нужно было самому намайнить монеты для моих задумок, а уже потом — активное продвижение.

В общем, Саня не нагрубил, не ушёл от вопроса и не начал оправдываться. Отделил то, за что отвечаем мы, от того, что зависит от заказчика, а по Dorcoin сообщил ровно столько, сколько можно было сообщить без обещаний и рекламных фокусов. Словно это «скучный междусобойчик». И Олеся, судя по отчёту, осталась довольна. Не получила скандала, который можно было бы вынести в заголовок, но и повода обвинить нас в уклончивости у неё не осталось.

Дальше шли два телеканала. В среду Саня съездил на областной и дал пятиминутное интервью про камеры: что работает, как исправили небольшой недавний сбой в одной из камер и что изменилось после запуска первого этапа. В четверг то же самое для городского, только короче. Про следующий этап аналогично сказал «решает заказчик», а вопрос про деньги налогоплательщиков перевёл на опубликованные акты приёмки. Не стал рассуждать о прозрачности расходов вообще, не обещал открыть документы, которые нам не принадлежали, и не пытался изображать человека, способного решить любой вопрос одним звонком.