«Давайте по частям. Я вас не знаю, вы меня тоже. Я шлю двадцать, вы платите пятьсот, потом вторые двадцать и вторые пятьсот. Если что, оба потеряли по половине и разошлись».

Даа, времена без привычных площадок для безопасных сделок… Мы выживали как могли. В WebMoney уже была протекция перевода, но она не связывала оплату с подтверждением транзакции в Dorcoin. Никакого посредника, который проверил бы поступление монет и только после этого передал деньги Максу, у нас не было. Оставалось доверять друг другу — или делить сделку на части, чтобы в случае обмана потерять хотя бы не всё.

«Ок, по частям. Адрес сейчас пришлю».

Я открыла клиент, нашла кнопку получения и скопировала строку из тридцати с лишним знаков. Вставила её в сообщение и дважды сверила первые и последние символы, как сверяю реквизиты в договоре. Отправила.

Через минуту в списке транзакций появилась новая строка: входящий перевод на двадцать DOR. Статус серый, подтверждений ноль. Клиент уже видел перевод, но в этот самый… в блокчейн… он ещё не попал.

Я сидела и смотрела на ноль. После вечеров с пустой таблицей он выглядел иначе. Теперь у этого нуля был отправитель с именем.

Через несколько минут транзакция получила первое подтверждение. Я открыла WebMoney, нашла указанный им рублёвый кошелёк и перевела пятьсот WMR. Написала: «Отправила. Проверьте».

«Вижу. Пришло. Шлю вторые».

В списке появилась ещё одна строка: двадцать DOR. Сначала ноль подтверждений, потом единица. Я перевела вторые пятьсот WMR.

«Всё, пришло. Приятно иметь дело, 52190. Если кто ещё из наших продавать соберётся, я вас в личке порекомендую. А то тут одни советчики-балаболы».

«Да, будьте добры, рекомендуйте».

«А вы их зачем берёте, если не секрет? Тут половина считает, что это игрушка».

«Коплю. Люблю коллекционировать игрушки. Знаете, кто-то собирает шарнирных кукол BJD, кто-то — миниатюрные игрушки из Kinder Surprise, а я — Dorcoin».

«Да, но… они ведь только-только появились. Хотя, не моё дело. Понял. И это, спасибо. Мне завтра за аренду платить».

Он ушёл из сети.

Я сидела перед таблицей, в которой было три строки, а внизу, в общей сумме стояло девяносто. Пятьдесят DOR я получила за найденный блок, ещё сорок купила за тысячу рублей у дизайнера из Перми, которому нужно было платить за квартиру. Награда за блок пока оставалась недоступной: ей предстояло набрать сто следующих блоков. Купленные монеты были отдельной историей.

Подтверждения под переводами Макса росли: двойка, тройка. Я смотрела на счётчики и понимала, что теперь у меня было нечто вроде тиража на складе. Только склад помещался в компьютере, а тираж можно было пополнять, если найдутся желающие продавать.

Потом я вернулась в тему «Куплю/продам» и нажала «Ответить».

Написала коротко: «Куплю DOR. Оплата WebMoney. Сделка прошла успешно, продавец доволен. Пишите в личку».

Цену я не поставила. Цену в объявлении указывает тот, кто торопится, а я никуда не торопилась. У меня впереди было столько лет, сколько я помнила. Пусть называют сами. На скромные предложения соглашусь сразу, на остальные отвечу через день или два.

Я перечитала три строки, отправила сообщение и закрыла форум.

Девяносто. «Казна пока всё ещё пуста, госпожа. Нужно больше золота».

Дыши, Марина.

Вечером я позвонила Ринату, тому самому партнёру по моей компании «Вместе». Набирая номер, я думала о том, что ранее он сам закончил наш роман, забрал, как он выразился, спальню из набора, а партнёрство и помощь оставил. Теперь я пришла проверить, лежит ли эта помощь там, где он её оставил.

— Да, — сказал он.

— Ринат, привет. Мне нужен счёт у зарубежного брокера. Американский рынок.

Пауза была короткой, на один глоток воды.

— Такое не по телефону. Дай проверить планы…

В трубке повисла на несколько мгновений тишина и слышалось лишь какое-то шуршание.

— Хорошо. В понедельник в девять, у меня в офисе.

— В девять.

— Паспорт возьми. И если есть загранпаспорт — тоже. В понедельник разберёмся, через кого лучше открывать счёт.

Он положил трубку первым. Я ещё секунду держала телефон у уха, подумав о небольшой и всё равно приятной оттепели на улице и о том, что мне понадобится счёт с маржинальной торговлей и разрешением на короткие продажи (насколько я разобралась в предмете). Потом положила его на стол и поняла, что мне нечего было возразить, хотя я приготовила три возражения на всякий случай.

План был старый. Я записала его ещё в две тысячи пятом, здесь, в новой жизни. Две тысячи восьмой: Bear Stearns в марте, Lehman Brothers в сентябре, Washington Mutual следом. Заголовки я помнила, содержание в общих чертах — тоже. В сентябре восьмого мы ставили их на полосу сами, и слово Lehman я тогда выучила по буквам, потому что корректор дважды его переврала.

С Bear Stearns было сложнее… Я помнила, что всё решилось в середине марта, за какие-то считаные дни. Сначала экстренное финансирование, потом выходные переговоры, а в воскресенье — объявление о продаже JPMorgan. В понедельник рынок уже жил в новой реальности. В моей прежней жизни даты и последовательность событий были известны, но здесь я не могла поручиться на сто процентов за то, что всё случится в те же дни. Достаточно было небольшого расхождения, чтобы опоздать.

Мне нужно было открыть счёт заранее, найти брокера с доступом к американскому рынку и возможностью коротких продаж, а потом занять позицию по Bear Stearns до того, как начнётся обвал. Не купить акции, а продать взятые взаймы — с расчётом выкупить их обратно дешевле. Я не знала, когда именно рынок получит решающий удар… Четырнадцатое и шестнадцатое марта как бы, но кто ж его знает, как будет тут.

Знала я только, что ждать середины марта, не имея готового счёта, было бы глупостью.

Здесь я почти три года собиралась на этой новости заработать, ждала.

Пловец. После пловца я не верила своей памяти на слово. У него должно было быть три золота, здесь вышло одно, и два миллиона уехали к букмекеру в Новосибирск. Доллар здесь стоил сорок два рубля, президент в Америке был не тот, которого я помнила. Кто мне обещал, что Bear Stearns здесь рухнет именно в середине марта? Никто.

Поэтому сумма должна была быть такой, какую я могла потерять, не меняя ничего в своей жизни. Я не собиралась ставить на кон всё ради уверенности, которой у меня не было. Эту сумму я посчитала за вечер, на том же листке, под цифрой за электричество. Мелким почерком, чтобы она меня не так сильно пугала.

Артём

Миша Сомов пришёл ко мне в кабинет с колпачком в зубах. Колпачок был от синей ручки, и по следам укусов на нём выходило, что Миша думает над чем-то усиленно пару-тройку дней.

— Артём, тут штука на форуме. Не знаю, важная или нет.

— Говори.

— Человек с ником из цифр. Пять-два-один-девять-ноль. Тихо скупает DOR. Платит WebMoney, просит обращаться в личку. Объявление висит несколько дней, без цены. Я по веткам прошёлся, сделки были, штуки четыре или пять, люди пишут: «Продал, всё честно, деньги пришли». И Макс Бурцев продал. Свои сорок. Все.

Укол под рёбрами, короткий. Я ведь сам при оплате тогда написал Максу, чтобы не спешил тратить и копил. Он и не тратил. Он продал. Ну и ладно, его право. Монеты его и что делать с заработком, решает он сам. Я со своим «лучше копи» тут вообще ни при чём.

— Цена известна?

— В ветке не пишут. Кто-то обмолвился, что «нормально дали, лучше, чем ничего». Я думаю, рублей по двадцать-тридцать за штуку. Но это я думаю. По большому счёту это ни на чём не основано.

— Ага.

Я откинулся в кресле. Мишино «тихо скупает» потянуло за собой ассоциацию с пресловутым pump and dump, против которого я и коплю миллион монет, чтобы на меня подобное не думали.

Сначала разогнать цену, привлечь покупателей, потом сбросить накопленные монеты, пока остальные не поняли, что произошло. Так-то оно так, да только у нас пока не было на горизонте ни биржевого курса, ни нормального рынка, где можно было бы быстро продать большой объём. Были крошечные частные сделки, разбросанные по форуму, и люди, которые пытались понять, стоят эти монеты чего-нибудь или нет.