Мальчик кивнул серьёзно.

— Я построю, тятя. Я обещаю.

Когда процессия дошла до дворца, на горизонте появились новые корабли. Но эти были совсем другими. Огромные, чудовищно большие, с тремя палубами, десятками мачт, с парусами размером с площадь. Приблизившись, стали различимы огромные золотые фигуры на носу каждого корабля: львы, орлы, кони, драконы. На мачтах — стяги: зелёные, с золотым полумесяцем и звездой.

— Сельджуки! — крикнул Вриенний, хватаясь за меч.

— Тихо! Это друзья, — поправил его Всеслав, разводя руки в успокаивающем жесте. Своевременно, в нём явно назревала острая необходимость. — Союзники. Я пригласил в гости султана Алп-Арслана, Смелого Льва Персии.

Император рывком обернулся на великого князя:

— Ты пригласил султана? В гости? Сюда? В Константинополь?

— Ну да, — Всеслав кивнул. — Мы заключаем мир. Вечный мир трёх держав, Руси, Византии и Персии. Три империи, один союз для всех нас.

— Но… — Роман запнулся. — Мы воюем с ними десять лет!

— Воевали, — подчеркнул Всеслав. — Больше не воюете. Теперь вы союзники. Я уже обо всём договорился.

Он сказал об этом так просто, словно речь шла о покупке овец на рынке. Роман посмотрел на корабли. Их было несколько десятков. И на каждом — сотни, тысячи воинов. Если они нападут…

— Они не нападут, — сказал Всеслав, словно прочитав его мысли. — Алп-Арслан дал мне слово. Он пришел с миром и тоже с подарками. И с предложениями.

— Какими предложениями? — кесарь выглядел удивлённым больше, чем несколько минут назад, когда увидел Лесю и Сенаит. А он и тогда-то смотрелся ошарашенным — дальше некуда.

— Торговля в основном. Общие границы и их совместная оборона. — Чародей повернулся к императору. — Слушай, Роман. Вы с персами воюете десять лет, людей гробите, золото тратите. Вместо того, чтобы сесть и договориться, по-соседски, по-мужски договориться. Каждый хочет больше земель, больше власти. Будто плетень или веху на границе участка толкаете, каждый от себя, ро́гом упёршись, по-бараньи. Но земли конечны, а враги пока слишком уж многочисленны. Норманны и латиняне на западе, арабы на юге. Если вы продолжите драться друг с другом — погибнете оба, пусть и по очереди. Но если объединитесь — станете непобедимы.

Роман хмуро молчал. Логика князя русов была железной.

— Порукой союзу — моё слово и моя честь, — сказал Всеслав весомо. — Если персы нападут на вас — я встану на вашу сторону. Если вы нападете на них — я встану на их сторону. Понимаешь?

— Понимаю, — Роман кивнул медленно. — Ты делаешь нас заложниками мира.

— Неправильно понимаешь, — досадливо качнул головой великий князь. — Я делаю вас союзниками, — Между заложником и союзником очень большая разница.

Корабли подошли к берегу. Они, конечно, не выезжали на сушу, как русские двоераки. Они встали на якоря, заняв всю бухту, и с них спустили лодки — огромные, украшенные золотом и шелками.

В первой на самом носу стоял человек, высокий, худой, с длинной черной бородой и орлиным профилем. Одет он был в зелёный халат, расшитый золотом, на голове — белая чалма с огромным изумрудом в золотой оправе. Рядом — молодой парень, возраста Глеба или Михаила, очень похожий на отца, с искренней улыбкой старого друга на довольном лице. За ними — ближние стражи в блестящих доспехах, визири в богатых одеждах.

Лодка причалила. Султан Алп-Арслан ступил на Византийский берег. Горожане загудели настороженно, некоторые даже враждебно. Сельджуки, старые яростные противники. Те, кто десять лет грабил Анатолию, жёг города, уводил народ в рабство.

Но дикий князь диких русов, всемогущий маг и Чародей, внезапно шагнул вперед, раскрывая объятия.

— Алп-Арслан! Брат мой!

Султан улыбнулся в ответ — широко, без злобы или наигрыша, без ожидаемой восточной хитрости. И обнял Всеслава.

— Всеслав! Друг мой! — он говорил по-гречески с сильным акцентом, но понятно. — Христос воскресе!

— Воистину воскресе, — великий князь рассмеялся. — Ты выучил?

— Для тебя — выучил, — Алп-Арслан отстранился. — Где император? Где Роман Диоген, лев Византии?

Роман шагнул вперед. Они стояли лицом к лицу — два льва, два полководца, два императора. Два врага. И десять лет войны между ними. Тысячи смертей и моря пролитой крови.

Алп-Арслан протянул руку.

— Император Роман, восточный мир наслышан о тебе. Говорят, ты великий воин. Говорят, ты убил сто врагов в битве при Мелитене.

— Полсотни, — ровно, но чуть глуховато ответил Роман. — И это было давно.

— Подвиги и победы не стареют, как у нас говорят, — Алп-Арслан улыбнулся. — Я тоже воин, как и ты, и тоже правитель. Мы поймем друг друга. Всеслав уверил меня в том, что это в наших же интересах.

— О да, он может быть смертельно убедителен, — улыбнулся и автократор. И ответил на предложенное рукопожатие.

Константинополь ахнул, кажется, весь, до единого человека. Император пожал руку султану. Византия пожала руку Персии. На глазах десятков тысяч людей обеих держав. Под пристальным взглядом серо-зелёных глаз страшного северного Чародея.

— Мой сын, Малик-шах, — Алп-Арслан кивнул на молодого человека. — Будущий султан.

Малик-шах поклонился церемонно, как младший — старшему.

— Император Роман, — голос его был куда спокойнее, чем отцовский. — Великий Алп-Арслан признавал тебя достойным противником. Я благодарен Всевышнему за то, что теперь мы можем признать тебя союзником.

Но, говоря эти слова, он не сводил глаз со Всеслава. И не пропустил мгновения, когда лицо этого невероятного, смертельно опасного для многих человека, озарила лёгкая, едва уловимая улыбка. В которой соседствовали гордость и облегчение.

— Я тоже, — ответил Роман. И тоже глядя на Всеслава. В тёмных глазах, в резких, жёстких чертах лица его промелькнула признательность.

Малик-шах обвел взглядом толпу — и замер. Его взгляд упал на Лесю. Девушка стояла рядом с Дарёной, держа на руках младенца Юрия. Длинные чёрные волосы её сияли на солнце, а белое с зелёным платье развевалось на ветру. Малик-шах смотрел на нее, как на видение.

— Всеслав, — прошептал он, не отрывая взгляда, — кто это?

— Это великая княжна Леся, моя названная дочь.

— Она… — Малик-шах сглотнул, — она ангел, созданный из света. Или хур аль-айн, райская гурия.

— Она человек, — поправил Всеслав, подойдя. — Живой и свободный человек. Если ты хочешь познакомиться — спроси у неё, а не у меня. А вот уж если жениться — то это уже у меня, у нас так принято. Да и у вас, насколько я знаю?

Малик-шах покраснел. А Михаил Дука, стоявший рядом с Романом, снова переводил взгляд с Леси на Сенаи́т, и лицо его было бледным, как полотно.

«Бедный мальчик, — опять подумалось Роману. — Теперь ещё и персидский принц-соперник. Трудную задачу подготовил русский император для кесаря и сына султана. Кажется, это будет очень интересный праздник».

Пир начался на закате. Зал Хризотриклиния был украшен так, как не украшали сто с лишним лет. Золотые канделябры с тысячами свечей, шёлковые занавеси с вышитыми сценами из Библии. Столы, ломящиеся от еды: жареные павлины, кабаны, осетры, горы фруктов, кувшины с вином.

За главным столом сидели трое: Роман Диоген в центре, Всеслав справа, Алп-Арслан слева. Рядом — их семьи, советники, визири, стратиги, ближние люди.

Роман поднялся, подняв золотой кубок.

— Друзья! — голос опытного командующего звучал громко, властно. — Сегодня великий день. День Светлого Воскресения Христова. И день воскресения мира. Десять лет мы воевали с Персией, десять лет лилась людская кровь. Но сегодня войне конец. Сегодня мы заключаем мир. Вечный мир.

Зал взревел. Аплодисменты, крики, стук кубков о столы.

— Благодаря князю Всеславу, — продолжал Роман, — мы поняли: враги у нас одни. И это не люди. Это невежество, болезни, голод и войны, которые не нужны. Всеслав Русский принёс нам вакцину — и оспа отступила. Принёс зерно — и голод кончился. Привёл султана Алп-Арслана — и закончилась десятилетняя война.