— Расскажи о своей семье, — попросила Шари, лёжа на плече Асирэ. — Ты никогда о ней не говорил.

— А не о чём особо рассказывать, — усмехнулся фейри, рассеяно гладя сильвану по волосам. — Всё как обычно. Отец — глава клана, чистокровный. Женился поздно — ему уже лет триста к тому времени исполнилось. Мать — полукровка, наполовину Тёмная, наполовину лесная. Умерла родами, когда меня отправили на обучение в агохэ. Когда я оттуда вернулся, то не стало и отца — погиб на очередном бессмысленном задании. Родителей я не помню толком и, получается, не знаю, так что вся моя семья — это Ксира. Ну и теперь ты, получается.

— А не врёшь? — проворчала девушка. — Светлому верь наполовину, Тёмному…

— Ну, так я же теперь вроде как и не Тёмный, а… Кто мы там официально? Стальные? Железные? Серые?

— Зелёные. В крапинку. Не юли.

— Мы же это уже не раз обсудили, — вздохнул Асирэ. — Катагарра всегда были… Тёмными. Не в том плане, как это понимают сейчас, а как было раньше — свобода превыше всего. Наш клан всегда держался обособленно, не занимал ничью сторону… А в Ночной Империи таких сторон было много. Даже слишком много. А потом пришёл Легион, и сторона оказалась только одна: кто не с Тёмными, тот против них.

— Вы могли примкнуть к Легиону, — сказала Шари.

— Могли, — легко согласился фейри. — Но не примкнули. Ошиблись. Не мне судить предков… Но, как говорят люди — эту кашу заварили они, а расхлёбываем мы. До сих пор.

— А вы всего лишь хотите свободы? Но что тогда насчёт службы Федерации?

— Я скажу, что Федерация требует немало, но не требует от нас перестать быть собой, — ответил Асирэ. — Катагарра всегда славились… и гордились тем, что мы в первую очередь — лазутчики, следопыты и разведчики. Что-то найти, узнать, вызнать, добыть и вернуться. Причём в идеале так, чтобы никто посторонний ничего и не узнал даже. А Конклав решил, что лазутчик — это значит диверсант. А потом и вовсе решили, что слишком уж мы… травоядные. И нужно больше. Больше крови, больше страха. Вот это-то и погнало нас в оппозицию.

— А сейчас, получается, ты доволен?

— Не без этого, — улыбнулся Тёмный. — Мне ставят трудные, но вполне понятные задачи. И при этом не требуют оставлять за собой горы трупов. Мне нравится изучать что-то новое. А ещё мне нравится не опасаться того, что однажды я так насолю Светлым, что по мою голову отправят террор-группу.

— Зато теперь это могут сделать Тёмные, — заметила Шари.

— Да пожалуйста. Уж на кого-кого, а на них я и ломаного медяка нынче не поставлю. Одно пришествие Легиона она едва пережили, а второе — уже вряд ли. Да на ту же Пожирающую Мать посмотри — она уж точно решила, на какой стороне быть в рядах победителей.

— Значит, всё по заветам предков, так получается?

— А что твоя семья? — спросил Асирэ и усмехнулся. — Не нынешняя, с нынешней-то всё понятно.

— Как ты там сказал — нечего особо рассказывать, да? — криво улыбнулась Шари. — Как будто сам не знаешь, как это у лесных. Не агохэ, но все воспитывают всех. Отец — прежде всего вождь, потом — старший и лишь в последнюю очередь родитель. Мать… Она умерла рано, я была ещё мала. Так что у меня тоже только сестра, но — не младшая, а старшая.

— Шури, — кивнул фейри. — Видел, знаю. Лекарка во втором батальоне. Хотя, не знай, я бы решил, что как раз она — младшая.

— Шури просто… мягче.

— А ты значит прочнее? Сделана из железа, да? — Асирэ в шутку попытался пощекотать Шари, но та никак не отреагировала, а лишь пристально на него посмотрела.

— Ты правда со мной? До конца? Обманешь — умрёшь. Долго и мучительно.

— Договорились, — хмыкнул фейри. — Чем же тебе поклясться, о мой вождь, а? Уж прости, но я не очень-то и идейный боец за превосходство нашей расы и помирать за идеалы Тёмного дела вообще желания не имею. Я эту священную войну на пределе сил в одном месте видал… И открою секрет — нас таких большинство.

— А чего же вы, большинство, тогда молчите?

— Страх. Страх и недоверие. Только скажешь, что задолбался сражаться непонятно за что и хочешь покоя — сразу же прирежут. Только среди тех, кто резать станет, идейных будет раз-два и всё. А остальные — просто такое же запуганное стадо.

— А ты значит, не стадо? — усмехнулась Шари.

— Мне нравится то, что я делаю сейчас, — сказал Асирэ. — Без лишнего риска, без надрыва. Мне нравится, что сейчас мы… как Светлые — за нами ресурсы и мощь огромной империи. Когда ты сильнее врага, то отчего бы и не повоевать? А ещё мне всегда не нравилась практика заложников у Тёмных — если честно, я бы сам хотел растить своего сына.

— Дочь, — проворчала сильвана. — У меня будет дочь. Наследница. Первый апостол.

— Ну, пусть будет и дочь, я не против. Федералы же бахвалятся, что могут решить нашу извечную проблему, что детей мало рождается? Ну вот, пусть и постараются. И мы тоже постараемся. Верно же?

Шари вместо ответа просто поцеловала своего мужа.

На следующий день, а точнее утро, выяснилась любопытная особенность.

Оказалось, что помимо повышенной устойчивости к алкоголю фейри имеют и противовес в виде куда более сильного похмелья даже с небольших доз. Так что второй батальон имел крайне бледный вид, оттенком совпадающий с зелёной пиксельной формой. Вяземский даже отчёт учёным послал на всякий случай, которые немедленно развели бурное обсуждение причины такого расклада — то ли очередные генетические особенности, то ли просто непривычность к крепким напиткам. Лично Сергей склонялся именно к последнему варианту, потому как — ну откуда сильванам взять что-то серьёзнее фруктовой браги или местного вина? Всё ж таки под крепкий алкоголь нужна какая-никакая, а та же технология перегонки и техника безопасности, чтобы не потравиться насмерть в процессе самогоноварения.

Командование в целом выглядело значительно бодрее, тем более что Шари, Эрин и Вяземскому предстояла срочная командировка.

Спустя многие месяцы согласований, наконец-то был решён вопрос и об официальном визите имперской делегации в Россию, и об ответном визите в Александрополь.

В основном, конечно, согласования тормозились со стороны Империи, но не в силу вредности, а из-за банальных интриг. Это в РФ всё было относительно просто: Президент сказал надо, Министерство иностранных дел ответило «есть!» и собрало делегацию, а затем включило в неё нужных людей из силового и экономических блоков.

У имперцев же понятно было, что в первую очередь шёл Дипломатический корпус, а вот дальше начинались разброд и шатания. Свои места хотели и разведка, и армия, и Круг Магов, и, естественно, Эльвенгард, где разворачивались уже свои интриги — не всех Светлых устраивала уже примелькавшаяся фигура Велисария Британика. Проще всего оказалось с гномами, которые до посольства в Илион-то до сих пор не могли договориться, а из-за официальной делегации и вовсе парализовали сами себя. Развитая кланово-кастовая система, что уж тут сказать… Когда только главных колен народа гномьего больше двух десятков и все промеж собой не в самых приятельских отношениях, о единой позиции сложно договориться.

Впрочем, федералам всё же была подана весточка, что гномьи эмиссары хотят встретиться в Александрополе. Хотя бы в Александрополе. Это делегацию на восток так просто в тайне от несогласных не отправить, а вот в столице якобы случайную встречу-другую провернуть куда проще.

И это не говоря уже об аристократических кругах, которые тоже пытались пропихивать своих представителей — кого из вполне разумных соображений, чтобы обсудить вопросы торговли или промышленности, а кого и просто из соображений престижа. Страшно сказать — тут даже Афину пытались задвинуть от участия в делегации. Дескать, ну куда вчерашнему бастарду и вообще женщине такие вопросы решать? Но тут уже федералы рогом упёрлись — принцесса была личностью уже вполне себе хорошо знакомой и более чем понятной, и менять её на другого принца в мешке не хотелось. Тем более, что по факту многие вопросы решались конкретно с Афиной, как со Стражем Востока, и другие мало того, что сначала должны были войти в курс дел, так ещё бы и наверняка попытались тормозить процесс.