— Мы этого не хотели, — вздохнула Эрин. — Просто Незванные были слишком сильны. Но… я не помню тебя.

— Тогда я была лишена этого милого украшения, — криво усмехнулась Тиамат, хлопнув лезвием меча по металлической лапе своего паучьего тела. — Да и вряд ли вы помнили всех сотников в армии… Ну, а потом мы больше не пересекались — я привела остатки своего народа через море и стала одним из матриархов Ночной Империи, а у вас… были свои дела. Зная, кто вы и на что способны, я предостерегала своих детей воевать с апостолами, но потом… слишком много всего произошло.

Удивительно, но вместе с неприязнью и недоверием в глазах чёрной жрицы теперь мелькнуло нечто не слишком частое — вина.

— Я не воевала в третьем вторжении, — призналась Сарин. — Но знаю, что мои сёстры создали Обсидиановую Империю, чтобы сразиться с Незванными. И что цена победы была… велика.

— Поэтому ты решила поговорить с Шари? — спросила Эрин. — Поняла, что она может быть апостолом?

— Не поняла, но предположила. Всё-таки я помнила легенду о Среброглазой Рин и о том, что она однажды вернётся.

— Я придумала эту легенду… — вздохнула Двенадцатая и неожиданно резко выбросила раскрытую ладонь, магией затормозив прилетевший в неё откуда-то сверху металлический болт. — Нет, ну это уже какое-то свинство просто.

Сарин раскрутила своё гуань-дао, сформировав натуральный горизонтальный таран и хлестнула им по галерее, идущей под потолком пещеры. Во все стороны полетела пыль и куски камней, а вместе с ними вниз с криком полетел Тёмный.

Тиамат швырнула свой двуручник, будто копьё, пригвоздив Падшего к стене, словно жука булавкой. Короткое движение рукой, и меч снова вернулся к ней в руку.

— Если будешь так делать, тебя могут принять за одну из нас, — проворчала Эрин. — Дерёшься прямо как мы.

— Почту за честь, — усмехнулась Пожирающая Мать и неожиданно резко остановилась перед одним из проходов, куда отошли уцелевшие Тёмные. — Потолок.

Верхняя часть тоннеля оказалась под наведённой иллюзией, но апостолы одним махом её разрушили, а под ней оказались несколько десятков закреплённых глиняных и стеклянных ёмкостей.

— Яд? — спросила Эрин.

— Полагаю, что не просто вода, — поморщилась Сарин. — Яд, кислота…

— Да и плевать, — Двенадцатая взмахнула клинком, и все ёмкости оторвались от своих мест.

Чёрная жрица закрутила их вихрем, а затем швырнула вперёд. Послышался грохот, шипение и крики боли. Девятая добавила мощную волну, которая смела ядовитые пары ещё дальше.

— Не понравилось, — с удовлетворением отметила Эрин. — Может, стоило всех так выкуривать? Привезли бы с материка побольше всякого… Того же слезоточивого газа…

— Не получилось бы, — покачала головой Тиамат. — В Городе Теней мятежей не было уже несколько сотен лет, но раньше и против восставших, и сами восставшие пытались пускать яд по воздуховодам. Так что с тех пор это всё основательно переделали и улучшили.

— Могут ли они оттуда выбраться? — спросила Сарин.

— Вряд ли, — ответила матриарх. — Скорее всего, тоннель ведёт к хранилищам, а из них выход только один. Так что я бы оставила их пока что в этой ядовитой ловушке. Сначала разберёмся с другими.

— Хорошо, так и сделаем, — кивнула Двенадцатая. — Идите вперёд, я догоню.

Впрочем, явилась Эрин уже фактически к шапочному разбору — Сарин успела разрубить одного Тёмного, а ещё двоих прикончила Тиамат.

— … Последний, — произнесла Пожирающая Мать, выдёргивая из стены меч, которым она пришпилила противника.

— Да, больше никого не чувствую, — кивнула Сарин. — Ты долго, сестра.

Из второго туннеля раздался взрыв.

— Подарочек оставляла, — немедленно расплылась в улыбке Эрин. — Пойдём, глянем?

Двое Тёмных смогли вырваться из ядовитой ловушки в глубине, но вот простейшую магическую нить не заметили, а именно на неё Эрин и поставила растяжку.

Судя по взрыву и по последствиям, подарочком оказалась граната.

— У меня и ещё есть, — сообщила Двенадцатая, подкидывая в руке Ф-1, когда все трое подошли к тоннелю.

— Что-то вроде имперских пороховых зарядов? — поинтересовалась Пожирающая Мать. — И магией похоже что не обнаруживается… Хитро.

— Если здесь всё, то надо возвращаться — работы ещё полно, — заявила Эрин.

Все трое зашагали обратно к винтовой лестнице.

— Вот ты всеми силами пытаешь заслужить наше доверие… — покосилась на царицу-ведьму апостол. — Показываешь себя такой, которой мы не поверим всем сердцем, но сможем доверять. А что насчёт того, что «Рим предателям не платит», а? Не боишься, что как только здесь закончатся бои, а они рано или поздно закончатся, ты станешь… не нужна?

— Рим не платил предателям только в древности, — усмехнулась матриарх. — Перебежчиков никто не любит, но все охотно пользуются их услугами. А если не платить — золотом ли, или чем иным — откуда они возьмутся? Нет, ваше святейшество, насчёт этого я даже римлян не опасаюсь — для них я уже давным-давно всего лишь часть древних летописей, а кто воюет с летописями? Лишь дураки и безумцы.

— Шамурамат, — неожиданно произнесла на ходу Двенадцатая. — Я вспомнила тебя. Командир второй сотни Каменной стражи, Первый меч Обсидианового престола.

— И правда — вспомнила, — улыбнулась Тиамат. — Приятно.

— Неожиданная трансформация от Матери Битв до Пожирающей Матери, если я правильно помню тхе огире — наречие обсидианцев, — произнесла Сарин.

— Выбирая имя — выбираешь судьбу, — ответила матриарх. — Если судьба изменилась — имя тоже должно измениться.

— Что ж, — произнёс генерал Вершинин. — Раз все в сборе, то давайте начнём подведение итогов.

А собрались на этот раз и правда все, кто мог.

Во-первых, самые важные представители Империи в Восточном Пределе: магистр-посол Андрей Арвина — глава дипломатического корпуса Нового Рима, Светлый фейри Велисарий Рем Британик — князь-маг Ареопага Эльвенгарда, и принцесса Афина Октаво — страж Востока и восьмая наследница новоримского престола.

Во-вторых, представители Федерации: генерал-лейтенант Вершинин — командующий всей светлоярской группировкой, полковник Кравченко — комендант базы Китеж, полковник Ядров — глава контрразведки группировки, майор Вяземский — командир особого разведывательно-штурмового батальона и вообще офицер для любых особых поручений.

В-третьих, представители Тёмных. Главным в делегации считался уже знакомый всем Ариадан Наири, а вот других глав переметнувшихся кланов пока что на совещания такого уровня не приглашали. Возможно, потому что, не считая Катагарра, он был единственным, кто перешёл на сторону союзников добровольно и до штурма Иделан-Сонамора, а остальные — тот же правящий триумвират Города Теней — сделали это под влиянием внешних факторов необоримой силы, так сказать. Так что их делом было исполнять полученные приказы, а не что-то там обсуждать — не заслужили пока что права голоса.

Присутствовал в делегации и сам Асирэ, но можно ли было его нынче так просто относить к фракции Тёмных? Один только его полевой камуфляж с аккуратно закатанными по локоть рукавами, свежими лычками младшего сержанта, шевронами Минобороны и бригады, и табличка с именем чего только стоили. Учитывая, что и свои серебристые волосы Катагарра перекрасил в блондинистый, нынче он мало отличался от сильванов, которых в батальоне Вяземского было несколько сотен.

А ещё рядом с этими двумя на диване сидела невысокая девушка лет двадцати пяти с чёрными волосами, голубыми глазами и белоснежной кожей. Одета она была в стандартный армейский камуфляж без знаков различий, в котором ходила большая часть гарнизона Китежа. В руке девушка небрежно держала простую деревянную трость, а из-под левой штанины виднелся металл протеза.

Пожирающая Мать.

Немалым шоком для тех же Тёмных и весьма интересным открытием для земных учёных оказалось, что царица-ведьма отнюдь не являлась киборгом, и её человеческая половина не была намертво сращена с паучьим шасси. Как выяснилось, к нему она подключалась посредством сегментированной металлической накладки, идущей вдоль позвоночника почти до самого затылка, но покинуть паучье тело для Тиамат не было особой проблемой. Разве что у матриарха, как оказалось, отсутствовала левая нога по колено, ну и в целом без своего шасси она ходила не слишком уверенно — сказывалось долгое отсутствие практики. Насколько долгое — Пожирающая Мать распространяться не пожелала.