Канарис тоже согласился назначить его командиром ударной группы.

Если операция удастся, Абвер получит результат, способный перекрыть Сталинград. Если провалится, рядом с военными разведчиками окажется офицер СС, и Шелленберг не сможет полностью переложить ответственность на Канариса.

На последнем совещании уже перед самой операцией, в разведцентре группы армий Центр, Скорцени стоял возле карты Волынского и внимательно изучал маршруты.

Шрам на его левой щеке становился заметнее, когда он сжимал челюсти.

– Мы должны захватить Сталина живым? – спросил офицер СС.

– Только если появится возможность, – ответил ркуоводитель Абвера 3 Франц Эккард фон Бентивиньи. – Однако главная задача – исключить его дальнейшее участие в войне.

– Значит, допускается уничтожение здания?

– После подтверждения, что он внутри.

Скорцени указал на внутренний периметр.

– Если русские успеют увести его в убежище, обычных зарядов не хватит.

– Для вскрытия входов вам передадут усиленные заряды, – сообщил начальник второго отдела Абвера. – Но времени на осаду не будет. Через двадцать минут после начала боя к Волынскому пойдут войска НКВД.

– Тогда дом нужно брать за десять, – решил Скорцени.

– Вы должны добраться до него за десять, – поправил Бенивиньи. – На всё остальное останется столько времени, сколько даст противник.

Офицер СС посмотрел на адмирала.

– Русская группа Тихонова находится в Москве?

– Возможно.

– Её привлекут к защите Сталина?

– Если русские узнают об операции заранее, до дачи вы не доедете.

– Значит, не узнают.

Генерал ничего не ответил.

Приказ на начало операции передали тридцатого декабря.

Он прошёл через отдел Шелленберга, потому что одной из групп требовалось подтверждение московского источника о нахождении Сталина на даче. Сотрудник шестого управления РСХА, полковник Штейнглиц имевший доступ к части переписки, увидел условную фразу, которую ему приказали запомнить ещё осенью, а через несколько минут короткое сообщение с одноразового передатчика в руинах разрушенного дома ушло в эфир тридцать первого числа, и было принято радиоцентром.

На его передачу потребовалось меньше десяти секунд.

В Москве сообщение приняли в двадцать два часа семь минут тридцать первого декабря.

Дежурный радист сверил подпись, вызвал начальника смены и повторил приём. Через четыре минуты текст лежал у человека, имевшего право открыть пакет с указанием источника.

Ещё через три минуты позвонили в Генеральный штаб.

Руденко прочитал радиограмму дважды.

В ней было всего несколько строк:

«Операция против объекта Волынское. Три группы, советская форма и транспорт. Руководитель ударной части – офицер СС Скорцени. Расчётное время атаки – двадцать три сорок. Сталин подтверждён на объекте».

До назначенного времени оставалось двадцать шесть минут.

Павел Сергеевич поднял трубку прямой связи.

– Тревога группе Тихонова, – приказал Руденко. – Полная боевая готовность. Выезд немедленно. Машины вести к Волынскому.

Следующий звонок ушёл начальнику охраны дачи.

Третий – в Наркомат внутренних дел.

После этого Руденко позвонил Василевскому.

В расположении группы год ещё не начался.

В столовой накрыли стол, поставили ёлку и даже нашли несколько бутылок шампанского, но группа оставалась в своих комнатах. Тихонов разрешил собраться к половине двенадцатого, предупредив, что утром подъём переносится всего на час.

Сигнал тревоги прозвучал в двадцать три четырнадцать и через минуту коридор наполнился шагами.

Алексей застёгивал ватную куртку уже на ходу. Пистолет находился в кобуре, «ППС» лежал в оружейной комнате вместе с магазинами и остальным снаряжением. Сарик спустился первым, следом появились Энрико и Борис. Катерина несла медицинскую сумку. Семён уже проверял основную радиостанцию.

Тихонов вошёл в оружейную с листом в руке.

– Немецкий десант идёт на ближнюю дачу Сталина, – сообщил Степан Григорьевич. – Три группы, часть в форме НКВД. До предполагаемого нападения двадцать минут.

Вопросов никто не задал.

Борис снял со стойки «ДП» и взял две сумки с дисками. Виктор открыл ящик с боевыми минами направленного действия. Семён распределил малые станции, проверяя канал одним поворотом переключателя.

– Транспорт у ворот, – сказал Тихонов. – Две легковые и грузовик. Едем без остановок.

– Схема объекта есть? – спросил Алексей.

– Получим на месте.

– Скорцени кто такой? – спросил Энрико.

– Офицер СС, командует ударной группой, – ответил Степан Григорьевич. – Если окажется в пределах досягаемости, желательно взять живым. Но сначала не дать им пройти к дому.

Через четыре минуты машины покинули центр.

Ехали быстро, с включёнными фарами и беспрерывно воющим клаксоном на головной машине. Посты предупреждали по телефону, однако дважды дорогу всё равно приходилось освобождать на месте. Сотрудники НКВД поднимали шлагбаумы, едва успевая проверить номер пропуска.

Алексей сидел рядом с Тихоновым и держал автомат между коленями.

– Если немцы носят нашу форму, имеют документы и маршруты, они попытаются пройти через ворота, – сказал Штурмин.

– Одна группа наверняка пройдёт через ворота, – согласился Степан Григорьевич. – Остальные полезут через лес, пока охрана смотрит на дорогу.

– Значит, мины ставим не у въезда.

– Но на главном направлении к внутреннему забору.

До Волынского добрались в двадцать три тридцать две.

У внешнего поста уже стояли грузовики охранных частей НКВД. Солдаты занимали позиции вдоль дороги, пулемётчики устраивались за снежными валами, офицеры проверяли документы у каждого прибывающего автомобиля.

Тихонова встретил Николай Сидорович Власик.

Он был без шинели, в меховой шапке и форменном кителе, словно выбежал из дома сразу после звонка.

– Сталин где? – спросил Тихонов.

– В основном здании, – ответил Власик. – Уговорить и перевести в убежище пока не удалось. Иосиф Виссарионович требует сначала объяснить, насколько достоверны сведения.

– Достоверны настолько, что мы приехали с минами, – сказал Степан Григорьевич. – Повторите ему именно так.

Власик посмотрел на ящики, которые бойцы снимали с грузовика.

– Откуда ждёте удар?

– С нескольких направлений, – ответил Тихонов. – Основной прорыв скорее всего пойдёт через лес к западной части внутреннего периметра. Ворота атакуют для отвлечения.

– Почему западная?

– Там дорога ближе всего подходит к ограде, а деревья скрывают людей от постов. Покажите схему.

Карту развернули на капоте.

Тихонов распределил группу за минуту.

Борис с пулемётом оставался возле служебного корпуса, прикрывая дорогу к дому. Сарик занял чердак караульного здания. Семён разворачивал связь рядом с командным пунктом охраны. Катерина переходила к санитарному помещению. Энрико и Алексей вместе с Виктором ушли к западному периметру ставить мины, а сам Тихонов остался между внутренними воротами и домом, сохраняя возможность перебросить людей.

– Все посты предупредить, что форма НКВД ничего не значит, – приказал Степан Григорьевич. – Без проверки никого внутрь. Даже если приедет Берия.

Власик коротко кивнул офицеру охраны.

До нападения, указанного агентом, оставалось шесть минут.

Алексей, Виктор и Энрико бежали вдоль внутреннего забора. Снег мешал, под ним попадались корни и старые ветки. На внешнем рубеже уже слышались команды, лязг затворов и работа автомобильных двигателей.

Место выбрали возле неглубокой балки, тянувшейся от леса к ограде. Здесь нападавшие могли укрыться от наблюдения и выйти прямо к участку, за которым начиналась короткая дорога к дому.

Виктор поставил первую мину между двумя деревьями, направив сектор поражения вдоль балки. Алексей протянул провод к укрытию. Энрико устанавливал вторую, перекрывавшую пространство перед забором.