— До смены участка или вывода роты на переформирование. Одновременно можно передать Руденко распоряжение использовать Штурмина для разведывательных задач только после согласования с дивизией, если обстановка позволяет. Одиночные выходы каждый раз повторять нельзя. Результат хороший, но человеку могло просто не повезти на любом посту.

Козырев закрыл папку.

— С точки зрения особого отдела немедленно изымать его из подразделения тоже нет необходимости. Наблюдение можно вести по рапортам командования и результатам службы. Приставленного человека он заметит, после чего тот будет только мешать.

Громов посмотрел на старшего лейтенанта.

— А давить на него дальше собираетесь?

— Нет. Он ясно обозначил, что происхождение подготовки обсуждать не станет. Новых оснований для допроса нет. Проверка биографии продолжается без его участия.

— Удобная позиция.

— Для него — возможно. Для нас важнее, что он не скрывает действий, не пытается уйти и подчиняется приказам, когда они поставлены нормально.

Полковник ещё раз просмотрел рапорт.

— Здесь указано, что после освобождения из переменного состава он назначен командиром третьего отделения.

— Так точно, — подтвердил Сазонов. — Распоряжением штаба дивизии.

— Оставить в должности до особого решения. По ночному поиску подготовить дополнительный наградной лист и приложить к уже направленному представлению. Какой будет награда, решит Военный совет армии. Самого Штурмина сейчас не вызывать. Рота держит передний край, а таскать командира отделения по штабам во время боёв незачем.

Майор сделал пометку.

— Есть, товарищ полковник.

— Материалы из портфеля размножить. Всё, что касается артиллерии, танковых резервов и порядка взаимодействия, передать соседям. Разведчикам подготовить проверку немецкого штаба и установить фамилии убитых. Руденко отправить выписку из перевода и предупреждение: противник после потери передового пункта, вероятно, перенесёт управление и изменит порядок атаки.

Полковник повернулся к Козыреву.

— Проверку Штурмина продолжайте спокойно. Без спектаклей и людей, которые будут ходить за ним по траншее с умным лицом.

— Понял, товарищ полковник.

Совещание закончилось.

Поздно ночью связной доставил в Песчанку пакет из штаба дивизии.

Руденко прочитал распоряжение при свете прикрытой лампы и вызвал Штурмина. Алексей пришёл с переднего края, где третье отделение заканчивало новую пулемётную позицию.

Капитан передал ему выписку из перевода немецких документов.

— Штаб подтвердил вашу должность, — сообщил Руденко. — Третье отделение остаётся за вами. Для дальнейших выходов за линию требуется согласование с разведкой дивизии, кроме случаев, когда связь потеряна и ждать невозможно. По портфелю готовят дополнительное представление.

Штурмин просмотрел лист.

В выписке были обозначены запасной немецкий командный пункт, новые позывные и предположительный участок сосредоточения танков после утреннего налёта.

— Они перенесли управление севернее, — сказал Алексей, возвращая документ. — Значит, следующий удар могут сместить к балке и стыку с соседним батальоном.

— То же самое считает разведка дивизии. Утром Нечаев проверит левый фланг. Ваше отделение до рассвета заканчивает третью позицию для «ДП» и готовит дополнительный сектор в сторону балки.

— Есть, товарищ капитан.

Штурмин вернулся к своим.

Сивый и двое бойцов уже углубили новую площадку. Осталось укрепить стенку, проложить короткий ход к траншее и замаскировать свежую землю.

Алексей спустился в выемку, проверил сектор и показал, где нужно расширить место для второго номера.

— К рассвету пулемёт переносим сюда, — распорядился Штурмин. — Немцы изменили направление следующего удара. Старые позиции пока оставляем пустыми, маскировку не трогаем.

Сивый взял лопату и продолжил копать.

Третье отделение работало до смены постов, пока над немецкой стороной снова не начали подниматься осветительные ракеты.

В излучине Дона наши войска отражают многочисленные атаки танков и мотопехоты противника. Одна наша часть в течение дня уничтожила 25 немецких танков и до 700 немецких солдат и офицеров. Советская авиация неоднократно бомбила боевые порядки гитлеровцев. Уничтожено и повреждено 27 танков, 78 автомашин с войсками и грузом, более 100 повозок и несколько полевых и зенитных орудий. Рассеяно и частью уничтожено до двух рот пехоты и не менее эскадрона кавалерии противника. Наши бомбардировщики атаковали аэродромы противника, уничтожили на земле 22 и повредили 15 немецких самолётов. В воздушном бою советские истребители сбили 3 немецких «Мессершмитта–109».

От Советского Информбюро 28 июля 1942 года

Старая фабрика

Немцы начали новую атаку перед рассветом.

Первые снаряды легли не по центру Песчанки, как накануне, а вдоль сухой балки на левом фланге штрафной роты. Огонь шёл неровно: одна батарея била по заранее рассчитанным точкам, две другие запаздывали с переносом, а миномёты несколько раз накрыли пустые ячейки, оставленные после первого боя.

Захваченные в немецком штабе документы позволили определить направление удара, но не могли остановить его сами по себе. Немцы изменили время начала артиллерийской подготовки, часть батарей передвинули, танки вывели к исходным позициям другой дорогой. Противник понял, что прежний план стал известен русским, и попытался сохранить хотя бы основную идею: пройти по балке, ударить в стык роты со стрелковым батальоном и разорвать оборону между Песчанкой и дорогой к переправам.

Штурмин сидел у входа в перекрытую щель и прислушивался к разрывам.

Основную пулемётную позицию третьего отделения немцы накрыли в первые минуты. Сначала снаряд разорвался перед бруствером, затем два удара легли прямо в гнездо. Земля, обломки брёвен и мешки поднялись над траншеей, после чего туда начали бить миномёты.

Позиция была пустой.

Ночью Сивый перенёс «ДП» в нишу, вырубленную в боковой стенке траншеи почти в тридцати метрах левее. Расчёт находился в глубине, не показываясь над бруствером, а сектор огня проходил вдоль балки.

Когда немецкая артиллерия начала переносить огонь к восточной окраине села, Штурмин выбрался наружу.

— По местам, — приказал Алексей, пропуская бойцов мимо себя. — Наблюдатели первыми. Остальные занимают ячейки после их доклада.

Алим поднялся на стрелковую ступень, быстро осмотрел склон и снова пригнулся.

— Пехота спускается в балку, — доложил он. — Вижу две группы. Танки идут сверху, вдоль дальнего края.

Штурмин осторожно выглянул из-за траверса.

Рассвет только начинался, но силуэты машин уже различались на сером фоне. Первый танк двигался возле дороги, два других шли левее, прикрывая спускавшуюся в балку пехоту. Немцы использовали складку местности грамотно: люди оставались ниже уровня переднего края и почти не попадали под прямой огонь из траншей.

Если бы они дошли до поворота балки, то вышли бы к ходу сообщения между штрафной ротой и стрелковым батальоном. Там можно было развернуться в обе стороны и ударить по позициям уже изнутри.

Штурмин спустился в ход сообщения и добрался до Нечаева.

Лейтенант находился возле телефонного аппарата. Связист пытался вызвать соседний батальон, перекрикивая разрывы.

— Передняя группа уже в балке, — доложил Алексей. — Не меньше двадцати человек, за ними идут остальные. Танков вижу три. Если откроем огонь сейчас, они лягут и отойдут. Предлагаю пропустить передних до поворота и ударить вдоль склона.

Нечаев посмотрел на карту, лежавшую на дне траншеи.

— Соседи пока молчат. У них крайний участок засыпало.

— Значит, наш пулемёт начнёт первым. После этого батальон должен закрыть выход из балки со своей стороны.

Лейтенант взял трубку и передал предложение Руденко. Капитан ответил почти сразу.