– Сколько таких существует? – спросил он.

– Этот и ещё два боевых образца. Завод готовит десять для группы.

– Подарочная коробка только одна?

– Пока да.

Тихонов включил свет и снова посмотрел на комплект.

– Закажем ещё.

– Для группы коробки не нужны, – заметил Алексей.

– Не для группы.

Степан Григорьевич положил фонарь на место, закрыл крышку, и поднял раскрытую пятерню, и стал загибать пальцы.

– Начальник Разведупра, Василевский, командующий фронтом, возможно, ещё несколько человек. Такой подарок не отправят в шкаф после вручения. Им будут пользоваться, его покажут другим, а потом спросят, почему подобного фонаря нет в снабжении.

– Завод опытную партию ещё не закончил.

– Тем лучше. Пока начальство заинтересуется, инженеры успеют исправить недостатки.

Тихонов вызвал дежурного и приказал соединить его с Управлением разведки.

– Сколько комплектов заказывать? – спросил Алексей.

Степан Григорьевич задумался.

– Для начала два десятка. Без оружейных рукоятей, но с обычной ручной, запасными лампами и двумя батарейками. Коробки такие же, только дерево можно взять попроще.

– На каждой будет написано «Штурм».

– Вот это мне как раз нравится, – ответил Тихонов. – Запоминается.

Он снова провёл ладонью по крышке.

– А первый комплект оставь себе. Заслужил.

Борьба свирепая, как никогда. В полуразрушенном городе русские продолжают отбивать непрерывные немецкие атаки… Советские войска медленно продвигаются вперёд, несмотря на фашистские контратаки. На окраинах Сталинграда идут кровопролитные бои. Немцы смогли захватить некоторые дома и оттуда обстреливают русских военных… Немецкие танки пытались вбить клин в российскую линию обороны на кавказской линии, но все атаки были отбиты с тяжёлыми потерями для врага. Русские упорно сражаются на побережье Чёрного моря, к востоку от Новороссийска, чтобы остановить немецкий натиск в направлении порта Туапсе'.

12 октября1942 года Associated Press  

К концу октября завод передал группе первые десять фонарей, а институт связи – первую серийную партию радиостанций, собранных уже не вручную, а по единой документации в цеху.

Корпуса станций стали немного крупнее опытных, зато более прочными и с более удобными органами управления. На передней панели находились выключатель, пятипозиционный переключатель каналов и гнездо для подключения гарнитуры. Ни шкалы, ни ручки настройки не было.

Семён проверял их два дня, после чего заставил каждого, заменить питание, присоединить гарнитуру и снова собрать всё. Ошибиться было почти негде, но он всё равно добивался, чтобы нужные действия выполнялись в темноте и на ощупь.

Фонари осваивали вместе с новыми «ППС‑42». Чернёный алюминиевый корпус крепился под глушителем перед рукоятью удержания, а кольцо включения управлялось указательным пальцем левой руки. Короткое нажатие давало свет только до тех пор, пока боец удерживал клавишу; дополнительное движение фиксировало постоянное включение, а конструкция не позволяла фонарю загореться от ремня, ветки или удара о стену.

Первое ночное занятие провели в учебном посёлке. Виктор заранее установил внутри нескольких домов учебные мины, где вместо поражающего элемента находился мел, а небольшой пороховой заряд выбрасывал белое облако в заданном секторе. Тот, на чьей форме оставались следы, считался раненым или убитым.

Группа вошла в посёлок двумя тройками. Разговаривали только по радиостанциям, используя позывные. Связь держалась чисто: Семён заранее распределил каналы, и ни одному человеку не пришлось останавливаться, искать частоту или крутить настройку.

Первую мину Сарик заметил по едва различимой перемене в мусоре у двери. Вторую пропустили.

В коридоре хлопнул пороховой заряд, и Бориса с Энрико окатило мелом от груди до колен. Борис замер, посмотрел на белую гимнастёрку и молча опустил автомат.

– Оба выбыли, – объявил Виктор, появляясь из соседней комнаты. – В настоящем доме разговаривать уже было бы некому.

– Слишком хорошо спрятал, – сказал Борис.

– Немцы тоже будут стараться, – ответил Копытин.

На следующем проходе фонари включали только короткими вспышками. Узкий луч успевал выхватить лестницу, дверной проём или тёмный угол и сразу гас. При необходимости переднее кольцо разворачивали, расширяя световое пятно почти на всю комнату. Шторки позволяли убрать лишнюю засветку снизу и по сторонам, не выдавая положение стрелка отражением от ближайших стен.

На третий день Тихонов усложнил задачу. Часть станций перевели на запасной канал, в домах переставили перегородки, а Виктору разрешили менять расположение учебных мин между заходами.

К концу занятия гимнастёрки оставались чистыми у всех.

– Принимаю, – сказал Степан Григорьевич, осмотрев людей. – Станции закрепляются за бойцами. Фонари после каждого занятия сдавать Семёну на проверку питания, оружейные крепления осматривает Виктор.

На столе в помещении дежурного лежали стопкой два десятка деревянных коробок, доставленных с электролампового завода. На каждой чёрным трафаретом было выведено:

Фонарь «ШТУРМ» а ниже указывался номер комплекта.

Внутри лежали сам фонарь, запасная лампа, два элемента питания, ремень и короткая инструкция. Оружейные крепления в подарочный набор не включали.

Тихонов открыл несколько коробок, проверил комплектность и передал дежурному список адресатов и один из фонарей предназначался начальнику Генерального штаба.

Седьмого ноября парада на Красной площади не было. С утра по радио передали приказ Верховного Главнокомандующего, газеты вышли с праздничными заголовками, но Москва жила по военному времени: затемнение, патрули, грузовики на улицах и постоянные сообщения со Сталинградского фронта.

Вечером на Ближней даче собрались высшие руководители страны. За столом находились Молотов, Берия, Микоян, Щербаков и Василевский. Позднее должны были приехать Александров, Орлова, Целиковская и Цфасман с десятком музыкантов, приглашённые для небольшого концерта.

Александр Михайлович привёз с собой коробку из полированного красного дерева.

– Это что у вас? – спросил Сталин, заметив её у стены.

– Подарок к празднику, товарищ Сталин, – ответил Василевский. – От Генерального штаба.

– Оружие?

– Фонарь.

Сталин посмотрел на него с сомнением, но коробку велел подать.

На крышке бронзовыми накладными буквами написано:

Фонарь «ШТУРМ» комплект № 1. Естественно Василевский не стал бы дарить Сталину изделие под номером два, и в мастерских Москвы, быстро сделали подарочную коробку из красного дерева и инкрустированной надписью из бронзовых букв.

Иосиф Виссарионович откинул защёлки. Внутри, в гнёздах из серого войлока, лежали фонарь, запасные лампы, батареи и ремень.

– Серьёзная упаковка для фонаря, – заметил Сталин.

– Сам фонарь тоже необычный, товарищ Сталин, – ответил Василевский.

Он присоединил батареи и показал выключатель. В комнате погасили верхний свет.

Яркий режущий глаза белый луч лёг на дальнюю стену. Василевский повернул переднее кольцо, и пятно расширилось, осветив почти весь конец комнаты, затем прикрыл шторки, оставив на стене ровный прямоугольник.

Сталин взял фонарь, несколько раз включил его коротким нажатием и проверил кольцо фокусировки.

– Далеко светит? – спросил Иосиф Виссарионович.

– На открытом месте уверенно освещает цель на ста метрах, – ответил Василевский. – Корпус выдерживает удары и дождь. Есть вариант с креплением на автомат.

– Уже выпускают?

– Пока опытная партия. Электроламповый завод готовит документацию для производства.

Сталин ещё раз направил луч в дальний угол.

– Чья конструкция?