– А вы тоже? – спросил маленький мальчик.

– И я тоже, – ответил Алексей.

– Тогда вы приедете ещё?

– Когда смогу.

– Вы в прошлый раз тоже так сказали, – напомнила Серафима. – И приехали.

– Значит, пока я обещания выполняю.

Напряжение исчезло сразу. Дети снова заговорили, потянули Алексея к ёлке, начали рассказывать, кто готовил бумажные украшения и кому доверили звезду. Володя сообщил, что может сам подняться на стремянку и повесить игрушки, но директор почему‑то считает его ненадёжным.

К этому времени разгрузку закончили.

Кравцов вошёл в общую комнату с двумя ящиками ёлочных украшений.

– Ну и кто здесь отвечает за художественное оформление? – спросил оперуполномоченный.

Десяток рук поднялся одновременно.

– Понятно, – сказал Кравцов. – Значит, никто. Распределять будет директор.

Следом Жаров внёс ящик с мандаринами.

Дети снова зашумели.

– Это на новогодний стол, – предупредил капитан. – Сейчас не разбирать.

– А понюхать можно? – спросила Серафима.

Жаров посмотрел на директора.

– Понюхать не запрещено, – решил он.

Александра Михайловна открыла ящик. По комнате разошёлся резкий, сладкий, чуть хвойный запах. Дети приблизились, но никто не полез внутрь без разрешения.

Тихонов стоял возле двери и наблюдал за происходящим. Когда Алексей подошёл к нему, подполковник протянул акт передачи.

– Твой экземпляр, – напомнил Степан Григорьевич.

– Оставьте себе.

– Нет. Положишь к сберегательной книжке.

– Зачем?

– Чтобы в следующий раз, когда обнаружишь на счёте деньги, мы знали, куда исчезли предыдущие.

Алексей убрал бумаги в планшет.

– Осталось ещё много.

– Не всё сразу, – предупредил Тихонов.

В общей комнате Кравцов уже руководил детьми, вешавшими на ёлку новые шары. Жаров помогал директору сверять опись, воспитатели уносили продукты в кладовую, а дети разбирали карандаши, цветную бумагу и игрушки, стараясь делать это по очереди и всё равно мешая друг другу.

Серафима сидела за столом и рисовала новый дом и на этот раз возле него стояли не четыре человека, а гораздо больше. Одни были в военной форме, другие – в рабочих фартуках, белых халатах и милицейских шинелях. Над крайними фигурками девочка ещё не успела сделать подписи.

Алексей не стал спрашивать, кого именно она рисует.

До Нового года оставалось два дня.

«ПРОПУСК. Предъявитель сего, не желая бессмысленного кровопролития за интересы жидов и комиссаров, оставляет побеждённую Красную армию и переходит на сторону Германских Вооружённых Сил. Немецкие офицеры и солдаты окажут перешедшему хороший приём, накормят его и устроят на работу. Пропуск действителен для неограниченного количества переходящих на сторону германских войск командиров и бойцов РККА».

Издательство Отдела пропаганды вермахта ОКВ Основной выпуск листовок OKW/WPr.  

Полчаса

К концу декабря Канарис перестал открывать сводки разведывательного отдела сразу после пробуждения.

Он и без бумаг знал, что там написано.

Агенты, переброшенные через линию фронта, исчезали или через несколько недель начинали передавать сообщения, слишком точно соответствовавшие тому, что хотела услышать немецкая сторона. Самолёты сбрасывали радиостанции, деньги, документы и оружие, после чего Москва отвечала на этих же радиостанциях, сообщала о созданных подпольных организациях, просила новых людей и получала их.

Абвер знал о радиоиграх.

Не знал лишь, где заканчивалась настоящая агентура и начиналась игра советской контрразведки, что напрочь обнуляло действительно работающую агентуру.

Сведения о резервах Красной армии приходили с опозданием, а направления будущих ударов определялись тогда, когда танковые корпуса уже входили в прорыв. Местные источники сообщали о передвижении дивизий, но не замечали армий. Донесения о слабости русских поступали одновременно с известиями о появлении новых соединений, вооружённых людьми, техникой и боеприпасами, которых, согласно предыдущим расчётам, у Советского Союза не должно было остаться.

На юге произошло всё самое худшее.

Сначала исчез Гот. Затем русская группа уничтожила Вейхса вместе с передовым штабом. После этого советские танки прорвались к Калачу, взяли мост и замкнули кольцо вокруг 6‑й армии.

В ставке фюрера удобное объяснение уже нашли.

Виновата русская специальная группа. Она похитила Гота, способного организовать танковые силы на южном участке. Она убила Вейхса в первые часы наступления. Она сорвала управление группой армий и позволила русским завершить окружение раньше, чем немецкое командование успело понять происходящее.

Версия была преувеличенной, но оттого не становилась менее удобной.

Генералы ссылались на гибель Вейхса, Люфтваффе – на противоречивые заявки с земли, армейские штабы – на отсутствие единого командования, а РСХА – на неспособность Абвера обнаружить восемь русских диверсантов.

Сам Канарис понимал, что Сталинград окружили не Тихонов и Штурмин. Это сделали три советских фронта, тысячи орудий, танковые корпуса и армии, подготовленные там, где немецкая разведка их не увидела.

Но объяснять это Гитлеру становилось опасно.

После очередного совещания Кейтель задержал Канариса в коридоре.

– Фюрер требует результата, – предупредил он.

– Результаты разведывательной работы не всегда можно предъявить в виде пленного русского офицера, – ответил Канарис.

– Тогда предъявите мёртвого, Вильгельм! – С раздражением сказал Кейтель. – Тихонова, Штурмина или любого человека, которого можно связать с их группой.

– Их местонахождение нам неизвестно.

– А это и есть ваша работа, адмирал, с издёвкой в голосе произнёс Кейтель, и развернувшись словно на плацу, ушёл, громко бухая подошвами сапог.

Канарис остался в коридоре, где часовые у дверей смотрели прямо перед собой, делая вид, что ничего не слышали.

В тот вечер он решил пойти дальше, чем позволяла разумная разведывательная операция.

Целью он назначил Сталина.

Сведения о ближней даче у Волынского собирались очень давно. Абвер располагал довоенными планами района, показаниями эмигрантов, старыми картами, данными воздушной разведки и сообщениями московской агентуры. Точное устройство внутреннего периметра оставалось неизвестным, но дороги, внешние посты, линии связи и расположение служебных зданий удалось установить. И на Новый год Сталин должен был находиться там.

Он редко участвовал в публичных празднованиях, не любил многолюдных приёмов и предпочитал работать на даче, вызывая к себе членов правительства и военных. Разведка не могла назвать точный состав гостей, зато была уверена в главном: в ночь на первое января Сталин не останется в Кремле.

План Канариса предусматривал одновременную работу трёх групп «Бранденбурга» и приданных специалистов.

Первая должна была атаковать внешний пост и открыть дорогу машинам. Вторая – перерезать связь, захватить служебный корпус и помешать переброске резервной охраны. Третья составляла ударное ядро и должна была прорваться к дому.

Людей отобрали из тех, кто говорил по‑русски, носил советскую форму раньше и умел пользоваться советским оружием. Им выдали подлинные документы, добытые у пленных, пропуска московских частей НКВД, автоматы «ППШ», ручные пулемёты и несколько автомобилей советского производства. Абвер предоставил радистов, подрывников и проводников из числа бывших советских граждан.

Шелленберг потребовал включить в операцию своего человека, и рейдом назначили командовать оберштурмфюрера резерва СС Отто Скорцени не имевшего опыта командования столь крупныой операцией, но обладавшего качествами, которые понравились представителям РСХА: решительностью, физической силой, инженерной подготовкой и уверенностью, не всегда опиравшейся на расчёт.