Через несколько минут второй пилот заметил истребители.

– Слева два самолёта, – сообщил Коля. – Идут на сближение.

Лапшин посмотрел в боковое стекло.

– «Яки», – определил капитан.

Истребители подошли сзади и заняли позицию для атаки.

– Миша, вызывай их, – сказал Лапшин.

– Уже вызываю, – ответил радист.

Первый «Як» прошёл слева, показывая крылья. Лапшин покачал самолёт и передал условленный сигнал опознавания.

Истребитель отвернул, набрал высоту и снова зашёл сзади.

– Не поняли, – сказал Коля.

Трассы прошли ниже правого крыла.

Грузовой отсек сразу пришёл в движение. Гарсиа прижал одного адъютанта к полу, Ласкин навалился на Гота, Горелова удержала раненого водителя. Тихонов добрался до станции Сулакшина.

– Семён, аварийный код! – приказал майор.

– Передаю, Степан Григорьевич, – ответил связист.

Он повторил контрольную фразу на основном и резервном каналах.

Второй заход истребители начали с двух сторон.

– Коля, вниз! – приказал Лапшин.

«Ли–2» тяжело завалился вправо и пошёл к земле. Пленные сорвались с мест и покатились по полу. Ласкин поймал Гота за воротник и удержал от удара о борт.

– «Клён», я «Борт двадцать семь»! – передавал Сулакшин. – Везём особо важного пленного! Прекратить огонь!

Связь наконец ожила.

– «Борт двадцать семь», вас понял, – торопливо ответил наземный оператор. – Истребителям передана команда. Сохраняйте курс.

Первый «Як» прошёл рядом, покачал крыльями и отвернул. Второй занял место за хвостом «Ли–2».

– Коля, выравнивай, – сказал Лапшин.

– Выравниваю, – ответил второй пилот.

– Лёша, что с двигателями?

– Оба ровно. Давление в норме, масло в норме.

Горелова проверила пленных. У Гота оказалась рассечена губа, один из адъютантов ударился плечом, однако серьёзных повреждений никто не получил.

Тихонов сел рядом с Сулакшиным.

– Семён, в рапорте укажешь время первого запроса, все переданные коды и момент открытия огня, – сказал майор. – Пусть их там вые@ут, и высушат.

– Запомнил, командир, – ответил связист.

После этого полёт прошёл спокойно.

На передовом аэродроме их ждали автомобили, врачи и усиленная охрана. «Ли–2» ещё катился по полосе, когда к месту остановки побежали люди.

Дверь открыли сразу.

Сначала вывели адъютантов и водителя. Их приняли сотрудники военной контрразведки и врачи. Затем появился Гот.

Генерал остановился на верхней ступеньке, посмотрел на советские самолёты и стоявших возле них людей, после чего медленно спустился.

К нему подошёл генерал‑майор с переводчиком.

– Назовите себя, – потребовал советский генерал.

– Генерал‑полковник Герман Гот, командующий Четвёртой танковой армией, – ответил пленный.

Переводчик передал его слова.

Генерал‑майор посмотрел на Тихонова.

– Документы? – спросил он.

Майор поднял два мешка и кожаный портфель.

– Оперативные карты, распоряжения, рабочие записи штаба и документы из машин сопровождения, товарищ генерал‑майор, – доложил Тихонов.

– Потери?

– У группы потерь нет. Пленные получили лёгкие повреждения при захвате и во время обстрела нашими истребителями.

Генерал‑майор повернул голову к Лапшину.

– Своими? – переспросил он.

– Два «Яка», товарищ генерал‑майор, – ответил капитан. – Один успел дать очередь.

– Разберёмся, – сказал генерал‑майор. – Пленного немедленно в штаб. Документы туда же. Группе медицинский осмотр, горячую еду и отдых. Майор Тихонов, предварительный доклад через час.

– Есть, товарищ генерал‑майор, – ответил Степан Григорьевич.

Когда Гота увели, техники осмотрели правое крыло «Ли–2». На нижней обшивке нашли две пробоины. Одна пуля прошла навылет, вторая застряла в силовом элементе рядом с топливным баком.

Лапшин постучал пальцем по рваному краю металла.

– Ещё немного правее – попали бы в бак, – сказал капитан.

– Вы вовремя ушли вниз, – ответил Штурмин.

Лапшин кивнул и повернулся к экипажу.

– Лёша, Коля, гляньте, что там с крылом. И трубки проверьте на всякий случай.

– Сейчас посмотрим, командир, – ответил бортмеханик.

Николай уже обходил законцовку крыла, разглядывая обшивку снизу.

Тихонов подошёл к Штурмину с портфелем Гота в руке.

– Алексей, идём, – сказал майор. – Нас ждут в штабе.

Штурмин поправил ремень автомата и пошёл следом.

[1] Сверхсрочно.

[2] Пять на пять – Громкость отличная разборчивость отличная.

[3] Связи конец. Произносится чтобы принимающий абонент не ждал реплики.

Две Ставки.

Сталин. Волынское.

12 сентября 1942.

В течение ночи на 12 сентября наши войска вели бои с противником западнее и юго‑западнее Сталинграда, в районе Моздок, а также на Волховском участке фронта в районе Синявино. На других фронтах существенных изменении не произошло.

Сосредоточенным огнём нескольких батарей, уничтожена группа танков 4 армии фашистов готовящаяся к удару по нашим позициям, сожжены бензовозы и машины с боеприпасами.

Из сводки Информбюро за 12 сентября 1942 года.

Последствия

Подтверждение личности пленного поступило в Генеральный штаб ещё до рассвета. Один из офицеров разведки знавший Гота ещё до войны точно подтвердил это.

Вместе с ним советская группа доставила документы, захваченные в штабной машине командующего Четвёртой танковой армией. Среди них находились рабочие карты, сведения о состоянии нескольких соединений, порядке снабжения и взаимодействии с войсками Паулюса, и многое другое, что Гот планировал использовать в работе на новом месте.

Документы немедленно передали в Разведывательное управление, а для их обработки выделили штатных переводчиков и оперативных работников, хорошо знавших структуру германских сухопутных войск. В первую очередь разбирали материалы последних дней, которые ещё могли повлиять на положение под Сталинградом.

К полуночи стало ясно, что бумаги Гота не содержат полного плана наступления, однако содержат косвенные сведения, подтверждавшие данные полученные ранее фронтовой и воздушной разведкой. Немцы стягивали артиллерию, боеприпасы и штурмовые части к нескольким участкам западнее и юго‑западнее города. По времени движения колонн и распоряжениям тыловых служб можно было предположить, что крупный удар начнётся утром тринадцатого сентября.

Часть районов сосредоточения уже была известна командованию Сталинградского фронта, а документы Гота позволили уточнить значение нескольких целей и отделить места обычного движения войск от участков, где противник готовил наступление.

Василевский ознакомился с первыми результатами обработки и сразу связался по ВЧ‑связи с командованием фронта.

– Сведения пока предварительные, – предупредил Александр Михайлович. – Используйте только то, что подтверждается вашими наблюдениями. Особое внимание – артиллерийским позициям, пунктам управления и районам сосредоточения штурмовых частей.

– Подготовку уже ведём, – ответил Ерёменко. – По нескольким участкам данные совпадают полностью. Артиллерия ждёт уточнённых координат.

– Не растягивайте удар по всей полосе, – распорядился Василевский. – Сводите огонь батарей по тем целям, которые противник не успеет быстро заменить. Остальное продолжать наблюдать.

Перед рассветом на немецкие позиции обрушился огонь советской артиллерии. Почти одновременно по вскрытым районам сосредоточения ударила штурмовая и бомбардировочная авиация, включая тяжёлые бомбардировщики ДБ.

Полностью остановить наступление противника не удалось. Немцы уже вывели часть подразделений ближе к исходным рубежам и успели рассредоточить некоторые батареи. Однако десятки артиллерийских позиций были подавлены, а на дорогах творился настоящий ад и месиво из горящих и разбитых машин. Несколько полевых узлов связи и штабов замолчали в первые минуты удара, наводя дополнительного шороху.