Виноградов, до этого молча слушавший, уточнил:

— Вы предлагаете оставить противнику представление, что стрелок продолжает работать с прежнего участка, и наблюдать за теми, кого отправят его уничтожать?

— Именно так, товарищ генерал-майор, — подтвердил Штурмин. — Они не знают имени, внешности и подразделения. У них есть только направление, несколько попаданий и предположение о трофейной винтовке. Чем дольше мы не дадим им получить точные сведения, тем больше людей они потратят на проверку ложных мест.

Виноградов сделал пометку в блокноте.

Ерёменко перешёл к следующему вопросу:

— Вас можно вывести из роты и передать в распоряжение разведки фронта, — сказал офицер. — Там ваши навыки пригодятся больше. Почему вы хотите остаться здесь?

Алексей ответил не сразу. Переход в разведку открывал возможности, которых в штрафной роте не было, но третье отделение держало главный корпус, и менять командира во время боёв он считал неправильным.

— Я знаю участок, людей и всё, что мы подготовили вместе с сапёрами, — сказал Штурмин. — Пока немцы атакуют, лучше оставить меня в роте. Когда нас сменят или выведут с фабрики, переводить будет проще.

Ерёменко посмотрел на Виноградова.

— Согласен, — произнёс генерал-майор. — До смены пусть остаётся на месте.

— Так и решим, — сказал Ерёменко. — Продолжайте командовать отделением. Когда роту выведут с фабрики, получите дальнейшее распоряжение.

— Есть, товарищ генерал-полковник, — ответил Штурмин.

Ерёменко уже собирался закончить разговор, но задержал взгляд на лежавшей в папке описи трофейного оружия.

— В донесении указано, что винтовка немецкого снайпера осталась у вас, а подходящие патроны приходится выбирать из трофейных ящиков, — произнёс командующий. — Так хорошее оружие быстро превратится в обыкновенную винтовку с дорогим прицелом. В трофейной службе фронта должны быть немецкие патроны с тяжёлой пулей, захваченные одной партией. Капитан Зайцев получит для вас двести штук и передаст командиру роты по ведомости. На месте проверите их и сами отберёте пригодные для дальней стрельбы.

Штурмин не ожидал подобного распоряжения и впервые за весь разговор не сразу нашёлся с ответом. Две сотни ровных патронов означали, что винтовку Хагена можно будет пристрелять заново, проверить поправки на нескольких дистанциях и не считать каждый выстрел последним.

— Спасибо, товарищ генерал-полковник, — ответил Алексей. — Для этой винтовки лучшего подарка сейчас не придумать.

— Вот и используйте его по назначению, — сказал Ерёменко, после чего обратился к Зайцеву: — Проследите, чтобы ему не выдали россыпь из пяти разных партий. Нужны целые коробки с одинаковой маркировкой. Если в трофейном отделе начнут объяснять, что всё уже распределено, покажете моё распоряжение.

Капитан Зайцев записал поручение в блокнот.

Обратно Штурмин ехал не только с выпиской из приказа. Под сиденьем машины стоял небольшой деревянный ящик, внутри которого лежали аккуратно уложенные немецкие пачки с одинаковой заводской маркировкой.

Обратная дорога заняла почти всю оставшуюся ночь. Несколько раз приходилось останавливаться, пропуская колонны и санитарный транспорт. К фабрике подъехали перед рассветом.

Руденко находился в нижнем командном пункте. Он выслушал решение штаба фронта, расписался в получении документов и вернул Штурмину трофейную винтовку.

— За ночь немцы подтянули миномёты к дому за складским корпусом, — сообщил капитан. — Наблюдатели видели перенос ящиков и расчётов. Ваше отделение уже поднято, Сивый ждёт возле северной лестницы.

Штурмин проверил затвор, забрал чехол с отобранными патронами и поднялся на второй этаж.

Сивый лежал возле пролома и наблюдал за дальним домом. У стены стояли «ДП» и два полных диска.

Штурмин устроил «Маузер» на мешке с песком, снял защитные колпачки с прицела и нашёл немецкую позицию. Во дворе за домом четверо солдат устанавливали миномёт, ещё двое подносили ящики.

Он выставил поправку и дождался, когда первый номер наклонится над плитой.

Выстрел прозвучал в пять часов семнадцать минут, и мина, выскользнув из рук солдата, точно ткнулась носиком в плиту, разнося в брызги сам миномёт и весь расчёт.

На одном из участков Сталинградского фронта, сержант «Ш» метким огнём уничтожил немецкого генерала Рейнгарда и двух его помощников.

От Советского Информбюро 12 августа 1942 года

Подвалы

После гибели Рейнгарда немцы несколько дней не предпринимали крупных атак на фабрику, однако Штурмин не считал возникшую передышку признаком того, что противник отказался от своих намерений.

Артиллерия продолжала методично разбивать верхние этажи, миномёты пристреливали выходы из подвалов, наблюдатели искали новые огневые точки. Пехота подходила к проломам небольшими группами, проверяла проходы и отходила, едва защитники открывали огонь. Танки держались за домами и каменными оградами, стреляя прямой наводкой с расстояния и больше не пытаясь заходить во двор.

Немцы уже поняли, что прямой штурм обходится слишком дорого. В разрушенном корпусе несколько отделений можно было потерять от одного управляемого заряда, заранее подготовленного обрушения или пулемёта, поставленного вдоль узкого прохода. Следовательно, противник должен был либо полностью снести фабрику артиллерией, либо найти дорогу, которую защитники считали недоступной.

Такой дорогой могли стать старые технические подвалы.

До войны под механическими корпусами проходили кабельные тоннели, галереи трубопроводов и служебные коридоры, связывавшие машинное отделение с насосной, котельной и трансформаторной. По ним тянули силовые кабели, водяные магистрали и трубы сжатого воздуха. В некоторых местах под фундаментами тяжёлых станков оставались помещения для обслуживания оборудования, достаточно просторные, чтобы человек мог пройти в полный рост.

После бомбёжек подземная система изменилась почти так же сильно, как сама фабрика. Перекрытия просели, несколько участков затопило, одна из стен старой насосной рухнула внутрь, а трансформаторную засыпало кирпичом и обломками железобетона. Некоторые коридоры, обозначенные на довоенном плане, больше никуда не вели. Зато появились новые проходы, пробитые сапёрами и защитниками уже во время боёв.

Капитан Зайцев из разведывательного отдела дивизии прибыл вечером. В это время Штурмин и Щербина разбирались со старой заводской схемой, найденной в конторе среди обгоревших бумаг.

На плане были обозначены трубопроводы, кабельные каналы, насосная станция и служебные лестницы. Под землёй от прежнего порядка осталось немного: часть проходов завалило, некоторые помещения соединили пробоины, а несколько лестниц теперь вели в тупик.

Руденко вызвал Нечаева, Щербину и Штурмина в командный подвал. Зайцев разложил на ящике схему и несколько листов.

— Немцы перебросили на фабричный участок группу егерей, — сообщил капитан. — Среди них есть сапёры и радист. Готовятся к ночному проходу через подвалы складского корпуса.

Щербина указал на западную часть плана.

— Значит, ищут старый технический тоннель?

— Да, — подтвердил Зайцев. — Хотят выйти к фабрике и провести следом штурмовую группу. Сведения подтверждены радиоперехватом и двумя пленными.

Капитан помолчал, затем добавил:

— Есть ещё одна задача. Им приказано найти снайпера, который работает на этом участке. Фамилии и подразделения они пока не знают.

Штурмин посмотрел на схему.

Значит, егерей отправляли не просто за стрелком, убившим Рейнгарда. Если группа найдёт проход к машинному отделению, следующая немецкая атака может начаться внутри фабрики одновременно с артиллерийским налётом. Несколько человек перекроют подвальные переходы, расчистят путь и подадут сигнал основной пехоте.

Когда защитники поймут, что произошло, немцы уже будут бросать гранаты в командный подвал.