Высокий офицер наклонился над картой, затем выпрямился и повернулся боком.

В этот момент дым над перекрёстком разошёлся.

Штурмин плавно выбрал свободный ход спуска и нажал.

Приклад тяжело толкнул плечо. В прицеле офицер качнулся, сделал короткое движение рукой и упал возле машины.

Окружавшие его люди среагировали быстро. Двое бросились к упавшему, остальные пригнулись и начали искать укрытие. Один из офицеров опустился рядом с раненым на колено, закрывая его собственным телом.

Штурмин передёрнул затвор и выстрелил второй раз.

Офицер возле машины упал поверх первого.

Третьей целью стал человек, который пытался поднять карту и одновременно отдавал приказ мотоциклисту. Алексей выстрелил, увидел, как тот развернулся и исчез за капотом, после чего сразу начал отход.

Оставшиеся два патрона он не использовал.

Группа уже рассыпалась, машины и стена закрывали цели, а стрелять по случайным фигурам сквозь дым не имело смысла.

Штурмин отполз от пролома, поднял винтовку и через провал в перекрытии спустился этажом ниже. Затем прошёл по переходу в соседний корпус, пересёк два помещения и оказался у лестницы, ведущей в подвал.

Первые немецкие пули ударили по прежней позиции, когда он находился уже в другом крыле. Через несколько минут туда легли мины.

В подвале Алексей снял затвор и осмотрел оружие. Удовлетворения от удачного выстрела он пока не испытывал. Офицер мог быть только ранен, а два следующих попадания — достаться людям, которые не имели большого значения. О результате можно было судить лишь по тому, что немцы сразу начали обрабатывать верхние этажи и прекратили движение на перекрёстке.

Сивый пришёл позже, когда огонь перенесли на складской корпус. Он сел у стены и дождался, пока Алексей закончит с винтовкой.

— Судя по тому, как немцы расковыряли твой прежний этаж, на перекрёстке ты попал не в повара, — произнёс пулемётчик. — Кто там был?

— Старший офицер и люди его штаба, — ответил Штурмин, возвращая затвор на место. — Точнее узнаем только в том случае, если разведка перехватит переговоры или возьмёт документы. Я видел поведение группы, а не петлицы.

— Значит, придётся ждать, пока они сами сообщат, кого недосчитались, — заключил Сивый. — У немцев сегодня и без того день получился неудачный, теперь ещё начальство придётся пересчитывать.

К вечеру артиллерийский огонь по фабрике усилился. Немцы последовательно били по верхним этажам и остаткам крыши, хотя Штурмин уже несколько часов находился внизу. На дальнем перекрёстке появились санитарные машины, затем движение почти прекратилось.

Подтверждение пришло только следующей ночью.

Капитан Зайцев из разведывательного отдела дивизии прибыл на фабрику через подвальный переход вместе с двумя сопровождающими. Он привёз расшифрованные радиоперехваты, показания пленного связиста и несколько документов, снятых с офицера возле разбитой штабной машины.

Руденко вызвал Штурмина в командный подвал.

Зайцев разложил бумаги на столе и сообщил:

— Источники независимые, сведения совпадают. Первым выстрелом убит генерал танковых войск Г. Рейнгард. Вторым погиб начальник его штаба. Третий офицер, командовавший одним из полков на этом участке, тяжело ранен. После потери командования немцы отменили подготовленную атаку и несколько часов восстанавливали управление.

Руденко посмотрел на Штурмина, ожидая реакции.

Алексей почувствовал короткое удовлетворение. Не из-за генеральского звания само по себе, а потому, что один выстрел действительно остановил готовившийся штурм и дал защитникам несколько часов. За это время на фабрике успели перевязать раненых, поднести воду, сменить расчёты и укрепить выбитый участок стены.

— На момент выстрела я не знал, кто передо мной, — доложил Штурмин. — Определил старшего по действиям сопровождения. После первого попадания сделал ещё два выстрела по офицерам, которые продолжали управлять группой, затем сменил позицию.

— Это в донесении отражено, — ответил Зайцев, собирая бумаги. — В штабе фронта хотят услышать объяснение непосредственно от вас. Кроме того, в немецких переговорах появились приказы усилить поиск русского снайпера, действующего на фабричном участке. Имени у них нет, только предполагаемый сектор и описание винтовочного огня.

Руденко нахмурился.

— Они связывают этот выстрел с Хагеном?

— Возможно, предполагают, что винтовка инструктора попала к русским, — ответил Зайцев. — Но подтверждения у них нет. В радиограммах говорится только о неизвестном стрелке, который действует с фабрики и меняет позиции.

— Когда выезжать? — спросил Руденко.

— Следующей ночью. Я сопровождаю сержанта до штаба фронта и возвращаю обратно, если там не примут другого решения.

К вечеру пришёл приказ о выезде.

«Маузер» Штурмин оставил Руденко под расписку, взяв с собой только Вальтер. Ехать с редкой винтовкой по ночным дорогам и таскать её через штабные посты не имело смысла.

Капитан Зайцев прибыл после полуночи на крытой машине. Дорога проходила через несколько переправ и разрушенных кварталов. Фары не включали. На опасных участках водитель шёл вслед за регулировщиками, обозначавшими дорогу закрытыми фонарями.

Зайцев почти не разговаривал. Только перед прибытием предупредил:

— Командующего интересуют обстоятельства выстрела, ваши дальнейшие действия и возможность использовать немецкие поиски неизвестного снайпера. Отвечайте точно и не пытайтесь угадывать, какой ответ от вас хотят услышать.

— Понимаю, товарищ капитан, — ответил Штурмин. — Докладывать буду только то, что видел и делал.

Штаб фронта размещался в нескольких приспособленных зданиях. Машины въезжали во двор по одной, посты проверяли документы несколько раз, телефоны работали без перерыва. По коридорам двигались офицеры с картами и папками, но никто не бегал и не повышал голос без необходимости.

Штурмина провели в комнату, где находились генерал-полковник Андрей Иванович Ерёменко, генерал-майор Илья Васильевич Виноградов и несколько штабных офицеров.

Ерёменко стоял у большой карты. Выслушав доклад Зайцева, он приказал сержанту подойти к столу.

— Мне представили перечень ваших действий, — сказал командующий, рассматривая Штурмина. — Штрафная рота, Дубровка, немецкий штабной портфель, сбитый самолёт, уничтоженный инструктор-снайпер и теперь командир крупного соединения с начальником штаба. Не пересказывайте всё сначала. Объясните последний эпизод: что вы видели, почему выбрали именно этого человека и почему сделали ещё два выстрела.

Штурмин доложил расположение своей позиции, примерную дистанцию, видимость и порядок появления немецкой группы. Он объяснил, что не различал знаков звания, но определил старшего по действиям охраны, адъютантов и остальных офицеров. Второй выстрел был сделан по человеку, который бросился к упавшему и, судя по поведению окружающих, тоже занимал высокое положение. Третьим Алексей пытался вывести из строя офицера, продолжавшего отдавать распоряжения.

— После третьего выстрела цели закрыли машины, дым и люди, поэтому оставшиеся патроны я не использовал, — закончил Штурмин. — Позицию сменил до начала миномётного огня.

Ерёменко несколько секунд смотрел на карту фабричного района.

— Получается, вы выбрали цель, не зная её фамилии, но правильно оценили значение группы, — произнёс он. — Немецкая атака после гибели Рейнгарда действительно не состоялась. Теперь другое. Противник усиливает поиск стрелка, но пока не знает, кто именно действует на фабрике. Как вы собираетесь этим воспользоваться?

— Прежними позициями пользоваться нельзя, товарищ генерал-полковник, но их можно оставить как ложные, — ответил Штурмин. — Немцы знают несколько секторов, откуда работала винтовка. Если время от времени показывать там движение, они будут держать эти места под наблюдением и раскроют собственных снайперов и корректировщиков. Настоящие точки нужно перенести ниже, в соседние корпуса и подвалы с прострелом через проломы. Кроме того, можно несколько раз имитировать подготовку стрелка там, где для них уже пристреляны наши старые позиции.