Копытин осмотрел местность через бинокль.

– Первую ставим здесь, – сказал Виктор, показывая на кусты. – До дороги восемнадцать метров. Вторая – выше, напротив танка. Там шестнадцать‑семнадцать.

– Подходит, – ответил Штурмин. – Главное, чтобы поток пришёлся почти перпендикулярно борту.

Копытин посмотрел на противоположный склон.

– Ударное ядро поставим там. Получится около девяноста метров.

– Тоже нормально, – сказал Алексей. – Только направление перепроверь.

– Сам догадался, – сухо ответил Виктор.

Направленные мины установили в стороне от дороги, там, где немецкие сапёры не стали бы искать крупные заряды. Корпус каждой ориентировали по деревянной рамке, проверяли сектор поражения, затем надёжно закрепляли и маскировали сухой травой.

В увеличенном противотранспортном варианте перед зарядом лежали одинаковые тяжёлые элементы из твёрдого сплава. На расстоянии до двадцати метров их плотный поток должен был пробить тонкую броню немецкого бронеавтомобиля, а при удачном угле – и борт лёгкого танка.

Мину с ударным ядром Копытин поставил дальше от дороги. Металлическая облицовка после подрыва сминалась в один плотный поражающий элемент и летела на сто пятьдесят метров сметая на своём пути даже не слишком толстую броню.

Провода вывели в два отдельных укрытия. Головные заряды передали Штурмину, хвостовую мину и противопехотные оставил за собой Копытин.

Ласкин оборудовал позицию у края балки. Восканян ушёл на соседний бугор, откуда просматривал дорогу на несколько километров. Гарсиа лёг ближе к предполагаемому месту остановки «Хорьха». Горелова осталась рядом с Тихоновым и группой захвата.

Сулакшин развернул антенну и связался с самолётом.

– «Берег», здесь «Волк», – передал Семён. – Позиция занята.

– «Волк», здесь «Берег», – ответил радист прикрытия. – Пять на пять[2]. На площадке спокойно.

– Эс – Ка[3], – сказал Сулакшин.

Группа замерла.

Первую проверку дороги немцы провели вскоре после рассвета.

Появились двое сапёров с щупами и унтер‑офицер. Они шли медленно, внимательно осматривая полотно, обочины и водоотводные канавы. Один несколько раз заходил в кусты, но искал свежую землю, следы подхода к дороге и провода у самой обочины.

До первой направленной мины он не дошёл около десяти метров.

Штурмин наблюдал за ним через щель между стеблями. Сапёр работал добросовестно. Он проверил подозрительную впадину, осмотрел старую колею и даже расковырял землю возле высохшего куста. Но заряд, поставленный далеко в стороне дороги, не укладывался в привычную схему.

Через час приехали два мотоцикла с коляской. Сапёр – фкельдфебель осмотрел поворот, отправил солдата в балку и дождался его возвращения. Немец прошёл почти рядом с позицией Ласкина, однако пулемёт лежал под тонкой сетью, засыпанной сухой травой, а Борис не шевельнулся.

Третья проверка состоялась ближе к полудню. Лёгкий бронеавтомобиль привёз отделение пехоты. Солдаты плотной гребёнкой прочесали кусты у дороги, спустились в балку и обошли поворот. Один обнаружил старый след сапога и позвал унтер‑офицера.

Тихонов лежал в двадцати метрах, держа руку на автомате.

Унтер осмотрел след, посмотрел на едва различимое стадо далеко в степи и отмахнулся. Через несколько минут солдаты вернулись к машине.

До появления колонны прошло ещё больше четырёх часов.

Солнце поднялось высоко. Воздух в балке почти не двигался, сухая земля отдавала накопленным теплом. Люди меняли положение только тогда, когда окончательно затекали руки или ноги.

Первым колонну заметил Восканян.

– «Первый», здесь «Второй», – негромко передал Сарик. – Пыль на дороге. Дистанция четыре.

– «Второй», наблюдать, – ответил Тихонов.

Через несколько минут Восканян снова вышел на связь.

– Два мотоцикла. Ганомаг, танк – тройка, три легковые машины, грузовик и ещё один Ганомаг. Средний автомобиль похож на «Хорьх».

– Объект видишь? – спросил майор.

– Запыление. Видимость плохая, – ответил снайпер.

Тихонов передал команду готовиться, и группа подобралась в готовности к бою.

Первые мотоциклы прошли поворот. В коляске одного стоял пулемёт. Немцы смотрели по сторонам, но ехали быстро. Участок считался проверенным.

Следом появился бронеавтомобиль, за ним двигался танк, поднявший плотную пыль. Средний «Хорьх» шёл между двумя легковыми мерседесами.

– «Первый», объект в средней машине, справа сзади, – сообщил Восканян.

– Принял, – ответил Тихонов.

Колонна входила в поворот.

Штурмин держал перед собой взрывную машинку с двумя кнопками под защитными скобами. Он смотрел не на бронеавтомобиль, а на его переднее колесо и сухой куст у края дороги, выбранный в качестве отметки. Когда колесо дошло до куста, Алексей нажал первую кнопку.

Направленная мина ударила бронеавтомобилю в борт. Десятки тяжёлых элементов прошили корпус насквозь вместе с сидевшими там солдатами. Машину развернуло, она съехала передними колёсами в канаву и остановилась почти поперёк дороги.

Танк успел продвинуться ещё на несколько метров, когда Штурмин нажал вторую кнопку.

Второй заряд сработал почти перпендикулярно борту. Ударное ядро пробило броню и расплескалось по боевому отделению осколками, мгновенно убив экипаж. Танк дёрнулся, развернулся на одной гусенице, замер и из щелей повалил дым.

Почти одновременно с противоположного склона донеслись ещё взрывы.

Вторая мина, установленная на случай ещё одного танка в колонне, метнула ударное ядро, которое пересекло дорогу и буквально разорвало бронемашину пополам. Та замерла дымящейся кучей металла, перегородив отход.

– Атака! – приказал Тихонов.

Ласкин ударил по грузовику с охраной уже побитому осколками направленной мины. Первая очередь прошла по кабине, вторая – над бортом кузова. Уцелевшие солдаты начали выпрыгивать с противоположной стороны, но там их уже «снимал» Восканян. Затем Сарик снял пулемётчика на мотоцикле и водителя первой легковой машины. Автомобиль врезался в повреждённый танк.

– Захват, вперёд! – приказал Тихонов.

Гарсиа и Штурмин выбрались из укрытия.

До штабной машины было меньше семидесяти метров. Алексей бежал пригнувшись, не тратя время на стрельбу по плохо видимым целям. Слева работал пулемёт Ласкина, справа коротко хлопала винтовка Восканяна. Немцы отвечали беспорядочно, ещё не понимая, откуда нанесён основной удар и что вообще происходит.

Охранник у передней дверцы «Хорьха» успел выхватить пистолет, но развернуться к нападавшему полностью не успел.

Штурмин не остановился. Он ударил стволом автомата по кисти, рванув руку вверх, и ударил в немца правым локтем в голову так что у того хрустнула шея. Охранника отбросило на крыло машины, откуда он свалился на землю, глядя остекленелыми глазами в небо.

Второй немец выскочил с противоположной стороны. Гарсиа встретил его у дверцы. Короткий удар ножа пришёлся ссбоку под челюсть, после чего Энрико отбил оседающего противника в сторону, освобождая проход.

Адъютант внутри салона ещё тянулся к пистолету, когда Алексей рванул заднюю дверцу, ткнув немца стволом автомата в висок и выдернул наружу. Тот упал на колени, не потеряв сознания, но на несколько секунд перестав понимать происходящее.

Гот сидел справа на заднем сиденье.

Генерал был в полевом мундире и фуражке. После взрывов лицо побледнело, однако он не пригнулся и не попытался спрятаться на полу а правая рука тянулась к пистолету в кобуре.

Штурмин направил ствол ему в грудь.

– Руки на спинку переднего сиденья, господин генерал, – приказал Алексей по‑немецки. – Медленно.

Гот посмотрел сначала на него, затем на горящий бронеавтомобиль.

– Кто вы? – спросил генерал.

– Конь в шинели. Руки!

Гот подчинился.

Гарсиа открыл вторую заднюю дверцу. Сидевший рядом адъютант, как ему казалось резко вскинул пистолет но Энрико ударил его в солнечное сплетение и выбросил из машины.

Тихонов подбежал через несколько секунд.