Подразделения, которые должны были начать выдвижение одновременно, получали приказы с задержкой и от того создавали неразбериху на дорогах и недоформирование ударных соединений. Одни пошли вперёд после артиллерийской подготовки одной батареи вместо пяти, другие остались ждать восстановления связи, третьи начали наступление, не зная, что соседние части ещё не вышли на исходные позиции.

К середине дня немецкие войска всё же начали наступление, но общего слитного удара, рассчитанного на быстрый прорыв к Волге и расчленение обороны города, не получилось. На отдельных участках противник продвинулся, однако движение развивалось разрозненно, с остановками и вынужденным изменением задач.

В Москве первые донесения принимали постоянно и постоянно корректировали ответные удары. Срыв вражеского наступления не означал, что угроза миновала. Немцы сохраняли превосходство на ряде направлений, а их командование уже восстанавливало управление.

Ближе к вечеру Василевского вызвали на Ближнюю дачу.

Сталин находился в рабочем кабинете. На столе лежали карта Сталинграда, сводка фронта и короткая справка о пленении Гота.

– Насколько серьёзно сорвано немецкое наступление? – спросил Сталин после приветствия.

– Первоначальный замысел нарушен полностью, товарищ Сталин, – ответил Василевский. – Противник начал позже и не смог одновременно ввести все подготовленные силы. Мы смогли нанести ему критические поражения в составе атакующих сил и причинить потери в артиллерии, а также нарушить связь между несколькими штабами. Но считать наступление сорванным окончательно нельзя. Немцы продолжают давить на город и к завтрашнему дню постараются восстановить управление.

Сталин посмотрел на карту.

– Значит, мы выиграли время.

– Да, – подтвердил Василевский. – Несколько часов, возможно сутки на отдельных участках. Для Сталинграда сейчас и для нас это имеет огромное, и местами решающее значение.

– Документы Гота дали цели?

– Они подтвердили часть того, что уже обнаружила фронтовая разведка, и помогли определить, какие районы имеют первоочередное значение. Без проверки по другим источникам их не использовали.

Сталин перевёл взгляд на справку.

– Личность пленного установлена окончательно?

– Сомнений нет. Генерал‑полковник Герман Гот, командующий Четвёртой танковой армией. Состояние позволяет вести допрос.

– Что он говорит?

– Первый допрос только начался. Пока отвечает на общие вопросы и старается преуменьшить значение захваченных документов. Его показания проверяют по тем сведениям, которыми мы уже располагаем.

Сталин отложил справку.

– Как его отсутствие скажется на армии?

– Немцы конечно быстро назначат замену, – ответил Василевский. – Начальник штаба уже принял временное командование. Рассчитывать на длительное расстройство Четвёртой танковой армии нельзя. Но в сочетании с сегодняшним ударом потеря командующего усилит неразбериху. Штабу придётся восстанавливать перечень захваченных документов, менять порядок связи и проверять людей, знавших о поездке.

– Они конечно поймут, что мы заранее знали о наступлении, – произнёс Сталин.

– Поймут, – согласился Василевский. – Но не будут знать, откуда именно поступили сведения. Воздушная разведка, пленные, радиоперехват, документы Гота или агентура. Если немцы начнут проверять сразу все возможные каналы, это дополнительно осложнит работу их штабов.

Сталин несколько секунд рассматривал южный участок карты.

– Что в бумагах по резервам?

Василевский подошёл к столу.

– Есть данные о состоянии подвижных соединений Четвёртой танковой армии, ремонте машин, запасах горючего и дорогах, которыми пользуется тыл. Абсолютно полной картины нет, но для оценки южного фланга немецкой группировки более чем достаточно. Штаб гота планировал задержаться на месте куда они ехали и с собой взяли много рабочих материалов.

Он указал на район, занятый румынскими войсками.

– Если мы перейдём к подготовке контрнаступления, противник постарается использовать немецкие танковые части для закрытия прорыва. Теперь мы лучше представляем, сколько машин он сможет собрать и как быстро перебросить их с юга.

– Вы уже определили направления ударов? – спросил Сталин.

– Пока прорабатываем варианты, товарищ Сталин. Наиболее уязвимы фланги, прикрытые союзниками Германии. Но для операции недостаточно найти слабое место. Нужно скрытно сосредоточить силы, создать превосходство на участках прорыва и обеспечить подвижные соединения горючим и боеприпасами.

– Наступление должно закончиться окружением, а не очередным выталкиванием немцев с нескольких позиций, – сказал Сталин.

– Из этого и исходим, – ответил Василевский, кивнув. – Если прорыв удастся, нельзя потом вязнуть у каждого населённого пункта. Подвижные части должны идти навстречу друг другу, резать дороги и не дать армии Паулюса спокойно отойти или получать снабжение.

– Если Гитлер вообще разрешит ей отходить, – заметил Сталин.

– На это рассчитывать не стоит. Может разрешить, может запретить, но замысел операции от его решения зависеть не должен. Если кольцо замкнём и удержим, долго они там всё равно не протянут.

Сталин снова посмотрел на карту.

– Хорошо. Сведения Гота используйте, пока они полезны, но весь план под них не перестраивайте. Через несколько дней часть этих документов устареет, а войска останутся на месте.

– Понимаю, товарищ Сталин.

– С пленением когда хотите выступить?

– После первичной обработки документов и первых допросов. Думаю, через три‑четыре дня. Немцы уже знают, что Гот исчез, но пока не понимают, жив ли он и что именно оказалось у нас. Пусть ещё немного понервничают.

– Тогда подготовьте сообщение. Фамилию, должность, сам факт захвата и документы. Людей, которые его взяли, естественно, не называть.

– Проведём через Генеральный штаб и передадим в Совинформбюро как результат операции фронтовой разведки, – ответил Василевский.

Сталин отложил лист с материалами по Готу и вернулся к сводке фронта, но почти сразу снова поднял глаза.

– Кто его брал?

– Особая разведывательная группа майора Тихонова.

– Потери были?

– Нет. Гота и документы доставили полностью.

Сталин помолчал, ещё раз посмотрел на лежавшую перед ним папку.

– Представления к наградам готовьте. Тихонова, остальных людей группы и экипаж самолёта оценить по тому, что сделали.

Василевский помедлил.

– При возвращении самолёт едва не атаковали наши истребители. Предупреждение о его прохождении не успело дойти до полка. Один лётчик открыл огонь и прекратил атаку только после опознавания.

Сталин нахмурился.

– Люди пострадали?

– Нет. Самолёт получил несколько пробоин.

– Разобраться, где задержалось сообщение, – сказал Сталин. – Не следует искать виноватого среди первых попавшихся дежурных. Если порядок оповещения позволяет своим истребителям стрелять по самолёту с особо важным пленным, исправлять нужно порядок.

– Будет сделано.

Совещание продолжалось ещё около часа. Василевский доложил о положении в городе, расходе резервов и необходимости усиления переправ через Волгу. К пленению Гота больше не возвращались.

Ночью в Генеральном штабе продолжили сопоставлять немецкие документы с донесениями фронтов и результатами воздушной разведки. Подтверждённые сведения передавали командованию без указания источника, в виде директивных распоряжений.

Отдельная группа готовила вопросы для дальнейших допросов Гота.

Гитлер

Ставка «Вервольф», Винницкая область

13 сентября 1942 года.

К вечеру стало окончательно ясно, что наступление на Сталинград развивается совсем не так, как предусматривалось составленным в штабе Шестой армии планом.

Советская артиллерия открыла огонь буквально за час до начала немецкой артиллерийской подготовки. Удар оказался неравномерным: некоторые позиции русские даже не пытались подавить, зато по нескольким районам сосредоточения, пунктам управления и батареям тяжёлой артиллерии били с такой точностью, что объяснить это обычной стрельбой по площадям было трудно.