На территории временно оккупированной Белорусской ССР в городе Брест полицейскими подразделениями, состоявшими из немцев, а также предателей из украинцев было полностью ликвидировано местное гетто. Всего за год с небольшим в нём погибло около двадцати тысяч человек.

Из сводки штаба партизанского движения за 17 октября 1942 года.  

Фон Вейхс

После захвата Гота немецкие штабы не остановились, но начали двигаться в разы медленнее.

Командующие реже ездили привычными маршрутами, совещания переносили при малейшем подозрении, штабные машины выпускали из ворот по одной и с разными промежутками, а перед колоннами теперь всё чаще появлялись сапёры и полевая жандармерия. Офицеры связи меняли автомобили, пакеты передавали через промежуточные пункты, телефонные линии дублировали, и здания, где ещё недавно неделями спокойно размещались штабы, могли опустеть за несколько часов после одного тревожного донесения.

В 6‑й армии эти меры уже начинали мешать работе. Паулюс требовал ускорить бои за Сталинград, дивизии просили боеприпасы, сапёров и пополнение, группа армий постоянно запрашивала сведения о флангах, а обычная поездка командира корпуса на совещание теперь могла растянуться на несколько часов.

Шмидт докладывал об очередной задержке, стоя у карты.

– Командир корпуса отказался ехать через Калач, пока дорогу не проверят повторно. Передовая машина обнаружила провод в канаве.

– Мина? – спросил Паулюс.

– Старый полевой телефонный кабель, герр командующий.

Паулюс медленно поднял глаза.

– Они задержали командира корпуса из‑за собственного кабеля⁈

– После Гота никто не хочет первым объяснять, почему не остановился перед подозрительным проводом.

Паулюс ничего не ответил, подписал распоряжение, приказал прислать на совещание другого представителя и снова повернулся к карте Сталинграда.

Главное командование группы армий «Б» находилось далеко от переднего края, в Старобельске, и управлять оттуда войсками, растянутыми от Воронежа до Сталинграда, становилось всё труднее. Доклады шли через несколько узлов связи, представители армий тратили часы на дорогу, а полученные сведения иногда успевали устареть ещё до того, как попадали на стол командующему.

В начале ноября генерал‑полковник Максимилиан фон Вейхс распорядился подготовить передовой командный пункт ближе к Калачу, где можно было собирать представителей 6‑й, 4‑й танковой армии, румынских соединений и авиации, не заставляя каждого из них добираться до Старобельска.

Место выбрали западнее Калача, возле старой машинно‑тракторной станции. До войны там ремонтировали тракторы и хранили горючее, теперь немцы восстановили два кирпичных корпуса, поставили несколько деревянных бараков и огородили территорию.

Снаружи всё выглядело как обычная ремонтная база вермахта. Во дворе стояли грузовики с поднятыми капотами, возле забора лежали старые гусеницы и колёса, рядом с мастерской дымила кузница, днём по территории ходили люди в грязных рабочих комбинезонах и таскали ящики с запчастями. Возле дороги висела табличка с номером ремонтной роты.

Основные помещения находились ниже. Под мастерскими усилили перекрытия, проложили телефонные линии и вентиляцию, в бывшем складе оборудовали узел связи, спрятав антенны в кронах деревьев. Генератор поставили в глубокой яме и вывели выхлоп через длинную трубу к оврагу. Штабные машины должны были останавливаться в разных дворах, после чего офицеры проходили к командному пункту пешком.

Даже зенитные орудия вынесли в сторону, прикрыв ими одновременно дорогу, переправу и несколько складов, чтобы батарея не указывала на штаб при первом же просмотре аэрофотоснимков.

От случайного взгляда маскировка защищала хорошо, но несколько снимков, наложенных один на другой, показали совсем другую картину.

Первый кадр сделал экипаж разведывательного самолёта, фотографировавший переправы через Дон. Ремонтная база попала на край снимка и ничем не выделялась. Мастерские, грузовики, сараи, цистерна – обычное тыловое хозяйство.

Через три дня она снова оказалась в кадре. Машины во дворе стояли уже иначе, появилась легковая машина штабного типа, тщательно закрытая брезентом, от одного из корпусов к дороге тянулась свежая полоса засыпанной земли, а возле оврага возник наблюдательный пост, совершенно не нужный обычной ремонтной роте.

Дешифровальщик отметил объект карандашом.

Почти одновременно пришло сообщение местного источника о том, что повреждённую технику на базе почти не ремонтировали. Грузовики приезжали своим ходом и через несколько часов уходили обратно, легковые машины иногда высаживали пассажиров до ворот, а продовольствие поступало в количестве, значительно превышавшем численность людей, которых удавалось увидеть снаружи.

После этого заинтересовались радиообменом в этой точке.

Новый немецкий узел в районе Калача работал короткими сеансами, часто менял частоты и не совпадал ни с одной известной дивизионной или тыловой сеткой частот и сеансов. Несколько перехваченных сообщений связывали его одновременно со штабом 6‑й армии и командованием 4‑й танковой.

По отдельности каждый признак ещё можно было объяснить. Вместе их оказалось достаточно, чтобы материалы передали в Разведывательное управление Генерального штаба.

Павел Сергеевич Руденко просмотрел снимки, справку агентуры, радиообмен и приказал наложить на карту маршруты штабных автомобилей, замеченных за последние десять дней.

К вечеру вокруг ремонтной базы сошлось несколько карандашных линий. Машины не шли к ней прямо, часть сворачивала заранее, часть на несколько часов исчезала на вспомогательных дорогах, однако после таких перемещений радиоузел возле мастерских почти всегда начинал работать активнее.

Руденко вызвал офицера авиационной разведки.

– Что здесь?

Майор несколько секунд изучал снимки.

– Узел управления. Возможно, запасной командный пункт армии.

– Почему не склад со связью?

– Склад не меняет режим работы после прибытия трёх легковых машин. И шесть телефонных линий в разные стороны возле склада тоже обычно не закапывают.

– Снять крупнее сможете?

– Сможем. Только тогда немцы поймут, что место нас заинтересовало. Сейчас база попадает на снимки как часть района. Если пройдём прямо над ней, они либо усилят маскировку, либо переедут.

Руденко ещё раз посмотрел на фотографию.

– Тогда больше не летайте.

Через час материалы лежали у Василевского.

Начальник Генерального штаба отдельно просмотрел донесение источника, сверил время движения машин с работой радиостанции и только после этого спросил:

– Какой уровень?

– Не ниже армии. Есть основания считать, что это передовой пункт группы армий «Б».

– Вейхс там бывает?

– Постоянно нет. Основной штаб остаётся в Старобельске. Но если здесь собирают командующих армиями, он должен появляться лично.

– Когда?

– Пока не знаем.

Василевский положил снимок рядом с картой.

– Бомбить пустые мастерские не будем. Нужно наблюдение с земли.

– Предлагаю группу Тихонова, – сказал Руденко. – После Гота других кандидатов на такую работу у меня нет.

Василевский поднял глаза.

– Они четыре дня как вернулись.

– Потерь и раненых нет. Штурмовать им ничего не придётся.

– И не позволять. Их задача – найти объект, подтвердить Вейхса и вызвать авиацию. Восемь человек не должны воевать со штабом группы армий.

– Так и поставим.

– Самолёты подготовить заранее. Не после сигнала начинать искать полк, экипажи и боекомплект.

– Две девятки «Пе‑2». Следом можно дать штурмовики.

– Хорошо. Только через штаб фронта настоящую причину удара не проводить. Для остальных – обычная работа авиации по цели, обнаруженной разведкой. Кто даёт координаты, должны знать несколько человек.

Руденко сделал запись.

– Если Вейхс не появится?

– Пусть наблюдают, сколько смогут. Увидят другого крупного начальника – запросят решение. Без подтверждения цель не трогать.