– Цел?

– Да. Пошли.

Они успели добежать до северного оврага, когда над головами нарастил вой моторов.

Первый взрыв ударил где‑то за спиной настолько тяжело, что земля под ногами качнулась. Следом пришёл второй, третий, несколько разрывов слились в один грохот, по склону осыпалась сухая земля.

Никто не остановился.

Группа уже уходила на север, когда над ними прошли «Ил‑2». Через несколько секунд сзади ударили реактивные снаряды и заработали авиационные пушки. Дым над ремонтной базой поднялся настолько высоко, что его было видно даже из следующей балки.

Тихонов оглянулся один раз.

Центральной мастерской уже не было, над двором поднимались несколько столбов дыма, горели машины. Остальное можно было узнать позже.

– Быстрее. Сейчас сюда стянут всё, что есть возле Калача.

Немцы действительно перекрыли дороги очень быстро. К городу пошли машины полевой жандармерии, пожарные команды, санитарный транспорт и подразделения охраны, над районом появилась авиация.

Разведчики не пытались идти к Дону напрямую. Копытин вёл группу по оврагам и балкам, обходя дороги, поэтому до темноты удалось пройти всего несколько километров.

На северо‑западе продолжала работать артиллерия.

Ночью неподалёку прошла немецкая колонна. Грузовики двигались без света и почти вплотную друг к другу. В кузовах сидели усталые солдаты, среди них попадались раненые, следом тащили две противотанковые пушки. Последняя машина заглохла на подъёме, её быстро столкнули в сторону, чтобы не задерживать остальных.

Утром появились румыны.

Они шли небольшими группами, иногда без оружия и почти всегда без строя. Один отряд занял хутор, через который должна была пройти группа, но спустя два часа снялся и ушёл, даже не выставив нормального охранения.

– Фронт прорвали, – сказал Тихонов.

– Наши? – спросила Катерина.

– Если бы немцы наступали, эти бежали бы в другую сторону.

К вечеру дорога к Дону оказалась забита транспортом. На восток двигались штабные машины, тягачи, грузовики и повозки, несколько колонн пытались разойтись на одном перекрёстке, офицеры кричали друг на друга и разворачивали машины в разные стороны.

Группа переждала движение в камышах возле небольшой протоки.

На следующий день Калач уже слышал бой с запада.

Тяжёлые орудия били всё ближе, над степью стояли чёрные столбы дыма. Мимо прошли несколько немецких танков, затем санитарная колонна и пехота, которую полевой жандарм пытался остановить возле развилки. Люди обошли его и продолжили движение.

Тихонов развернул карту.

Первоначальный путь к своей линии больше не имел смысла. Фронт двигался навстречу.

– Пойдём на северо‑запад. Если наступление идёт на Калач, там и встретим наших.

– А если немцы ударят навстречу? – спросил Борис.

– Тогда узнаем раньше, чем хотелось бы.

Ночью прошли ещё около пятнадцати километров, один раз пропустили танковую колонну, двигавшуюся слишком далеко, чтобы различить знаки на броне.

Перед рассветом Восканян остановил людей у края посадки.

– Техника с запада.

Все залегли.

Сначала появились два мотоцикла, затем танк с десантом на броне, следом ещё несколько машин и грузовики с пехотой.

На башнях были красные звёзды.

Тихонов достал белую ткань, привязал к автомату и один вышел к дороге.

Десант заметил его сразу. Башня повернулась, несколько автоматов направились в его сторону.

– Свои! Разведка!

Танк остановился метрах в двадцати. С брони спрыгнул капитан в чёрном комбинезоне.

– Документы!

Тихонов медленно достал удостоверение и специальный пропуск. Капитан прочитал их в свете фары, посмотрел на людей, выходивших из посадки, и вернул.

– Откуда идёте?

– От Калача.

– Через немецкий тыл?

– Разведка. – Тихонов пожал плечами.

Капитан усмехнулся.

– Тогда вовремя вышли. Мы к мосту идём. За нами корпус.

– Когда начали?

Танкист удивлённо посмотрел на него.

– Девятнадцатого. Юго‑Западный фронт прорвал румын, теперь идём замыкать кольцо. Вы там совсем без связи сидели?

– Почти.

– Забирайтесь. До штаба корпуса довезём.

Разведчики разместились на двух танках. Сулакшин прижал к себе радиостанцию, Катерина устроилась за башней, Борис наконец снял с плеч тяжёлый мешок.

Колонна снова тронулась.

Мимо проходили «Т–34», тягачи, грузовики с пехотой, орудия. Над Калачом поднимался дым, а где‑то под ним теперь лежали остатки передового штаба группы армий «Б».

Танки шли к мосту через Дон.

В кабинете, где проходило заседание ГКО, находились Молотов, Ворошилов, Маленков, Берия, Микоян и Вознесенский. Василевский стоял возле карты с папкой последних донесений, доставленных менее часа назад.

– Кольцо замкнули? – спросил Сталин.

– Полностью, товарищ Сталин. Войска Юго‑Западного и Сталинградского фронтов соединились в районе Советского. Калач и мост через Дон у нас. Передовые части уже разворачиваются на внешний фронт.

– Немцы пытаются выходить?

– Пока отдельными группами. Общего приказа нет. Паулюс просит разрешения оставить Сталинград, германское командование решения не приняло.

Сталин провёл трубкой вдоль красной линии на карте.

– Сколько окружили?

Василевский раскрыл папку.

– Пока получается не меньше трёхсот восьмидесяти тысяч. После уточнения тылов, аэродромных частей и остатков румын число может перейти за четыреста.

Молотов поднял глаза.

– Ждали меньше.

– Значительно меньше, – согласился Василевский. – Первоначально считали главным образом боевые части в самом Сталинграде. В кольцо попали армейские тылы, связь, зенитчики, строители, аэродромное обслуживание и части, которые откатились с флангов.

– Ошиблись неплохо, – заметил Сталин.

– Для результата хорошо. Для ликвидации хуже. Потребуется больше артиллерии, боеприпасов и времени.

Ворошилов наклонился над картой.

– Внешний фронт успеем создать? Немцы резервы потянут.

– Уже выводим части на Чир. На некоторых участках идём быстрее расчёта. Западнее Дона противник пока не успел собрать серьёзный заслон.

Сталин посмотрел на Василевского.

– Вейхс?

– Его передовой пункт уничтожили утром девятнадцатого, практически одновременно с началом нашей артподготовки. Вместе со штабом. По имеющимся данным, там находились начальник штаба группы армий, оперативный отдел, связисты и представители нескольких подчинённых соединений.

Берия поднял голову.

– Сам Вейхс подтверждён?

– Официально немцы о его гибели пока не сообщили. Но после налёта он ни разу не появился ни в радиообмене, ни в служебной переписке. Несколько пленных штабных офицеров считают его погибшим.

– Что уничтожение штаба дало нам по времени? – спросил Сталин.

Василевский подошёл ближе к карте.

– Сутки точно. Возможно, несколько больше, но это уже трудно отделить от общего разгрома румынских флангов. Самое важное – они запоздали у Калача. Подвижные части начали стягивать поздно, переправу заранее не прикрыли, приказ уничтожить мост пришёл, когда наши уже подходили к городу.

– А если бы Вейхс остался на месте?

– Мог раньше потребовать отвода подвижных частей к Дону, поставить заслон у Калача и вовремя взорвать мост. Операцию это вряд ли сорвало бы, но соединение фронтов задержалось бы. За лишние сутки несколько дивизий и часть тылов вполне могли выйти из будущего кольца. Кроме того, под удар попали несколько десятков высших офицеров. Командиры дивизий, начальники штабов, и другие важные фигуры.

Сталин некоторое время смотрел на карту.

– Значит, удар пришёлся вовремя.

– Очень вовремя, товарищ Сталин. Днём раньше самого Вейхса там ещё могло не быть. Днём позже штаб уже получил бы первые сведения о наступлении и начал рассредоточиваться.

Микоян перелистнул лежавшую перед ним справку.

– Как нашли?

– Первоначально воздушная разведка, радиоперехват и агентурные сведения. Но приезд Вейхса подтвердили с земли непосредственно перед налётом.