Сегодня с Лански мы пришли принимать работу в одной из ночлежек на Мотт-стрит. Прошло полтора месяца с перестрелки в центре города и со встречи с Рузвельтом. Личных встреч у нас больше не было, зато мы встречались с парнем человека, который фактически курировал его предвыборную программу — Джеймса Фарли. Не самими Фарли, до этого уровня я еще не дорос. Но мне сделали несколько прямых намеков на то, какие перспективы нас ожидают, если я возьмусь помогать всерьез.

Практически напрямую сказали, что если мы поможем городу избавиться от гувервиллей, то у меня будет поддержка на самом высоком уровне. До президента пока, конечно, не дойдет, но только пока — они тоже верили в то, что Франклин займет в конечном итоге свое место в Белом доме.

Так что я спешно взялся за этот проект. Через наши с Костелло общие знакомства с мэром мы выкупили с полтора десятка зданий по сильно заниженным ценам. Которые потом купили на деньги фонда уже по завышенным, и все равно получили все обратно в качестве оплаты за финансовые услуги через аффилированные с Лански компании. Ну и акциями, которые частично оставили на вырост, а частично слили по нынешним ценам, отбив затраты.

Моя империя росла, иначе и не скажешь.

Пришлось потратиться на ремонт — здания находились не в лучшем состоянии, но за месяц справились. Помещение было достаточно большим, мы прошлись по комнатам, в которых пахло свежим деревом и краской — ремонт закончили не так давно.

Рабочие таскали простые трехъярусные кровати, тяжелые, но надежные. В итоге в каждом из помещений этого здания находилось по восемнадцать спальных мест, а таких помещений во всем здании было двенадцать штук, по три на каждом из этажей. Итого получается двести шестнадцать коек на здание. А таких зданий пятнадцать.

И это убирало с улиц больше трех тысяч бездомных. А если учесть, что они будут ночевать тут не каждый день, и постоянно будут меняться. Это позволяло убрать гувервилль в том же центральном парке.

Ну еще я распорядился пройтись по району и предложить жителям квартир пускать к себе тех, у кого были деньги расплатиться. За небольшую плату, с субсидиями от нас же, и с обещанием строгого порядка, который держался на авторитете Организации. В общем получалось, что мы нашли жилье семи-восьми тысячам человек.

Удивительно, но мы оказались не единственными, кто это сделал. Мадам Сент-Клер и Бампи устроили ночлежки для своих чернокожих сородичей еще до нас. Без благотворительного фонда, потому что она отказалась работать с нами. Она вообще в последнее время вела себя достаточно дерзко, пусть и не забывала платить положенную мне долю. Впрочем, это компенсировалось почтением, которое демонстрировал Бампи, а он сейчас решал гораздо больше вопросов.

Лански шел спокойно, плечо и бок его уже не беспокоили, все было в порядке. Он в целом быстро восстановился, и это радовало — меньше всего мне хотелось, чтобы он потерял волю к жизни, впал в депрессию, или чтобы с ним случилось что-то подобное.

Кстати, из попавших в больницу выписался и Терранова. Он все-таки пережил инсульт и теперь находился дома, за ним ухаживала Тереза, его дети, ну и нанятые мной врачи. Он даже начал снова говорить, пусть и так, будто ему в рот была набита каша. Но ходить не мог.

— Хорошие печки, слушай, — проговорил он, дотронувшись до одной из печей, которая стояла в углу помещения. Аккуратно потрогал бок, пусть и знал, что не обожжется — печь-то никто не топил сейчас.

— Да, — кивнул я. Печки были как две капли воды похожи на наши буржуйки, большие такие, чугунные. — Бруни нашел поставщика.

— Да я знаю, — кивнул он. — Мы же и их выкупили по завышенной цене. Но тут холодно не будет, даже зимой. И можно, если что, картошки в углях напечь или белье просушить.

— Да лишь бы смотрели, — ответил я. — Только пожара нам еще не хватало.

— Парни присмотрят, — сказал он.

Да, ночлежки — это не только жилье, но и рабочие места. Кто-то ведь должен содержать все в порядке, убираться, ну и следить, чтобы не было конфликтов и драк. Ну и пьянство пресекать — пусть алкоголь до сих пор остается нашим основным бизнесом, я не позволю людям просто бухать и валяться по ночлежкам.

— И вентиляция нормальная, не угорят.

— Не угорят, — кивнул я. — Трупы нам тут не нужны.

В этом помещении кровати уже стояли, и рабочие заносили тонкие, но чистые матрасы. Я сильно опасался того, что тут разведутся клопы — есть такая вероятность, но зимой с ними можно будет легко справиться, периодически выбрасывая эти матрасы на мороз — путь твари дохнут, они его не терпят. Ну и можно будет обрабатывать, наверняка химия какая-нибудь уже есть, пусть я в этом и не разбираюсь совершенно.

Еще в углу была пара простых жестяных умывальников. Но горячей воды не предполагалось — это было бы слишком дорого в обслуживании, свою котельную держать. Да и не было ее в этом здании, как не было и отопления. Поэтому нашим подставным их и продали по бросовой цене.

В целом эта ночлежка у меня ассоциировалась с «Незнайкой на Луне», и с ее антикапиталистическими, даже с антиутопическими мотивами. Были там такие же ночлежки, в которых Незнайка и Козлик ночевали после того, как их опрокинули с акционерным обществом «Гигантских растений» Фига и Мига.

Совсем не детская книжка, но в детстве была одной из моих любимых.

— Что-нибудь еще надумал-то? — спросил я. Мне было интересно послушать про схемы отмывания, которые сообразил Лански. Все-таки он был финансовым гением, а эти ночлежки не требовали больших расходов, из-за чего отмывать столько денег, как через кухни, не получится.

Лански улыбнулся — похоже, что он приготовил что-то интересное.

— Ночлежки закупают белье через те пять фабрик, которые принадлежат нам, — начал он с явным удовольствием. — Простыни, наволочки, полотенца. Это расходы фонда, все задокументировано. А что нужно делать с бельем по мере того, как оно пачкается?

— Стирать, — не задумавшись ответил я.

— Вот то-то и оно, стирать. Реджинелли и Скьяво в доле с Фарино вложились в сеть прачечных. Мы возим белье в прачечные и платим деньгами фонда. Те показывают выручку, платят налоги, а остальное достается нам.

Ну вот, те самые прачечные, через которые «отмываются» деньги. Оно же на английском звучит как «money laundry», что и означает «прачечные для денег». Капоне делал так же, пусть ему это и не особо помогло, но они там просто завышали доход.

— Звучит чисто, — сказал я.

— Это только первый слой, — кивнул Лански. — А еще, как ты и сказал, мы выдаем одежду. Каждый, кто придет сюда, получит комплект простых вещей из расчета один на сезон. Джинсовые брюки, джинсовые куртки, рубашки, носки. И их мы тоже закупаем у наших же производителей. Деньги идут из фонда на фабрику, фабрика показывает производственный доход, платит налоги, выводит прибыль владельцу. Владельцы платят нам.

— Забавно это, — я покачал головой. — Мы платим сами себе через благотворительный фонд.

— Ну, — он поправил очки. — Мы тоже нуждающиеся. Нам нужно бизнес развивать, как ни крути, да и запасы налички уже подходят к концу. Слишком много проектов взяли. Но Куба, к счастью, уже начинает отбиваться. Через год-другой выйдем в ноль, а потом начнем складывать прибыль по карманам.

Я помолчал немного. Да, с Кубы пошли первые потоки денег, но если учесть, что мы делили их с несколькими Семьями, пока что затраты на покупку заведений не отбились. Хотя богатеи местные ехали играть в казино, да и на рекламу мы тратились не зря. Там теперь достаточно интересные люди ездили, промышленники и прочие.

— Все легально, Чарли, все задокументировано, все платят налоги. Подкопаться сложно.

— Захотят — раскопают, конечно, — пожал я плечами.

— Захотят — раскопают. Но любую схему при желании можно вскрыть. А им это пока что не надо, даже самые ретивые не берутся. Мы же делаем их работу.