Костелло наверняка сможет найти подходящего кандидата, у него всегда находились люди для таких деликатных поручений. Можно будет использовать кого-то из мелких мошенников или шулеров, которые задолжали нам денег. Предложить сделку, освобождение от долга в обмен на маленькое представление перед прокуратурой.

Но спешить с этим однозначно не стоит. Нужно тщательно подготовиться, чтобы не переиграть самого себя. Я могу вызвать подозрения раньше времени, и тогда весь план обернется против меня самого.

Нужно все хорошенько обдумать, обсудить со своим консильери. Спешка в таких делах до добра не доводит, а Дьюи пусть и слишком несдержан и слишком хочет меня посадить, но он не дурак. Если почувствует, что его разводят, это может обернуться последствиями.

— Поехали в клуб на Малберри, — сказал я Марчелло.

— Да, босс, — ответил он и повернул машину в нужном направлении.

В клубе на Малберри оказалось удивительно многолюдно. Куча народа, лишившись работы, пришла проводить досуг одним из немногих доступных им способом. Пили бесплатный кофе, ели выпечку, которую мне бесплатно привозили из ближайших пекарен, играли в карты. На мелочь, так что полиция до этого не докопалась бы, тем более, что ее легко можно было просто высыпать в карман и сказать, что играют они без интереса.

Едва я вошел, как меня выловил Фарино. Он, похоже, ждал меня тут, и Костелло сказал, что после встречи я отправлюсь в социальный клуб, откуда я обычно вел дела. Он был одним из наименее влиятельных капо нашей Семьи, статусом ушел недалеко от обычного солдата, но при этом все равно был членом Организации. И я должен был его выслушать.

Я осмотрелся, убедился, что мой столик в глубине зала свободен, и что никто к нему не подойдет и не подслушает. Сказал ему подождать меня там, а сам пошел к стойке с кофейником и налил себе чашку уже выдохшегося. Сделал глоток, после чего отправился на свое место и сел.

— Ну и в чем дело? — спросил я.

— У меня есть проблема, — сказал он. — Парни Бонанно открыли игорный клуб на нашей территории. Официально он только для своих, они не переманивают наших игроков, но все равно мне это не нравится.

Я поморщился. С чего бы это Джозеф полез на мою территорию? Ему своей не хватает? Бывшая Семья Маранцано, а ныне Семья Бонанно держала огромную территорию, практически весь Бруклин, едва ли не четверть города. Больше, чем у Профачи и Мангано вместе взятых.

— Ты уже что-нибудь сделал? — спросил я.

— Пока нет, босс, — он покачал головой. — Хотел сперва посоветоваться с тобой, прежде чем туда лезть.

— Хорошо, правильно поступил, — кивнул я. — Тогда вот как поступим. Отправь к ним людей, и пусть вежливо объяснят, что это не их земля. Узнай, кто открыл этот клуб. Я позвоню Джо и выясню, с его разрешения ли это произошло.

— Может, ты просто с ним поговоришь? — спросил Фарино. Ему явно не хотелось ввязываться в конфликт.

— Чтобы говорить, нужны детали, — ответил я. — Но давайте без крови, нам не нужна очередная война. Так что… Выясни все, а потом позвони мне и сообщи.

— Да, босс, — кивнул он и поднялся.

И ушел. Я выпил еще кофе, осмотрелся. Социальный клуб воспринимался уже как дом родной, а после отсидки прошла уже неделя, и я снова влился в дела. А то первую пару дней сидел и ловил себя на мысли, что вообще не слушаю, что мне там говорят.

А теперь вот все нормально. Да и…

Марчелло остановил какого-то парня, который попытался подойти к столу. Я осмотрел его — выглядит нормально, обычный работяга, потом жестом показал — мол, пропусти. Он подошел, склонил голову и проговорил:

— Дон Лучано.

— Садись, — сказал я.

Он сел, сложив руки на столе, после чего сказал:

— Я пришел просить о справедливости, дон Лучано.

Мне оставалось только выдохнуть. Ну вот, опять придется решать вопросы, которые на самом деле должна взять на себя полиция. Опять кого-то обидели. Надеюсь, в этот раз хотя бы без сексуального насилия обошлось.

— В чем вопрос? — спросил я.

— Я — таксист, — сказал он, похоже, решив начать издалека. — Вожу людей, работаю как проклятый — нужны деньги, чтобы кормить семью.

— Наемный? — уточнил я.

Сейчас таксисты делились на два рода — наемные и собственники. Наемные брали машину в аренду у компании, многие из которых были аффилированы с нами, а у собственников были свои желтые машины, и они работали на себя. Что-то подсказывало мне, что долго так не продлится, потому что в конечном итоге таксистов станет слишком много — работы у людей нет, а водить машину по городу много ума не надо.

— Нет, — он покачал головой. — У меня собственная машина. Я долго на нее работал, потратил почти все, что скопил, но купил.

— Так в чем вопрос-то? — не понял я.

— Не так давно меня попытались прогнать с одной стоянки, — сказал он. — Там уже было три машины, парни вышли и потребовали у меня уехать, чтобы я не отбивал у них клиентов. Я сказал, что никуда не поеду, и что стоянки общие.

— И что в итоге? — уточнил я, уже понимая, к чему идут дела, и что это первая ласточка будущих проблем среди таксистов.

— Когда я на следующий день вышел из дома, то увидел, что шины у моей машины проколоты, а фары разбиты. У меня ушли почти все сбережения на ремонт. И я думаю, что это те самые парни. Я запомнил их лица и номера машин. А потом сходил к той стоянке, и увидел, что они там постоянно трутся.

— И ты хочешь, чтобы мы с ними поговорили? — спросил я.

— Нет, дон, — он покачал головой. — Я хочу, чтобы вы разрешили мне с друзьями с ними поговорить.

Я на секунду замер. Он серьезно, что ли? А зачем он тогда вообще ко мне пришел?

— Погоди, — остановил я его. — То есть ты хочешь сказать, что тебе нужно мое разрешение, чтобы подраться?

— Да, дон, — кивнул он с достоинством.

Лестно. Лестно, мать его, что даже такие проблемы без меня уже не решаются. А ведь он — горячий итальянский парень, и мог бы поступить совсем иначе — просто собрать толпу своих корешей с битами, прийти, избить самих таксистов, а потом разнести их машины.

— Где эта стоянка? — уточнил я.

— На Деланси, — ответил он. — Рядом с бильярдной.

Интересно. В этой бильярдной постоянно время Сигел проводит. Уж не его ли люди эти таксисты? Надо спросить.

— Стефано, — крикнул я одному из своих подручных, который как раз варил новый кофе. — Подойди сюда.

Он двинулся в мою сторону, поставив кофейник, подошел.

— Съезди с этим человеком, куда он скажет. Зайдешь в бильярдную на Деланси-стрит, спросишь там Бена Сигела, ты его знаешь. Если что, скажешь, что от меня, и узнаешь, его ли это парни. Если его — то пусть разберется с ними, объяснит им, что нельзя обижать простых работяг.

— Да, босс, — кивнул он.

— Если не его… Поговори с ними сам, объясни, и скажи, что за ремонт нужно было заплатить. U caspisti?

— Да, босс, — снова кивнул он. Он вообще был немногословным, но парень крепкий, и даже трое простых работяг ему не смогут ничего сделать.

— Дон, — проговорил парень. — Я бы хотел разобраться с этим сам.

— Зачем? — спросил я. — Они знают, где ты живешь. В следующий раз они подкараулят тебя там, и проколотыми шинами ты уже не отделаешься. Насилие порождает насилие, парень. Лучше решать вопросы словами. К тому же, тут я решаю, кого бить, а кого нет.

Это надо обозначить сразу, чтобы он понял, что монополия на насилие в этом квартале только у меня. Мне не нужны лишние драки.

— Я понял, — кивнул он.

— Все, идите, — сказал я.

Потом подошел следующий проситель. Так продолжалось около часа, я выслушивал, причем приходили и высказать благодарность за прошлую помощь, а кто-то принес долги, и несколько пухлых конвертов с мелкими купюрами отправились в сейф, который находился в задней комнате социального клуба.

А потом позвонил телефон. Марчелло подошел к аппарату, поднял трубку, послушал, что-то ответил, а потом повернулся ко мне.