Когда кофе разогрелся, Дьюи вернулся к столу с двумя чашками. Поставил их на стол. Гость полез за фляжкой, открыл ее и предложил:

— Будете?

— Я не пью, — покачал головой молодой прокурор.

— А я выпью, — пожал плечами тот и щедро налил в чашку чего-то темного.

Потом гость огляделся, будто на столе чего-то не хватало, и вдруг попросил:

— А сахар можно?

Дьюи нахмурился, а потом кивнул, поднялся, отправился к кухне, достал сахарницу с полки и вернулся. Гость кинул несколько кусочков сахара в кофе.

— Вы тоже добавьте, — сказал он. — Сахар дает энергию, так мне отец говорил. А разговор нам предстоит еще долгий.

Дьюи подумал и сделал то же самое. Он знал, что сахар дает быструю энергию, а сейчас ему этого не хватало.

— А теперь самое главное, — проговорил Дьюи. — Стрельба в августе, когда убили Вакси Гордона. Лучано был там?

— Был, — кивнул гость. — А еще там был Сэл Бруни и двое его людей. Это их нашли убитыми в машине. Я не знаю как, но Бруни и Лучано умудрились перебить всех нападавших. Но это неудивительно — Лучано очень хорошо стреляет, он не одного человека убил за последний год.

— Кого еще? — тут же спросил Дьюи.

— Я не так много знаю, — Джованни покачал головой. — Знаю, что была история на Кубе, которая закончилась настоящей резней. Там двое местных плантаторов поссорились, и один из них натравил на своего соперника наемников. Они украли жену этого плантатора и девушку Лучано. Тот собрал людей, все вместе они напали на похитителей и убили всех.

— И давно это было?

— Около года назад, — ответил мужчина.

Дьюи разочарованно покачал головой. Этого к делу не привяжешь.

— Зато я знаю, кто убил Массерию и Маранцано, — будто почувствовав разочарование собеседника тут же подхватил гость. — С Массерией Лучано лично не участвовал, но это были его люди — Лански, Анастазия, Костелло, Багси Сигел. А Маранцано он убил лично. Они приехали к нему в офис и зарезали ножами.

— Вы были там?

— С Массерией — нет, там собрались только свои. С Маранцано — я был водителем, что именно произошло в офисе не видел, остался внизу. Но когда они спустились, я забрал их и отвез в безопасное место.

— А Шульц? — спросил Дьюи — Его тоже убили по приказу Лучано?

— Этого никто не знает, — покачал головой Джованни. — Я знаю, что у Шульца и Лучано был конфликт, потому что Чарли поддержал местные гарлемские банды. Но насколько я знаю, он его не убивал. И никто ничего не слышал — Шульц просто исчез.

Дьюи, в общем-то, из-за этого не расстроился. Убийства Гордона и убийства Маранцано достаточно для того, чтобы отправить этого макаронника на электрический стул. А вскрывшаяся подноготная по поводу фонда… Этого хватит для того, чтобы инициировать проверки, которые вскроют махинации. И это лишит Лучано общественной поддержки.

Человек, который был для города святым, снова превратится в обычного грешника. А потом отправится туда, куда полагается — в ад. Дьюи проследит за этим лично, и дело тут уже не столько в амбициях. Это дело принципа.

Дьюи зевнул — все-таки столько ночей не спал, так что неудивительно, что усталость взяла свое, посмотрел на своего собеседника. Глаза, откровенно говоря, слипались.

— Вы понимаете, что мне нужна будет защита? — спросил Джованни.

— Понимаю, — кивнул Дьюи. — И мы вам ее обеспечим. Вы сможете покинуть штат или страну, какое-то время вас будут охранять.

— Хорошо, — кивнул Джованни. — Именно поэтому я и пришел к вам лично, а не в полицию. Слишком много полицейских на жаловании у людей Лучано.

— Я вас понимаю, — Дьюи снова зевнул и залпом допил свою кружку кофе. Стало немного легче. — Но вам нужно будет выступить в суде. Вы согласны?

— Согласен, — кивнул гость. — Я на все согласен, лишь бы отойти от дел и обеспечить свою безопасность.

— Тогда мы договоримся… Я думаю, сегодня вы можете переночевать у меня, а завтра мы поедем в прокуратуру, и вы перескажете моему начальству все, что рассказали мне.

— Я согласен, — кивнул мужчина. — Знаете, сэр. Вам не кажется это ироничным?

— Что именно? — спросил Дьюи.

— Ну. Вы все это время были правы насчет Лучано, когда гнались за ним. А теперь единственный, кто может спасти вас — это другой преступник. Странное дело, верно?

— Да… — ответил Дьюи и снова зевнул, откинулся на спинку стула, сложив руки на груди. — Меня выставили сумасшедшим, политически ангажированным и одержимым идиотом. А я все это время был прав.

— Вы были правы, — кивнул Джованни. — Просто система оказалась сильнее вас. Когда на одну чашу весов ставят справедливость, а на вторую — деньги и связи…

Но Дьюи этого уже не слышал. Он заснул.

Джованни поднялся, посмотрел на Дьюи, который так и остался сидеть, свесив голову. В его фляжке на самом деле был не алкоголь, а такой же кофе, только смешанный с сильным снотворным — хлоралгидратом, которое уже через несколько часов нельзя будет определить в крови. И когда прокурор отказался пить, он отправил его за сахаром, а потом просто поменял чашки местами.

Дьюи все-таки слишком сильно хотел поверить, что ему в какой-то момент наконец повезло. И не заметил подмены. А теперь он уснул и оказался в его полной власти.

Джованни поднялся, вытащил из кармана тонкие кожаные перчатки и надел их. После чего приступил к делу. Первым делом он отправился в ванную и обнаружил там то, что искал — длинную бельевую веревку. Забрав на кухне нож, он вернулся, отрезал веревку и смастерил петлю, после чего накинул ее на крюк для крепления люстры. И поставил под нее стул.

Потом вытащил свой револьвер из кармана Дьюи, поднял самого Томаса, который, так и не открыв глаз, пробормотал сквозь сон:

— Что вы со мной делаете?

— Вы сильно устали, Томас, — ответил ему Джованни. — Я укладываю вас спать.

— Да… Да… Устал.

Джованни заставил Дьюи, который не соображал, что происходит, и совсем не сопротивлялся, встать на стул, после чего накинул ему на шею петлю. А потом резким движением выбил стул из-под ног.

Веревка натянулась, послышался хруст, тело Дьюи выгнулось. Потом послышался звук опорожняющегося кишечника. Все, готово.

После этого он принялся убирать следы своего пребывания. Забрал листы бумаги, которые успел исписать Дьюи его показаниями, оставив лишь те, что были там до этого — материалы по делу Лучано, старые газетные вырезки и заметки. После этого начисто вымыл обе чашки, протер их полотенцем и убрал сушиться. Взял это же самое полотенце и принялся стирать отпечатки со всех мест, к которым мог прикоснуться — со спинки стула, стола, дверных ручек, самой двери. Свет оставил включенным, вышел за дверь, захлопнул ее, протер снаружи.

Убедившись, что никого нет в коридоре, он спустился вниз по лестнице, вышел на наружу и оказался на мокрой от дождя улице.

Он был профессиональным убийцей и знал как действовать так, чтобы не оставлять следов. За это его и ценили.

И очень скоро он растворился в темноте ноябрьской ночи.

Когда Дьюи не явится на работу, кого-нибудь отправят проведать его дома. И они обнаружат его мертвое тело. Тело человека, который так верил в себя и свои силы обеспечить закон и справедливость, что после всего свалившегося на него просто сломался, не выдержал и наложил на себя руки.

Конечно, они будут искать следы убийства. Но не найдут.

Приглашение пришло на следующий же день, причем официальное. Это был плотный конверт с гербом штата Нью-Йорк, который мне доставил домой один из помощников Джеймса Фарли. Меня с женой приглашали на торжественный прием в резиденции губернатора в Олбани по случаю победы на выборах.

По уму, он должен быть гораздо более масштабным, чем тот благотворительный вечер, на котором я был. Потому что к письму прилагался список приглашенных, среди которых я заметил множество знакомых по газетам имен — политики, промышленники, банкиры, представители прессы. И Кеннеди там снова был.