Бен на секунду нахмурился, будто оскорбился, но секунду спустя его лицо просветлело, и он кивнул.

— Справедливо, — сказал он. — Если честно, я и сам не горю желанием копаться в цифрах. Пусть Мейер этим занимается, у него голова в таких вещах лучше варит.

— Именно, — Лански слегка усмехнулся. — А то знаю я тебя, Бен, размахнешься на итальянский мрамор для пола, а потом окажется, что денег нужно не миллион, а три.

— Ну я же не настолько безрассудный.

— И это говорит человек, который схватил гранату и выкинул ее в окно, — заметил Костелло.

Багси посмотрел на него, а секунду спустя расхохотался в голос. Ну да, эта история с гранатой сделала его знаменитым по всему городу.

— Первый транш будет через неделю, — сказал Мейер. — Начнем быстро. Деньги пойдут мимо налоговой, все-таки Куба вне юрисдикции США. Рабочих будем нанимать на месте?

— Да и нет, — сказал я. — Специалисты все будут американцами, пусть Бен подберет их. Часть рабочих пусть будут местными, а еще часть мы возьмем в Гарлеме. Это будет в какой-то мере даже дешевле, чем платить кубинцам.

— Тогда работаем, — Бен потер ладони друг о друга.

— И еще кое-что, — сказал я, посмотрев на Сигела. — Постарайся следовать бюджету. Я понимаю, что тебе захочется все сделать по высшему разряду, но сперва составьте с Мейем смету, позови и своих архитекторов. Не выходи за рамки. Договорились?

— Да если надо будет, я свои вложу, — сказал он. — Это же проект всей жизни получится.

— Не обязательно, — я покачал головой.

— В смысле? — Сигел посмотрел на меня.

— Ну… — я улыбнулся. — Возможно, тебе придется когда-нибудь построить еще одно казино. Но уже в Америке.

— В Атлантик-сити? — спросил он. — Там уже все поделено. А азартные игры вне закона.

— Увидишь, — сказал я, взял свой бокал и вернулся на кресло.

Они уже скоро все узнают. Меньше полугода осталось, и тогда поймут, какой смысл был в покупке такого количества земли в Неваде. А там можно будет начинать строить заправки, мотели и прочее.

Еще бы, блин, деньги откуда-то на все это найти. Есть понимание, что если мы выделим еще миллион на покупки вискикурен, а перед этим на казино-отель на Кубе… Сколько у нас останется на оперативные расходы?

Да, это, мать его, инвестиции в будущее, и уже к сороковым это все принесет не миллионы, а десятки миллионов. И имущество фонда тоже, конечно. А уж про золото я молчу — уже через четыре года оно в два раза вырастет в цене, и его можно будет очень выгодно продать.

— Мне это нравится, — вдруг сказал Бен, сворачивая чертеж обратно. — Знаете, парни, мне это нравится даже больше, чем-то, чем я обычно занимаюсь.

— В смысле? — спросил Костелло, приподняв бровь.

— Ну, вышибать зубы там, стрелять, — Бен слегка пожал плечами. — Это не так круто. Вот строить что-то красивое, что-то, что будет приносить людям радость, а нам деньги. Это же гораздо лучше.

— Ты постареть резко решил, что ли? — спросил у него Бруни.

— Да нет, почему, — проговорил Сигел слегка обиженным тоном, вкладывая чертеж в тубус. — Просто я нашел то, что мне действительно по душе.

На секунду в помещении повисла тишина, а потом Костелло не выдержал и расхохотался. А следом за ним остальные. Я тоже не выдержал и рассмеялся.

— Бенни Сигел, архитектор, — проговорил сквозь смех Костелло. — Кто бы мог подумать, а?

— Не смейся, Фрэнк, — Бен усмехнулся, но не обиделся. — Может быть, через пару лет депрессия закончится. Все богачи Америки увидят мое казино и захотят, чтобы этот же человек строил им особняки. Открою архитектурное бюро и буду крутиться в высшем обществе, обсуждать с богачами дизайн.

— Представляю тебя на светском приеме, — сказал я. — Будешь с богатыми дамами обсуждать узоры на обоях. И прикинь, даже стулом нельзя будет никого избить.

— А что, было бы неплохо, — Бен подмигнул.

— Но вообще, парни, — заметил я. — Это означало бы, что свою репутацию все-таки можно исправить.

— Это как? — посмотрел на меня Бруни.

— Ну вы слышали анекдот такой, — сказал я и принялся рассказывать: — Заходит старый ирландец в паб, заказывает себе пинту пива. Жизнь подходит к концу, и он начинает ее вспоминать. Говорит: «За свою жизнь я посадил самый красивый сад на всей Эйре. И что, кто-то называет меня Макгрегор садовод? А видели мост, который ведет через нашу реку? Его построил я, и кто-то называет меня Макгрегор строитель мостов? Но стоило один раз отыметь козу…»

Все снова расхохотались, причем на этот раз громче всех Багси, он даже стал колотить себя ладонью по бедру. Смеялись много, практически до слез, прекратили только минуты через три. Потом Костелло неожиданно посерьезнел и сказал:

— Ты смотри, чтобы тебя наш Макгрегор не услышал.

— Да ладно вам, — я улыбнулся. — Вы же все равно никому не расскажете. А если захотите пересказать — лучше поменяйте фамилию.

— Да уж, — Лански покачал головой. — А ведь и ты тоже — пример человека, который изменил свою репутацию. Был гангстером, а теперь за тебя сам Рузвельт впрягается.

— Ну, получается, что старый ирландец был не прав, — я улыбнулся.

— Но ты мне скажи, Бен, — повернулся Мейер к Бенни. — Ты хоть раз в жизни чертежный карандаш держал до этого проекта?

— Нет, — без тени смущения проговорил Багси. — Но я умею видеть красоту, вы же сами видите. Идея-то была моя, а рисовал все уже настоящий архитектор.

— Ну, идея действительно неплохая, — оставалось только признать мне. — Розовые фламинго эти особенно… Как ты их вообще придумал? А так — неоновые вывески, роскошь посреди тропиков. Богачам это понравится, особенно тем, кому захочется сбежать от серости и унылых лиц людей. От кризиса, короче.

— Именно об этом я и думал, когда все это придумывал, — тут же заявил Сигел. — Люди устали от плохих новостей. Страдают-то не только бедняки, но и богачи, многие потеряли почти все. И им нужно место, где можно забыть обо всем хотя бы на несколько дней. Место, где всегда царит праздник.

Я поднялся, поставил свой бокал на стол и кивнул Лански — мол, наливай. Остальные тоже подошли, Мейер разлил по бокалам виски. Я поднял свой и проговорил:

— Ну, тогда за «Фламинго».

Остальные подняли свои бокалы вслед за мной, и мы все выпили.

Разговор продолжился уже на другие темы. Опять выборы, профсоюзы, новости из Чикаго, где обнаружили нью-йоркский след, и как решить проблему. Но краем глаза я поглядывал на Багси, который все так же улыбался, как будто сбылась его детская мечта.

За этот год я узнал его достаточно неплохо, а в памяти настоящего Лучано так вообще была информация о почти всей его жизни. И мы оба знали его как жесткого парня, отчаянного бойца и очень вспыльчивого и импульсивного человека. Пусть и преданного.

И мысль о его судьбе в той истории, которую я знал, не выходила у меня из головы. А я ведь давно дал себе слово, что не дам ему умереть так глупо. Буду внимательно смотреть за этим проектом, чтобы траты не вышли из-под контроля, и чтобы никакие подозрения в растратах или воровстве не омрачили наши отношения.

Бен был неплохим парнем, он мне нравился. И он заслужил шанса построить что-то прекрасное.

В воскресенье утром мы отправились на мессу в Старую Церковь Святого Патрика на Малберри-стрит. Я оделся в лучший костюм, Гэй же наоборот, настолько скромно, насколько это было возможно.

Народа собралось достаточно много, в том числе и «наших друзей» пришло немало. Костелло с женой, Бруни с женой, Анастазия, Винни с Роуз и еще десятка полтора из членов Семьи. Ну и не наших тоже хватало, все-таки это была одна из немногих больших католических церквей в Нью-Йорке, вот и собрались.

Когда мы прошли внутрь, я увидел, что зал буквально переполнен, и даже сесть не всем хватило места. Гэй я усадил, а сам остался стоять, уступив свое место какой-то женщине. Женщин тоже было очень много.

Я заметил, что чем сильнее начинались проблемы в обществе, с этим кризисом и всем остальными, тем больше народа ходило в церковь. Похоже, что люди пытались найти утешение, и с моей точки зрения это было абсолютно нормально. Церковь для того и нужна, чтобы дать людям утешение.