Но есть у меня такое ощущение, что чем лучше идут дела, тем чаще возникают проблемы.

Вдруг Богу помолиться захотелось. Пусть даст мне времени и сил, чтобы закончить задуманное и все-таки поменять историю. Я ведь не просто так это делаю, я планирую спасти множество людей. Не столько для себя ведь.

Ладно, надо подготовиться к завтрашней встрече, прикинуть, какие у меня есть ресурсы для всего этого, и как себя презентовать Фарли. Разговор ведь пойдет о конкретных вещах.

Поток просителей закончился, я откинулся на спинке стула, открыл блокнот и принялся записывать свои мысли. На русском латиницей, как обычно.

Марчелло подвез нас к «The Colony» без четверти восемь. Я вышел из машины, а потом помог Гэй, придерживая ее за руку. Она надела темно-синее платье, достаточно свободного кроя, чтобы скрыть живот. Сверху накинула норковую накидку и увешалась украшениями, которые я периодически дарил ей — я не привык экономить деньги на своей женщине, да и это выглядело бы подозрительно, с учетом того, что раньше Чарли буквально заваливал ее подарками.

— Как я выгляжу? — спросила она, слегка дотронувшись до уголка глаза. Похоже, что она тоже волновалась, потому что я сказал ей, с кем нам сегодня предстоит встретиться.

— Прекрасно, как и всегда, — я улыбнулся.

Марчелло и еще один парень — его свояк, как я выяснил, остались охранять машину, а мы двинулись в ресторан. Вошли, метрдотель сразу же узнал меня, вежливо поздоровался и проводил к столику в глубине зала. Там мы могли побыть в уединении, и никто не подслушал бы, о чем именно мы планировали разговаривать.

Фарли с супругой уже ждал нас, они приехали раньше. И когда мы подошли, оба поднялись.

— Мистер Лучано, — сказал Фарли, протянув мне руку. Я ее пожал, а он чуть склонил голову и добавил. — Миссис Лучано. Рад знакомству.

Фарли не выглядел могущественным человеком, он был забавным, толстоватым и лысым. Хотя и про Капоне можно было подумать, что он просто забавный толстячок, а вот если копнуть глубже… Там волосы могут дыбом встать.

— Взаимно, — ответил я. — Моя жена, Гэй. Это — мистер Джеймс Фарли, а это, я полагаю, миссис Фарли.

— Элизабет, — представилась его жена, под стать ему, тоже полноватая и с добрым лицом.

Мы расселись, официант принес меню. Я заказал томленую говядину и бокал вина — здесь открыто подавали алкоголь, и всем было на это плевать, потому что полиция все равно никогда не вошла бы в это заведение. Гэй — рыбу, супруги Фарли — что-то еще, но я слушать не стал.

Следующие полчаса разговор шел о совершенно посторонних вещах, и болтали в основном женщины. Погода, театральные премьеры, планы на праздники. Элизабет расспрашивала Гэй о беременности, рассказала о своих детях, о родах. Гэй отвечала охотно. Будет забавно, если они подружатся. Такая подруга моей жене, пожалуй, и нужна — не бродвейская танцовщица, и не девушка гангстера.

— А правда, что вы продюсируете новый фильм? — повернулась ко мне Элизабет. — Я видела заметку в газете. Как он там?

— «Ван Хельсинг», — ответил я. — Да, действительно. Более того, я написал сценарий, он по мотивам Брэма Стокера, но без претензий на авторские права.

— Это ужас? — спросила она.

— Ужас, — кивнул я. — В ближайшее время жанр поднимет голову. Нас ждет интересное время.

— Это как-то странно, — заметила Гэй. — Как будто людям не хватает ужасов, которые творятся вокруг.

— Преступность, нелегальный алкоголь, пороки, — кивнул Джеймс Фарли. — Люди идут на все из безнадеги. Я рад, что в нашем городе есть сознательные граждане вроде вас, мистер Лучано.

— Просто Чарли, — ответил я. — Формальности ни к чему.

— Хорошо, — кивнул он. — Тогда меня можете называть просто Джеймс.

— А вы не боитесь, что фильм не пройдет цензуру? Или что его запретят?

— Бетти, я думаю, мы сможем помочь в этом вопросе, — Фарли улыбнулся.

Принесли еду, и какое-то время мы ели. Разговор продолжался во все том же светском русле. Со стороны, наверное, можно было подумать, что мы — две обычные семейные пары, которые решили поужинать вместе.

Потом принесли десерт. Его заказали только женщины. Я залпом допил содержимое своего бокала, а Фарли поймал мой взгляд и едва заметно кивнул в сторону выхода на террасу.

— Не желаете подышать воздухом, Чарли? — спросил он. — Тут вполне неплохой вид на улицу.

— Я бы покурил, — кивнул я и пояснил, поймав удивленный взгляд. — Я не курю при жене. Считаю, что это вредно для ребенка.

— Врачи же говорят, что это полезно, — проговорила Элизабет. — Успокаивает нервы.

— Мало ли, что они там считают, — пожал я плечами. — Не так давно и героин продавали в аптеках, и стоил он считанные центы, считалось, что помогает от кашля. Медицина скоро шагнет вперед, и все поймут, что долгое время мы травили наших жен. Я этого понимать не хочу.

— Тогда пройдемте, — сказал Фарли.

И мы двинулись, оставив женщин за столом, хотя судя по тому, как хорошо у них пошел разговор, это их особо не напряжет — найдут, что еще обсудить. Вышли на небольшую террасу, огороженную декоративными растениями в кадках. Других посетителей не было. Фарли достал портсигар и протянул мне. Отказываться было бы невежливо, так что я взял, прикурил от зажигалки, которую он мне протянул.

— Итак, Чарли, — сказал он, тоже закурив. — Перейдем к делу, раз уж мы одни.

— Слушаю вас, — кивнул я.

— Выборы через две недели, — сказал Фарли. — Губернатор Рузвельт лидирует в опросах и, скорее всего, победит даже без вашего вмешательства. Но нам нужно это лидерство превратить в безоговорочную победу. Тем более, как считаю лично я, эти выборы — всего лишь репетиция перед президентской кампанией через два года.

— Скажите прямо, Джеймс, — проговорил я. — Вам нужны деньги?

Он на секунду замялся, после чего покачал головой.

— Деньги у нас есть, — ответил он. — Достаточно, чтобы провести кампанию как положено. Нам нужны голоса, Чарли, гарантированные голоса. У вас есть влияние на итальянскую общину, ваши друзья тесно связаны с портовым и швейным профсоюзом. Люди, которые… Доверяют вам, должны довериться и тому, кого вы поддержите. А вы открыто заявляете, что вы на стороне демократов.

— Это так, — кивнул я. — Я могу организовать это.

— Более того, — продолжил Фарли, чуть понизив голос, хотя рядом никого не было. — Мне известно о вашем конфликте с прокуратурой. С мистером Дьюи.

— И что с ним? — спросил я. Разговор повернул в неожиданную сторону — я не думал, что он станет говорить об этом. Думал, что мы больше будем обсуждать выборы.

— Дьюи работает под руководством мистера Медали, — сказал Фарли. — А до него работал под руководством Чарльза Таттла, который сейчас баллотируется в губернаторы против нашего кандидата. Оба они — республиканцы, оба из одной команды. А вы, Чарли, открыто поддерживаете демократов, встречались с губернатором лично. Финансируете социальные программы, которые администрация Рузвельта одобряет и поддерживает.

— Так пишут в газетах, — кивнул я. — Что у их преследования помимо всего прочего есть и политические мотивы.

Как будто в газетах пишут не по моему заказу. Точнее не по заказу Костелло — это же он у нас отвечает за связи с общественностью. Как там, «паблик релейшнс», который в будущем будут называть просто «пиар». И очень сильно исказят значение этого слова, называя так обычное продвижение.

— Да, — кивнул он. — Я тоже читаю газеты. Но складывается интересная картина, согласитесь. Молодой прокурор из республиканской команды преследует известного благотворителя, который открыто симпатизирует демократической партии, причем именно в разгар предвыборной кампании. Согласитесь, это выглядит как нечто большее, чем простое совпадение.

Это и не было совпадением. Эти два явления вообще ничего общего не имели на самом деле. Взялся за меня Дьюи еще до того, как я вошел в контакт с демократами. И наверняка у него начальство сейчас требует прекратить докапываться до меня.