Ханна еще спала, настолько рано я встала, а я, покормив Мира и уложив его на кровать, обложила его подушками, оделась и вышла из детской, намереваясь высказать Ардену всё, что я о нем думаю. Но в первую очередь я хотела увидеть Николетту и вернуть ей вчерашнюю пощечину.

Это вчера я не ожидала такого обращения от нее и почему-то надеялась на то, что Арден меня защитит и как-то пресечет ее попытки распускать руки, но этого не случилось, и я вновь возненавидела себя за то, что снова наивно поверила, что кто-то может относиться ко мне с должным почтением, особенно Арден.

Меня сбили с толку слова моего отца, который сказал, что из-за меня Арден потерял связь со своим драконом. Я думала, что в связи с этим он смягчится, ведь знала, что его тянет ко мне. Вот только я в очередной раз обманулась, оказавшись полной идиоткой.

Я была настолько зла, что даже не стала стучаться в спальню Ардена, но не подумала о том, в каком виде могу застать его и Николетту в одной постели.

Когда я нагло вошла внутрь, его в кровати не оказалось, там лежала одна Николетта.

От грохота ударившейся о стенку двери она проснулась и сонно заморгала, с недоумением и прищуром рассматривая источник шума. А когда увидела меня, то недовольно нахмурилась, раздраженная тем, что я ее разбудила.

– Что такое с утра пораньше?! Если не знаешь, чем заняться, иди на кухню, там тебя ждет посуда со вчерашнего раута. Я попросила, чтобы тебе оставили самые грязные котлы.

Николетта противно рассмеялась, явно испытывая удовольствие оттого, что могла надо мной поглумиться, а я вдруг осознала, почему она совсем распоясалась.

Вчера Арден прилюдно всем дал понять, что я не под его защитой и ему всё равно, как ко мне относятся.

– Если так сильно нужна чистая посуда, помоешь сама, – грубовато ответила я, больше не собираясь мириться с несправедливостью.

Николетта открыла рот, но ничего не сказала, настолько опешила, что даже не могла подобрать слов, особенно спросонья.

Она нахмурилась и медленно встала с постели, поправляя лямку ночнушки, уже привычного взору бледно-розового оттенка.

Я едва не усмехнулась, понимая, что она практически зависима от этого цвета.

– Ты! Да как ты смеешь со мной разговаривать в подобном тоне?! Ты хотя бы понимаешь, кто я? – угрожающе произнесла Николетта. – Когда Арден вернется с совещания, я всё ему расскажу, и он всыплет тебе по первое число!

– А ты не сильно-то увлекайся своим статусом, или что, думаешь, что долго продержишься в роли его жены? Некоторые, кто на него вешался, были гораздо более статуснее тебя и имели за спиной более влиятельных родственников. Не думай, что тоже не окажешься за бортом, как и я. Так что советовала бы тебе держать язык за зубами и вести себя подобающе, если не хочешь нажить себе врагов.

Я чувствовала облегчение, разговаривая с ней так, как она того заслуживает. Мне надоело быть терпимой и молчать, поэтому я решила, что больше подобного не произойдет, и я всегда буду отвечать ударом на удар, и неважно, что за этим последует.

Если я так и буду покорно принимать удары судьбы и подставлять вторую щеку обидчикам, чтобы мне влепили вторую пощечину, то никогда не займу свое место в жизни. Сомневаюсь, что мои предки склоняли перед кем-то голову, и я не хотела прерывать эту цепочку.

– Да вы посмотрите, как она заговорила. Что, по собственному примеру говоришь? А ты мне тут советы не раздавай, я не ты, и ситуация у меня другая. К тому же я чистокровная драконица. И как только рожу наследника, стану главной женщиной в роду. А тебе лучше не портить со мной отношения, потому что в будущем только от меня будет зависеть судьба твоего сына. Мало ли, вдруг я решу, что он угроза моему, и отправлю его на плаху. Да и кем ты себя возомнила, что считаешь, что я боюсь тебя? Это себя-то ты называешь потенциальным врагом? Не смеши, ты даже себя и сына защитить не можешь. Или за спиной отца прячешься? Ну и где же он? Пусть ты и признанная дочь, но он тебя не защищает, так что он тоже ясно дал понять, что с тобой можно обращаться, как с отребьем.

Я сцепила зубы, понимая, что в какой-то степени она отражала мнение всего общества, ведь не только ее семья заметила, что мой отец практически никак не отреагировал не то, что на мой развод, но даже и на то, что Аиша была когда-то любовницей Ардена.

Понятно, что Аиша стала жертвой какого-то манипулятора, и я даже примерно предполагала, что это было предложение лорда Бейрута, который хотел избавиться не только от меня и моего потомства, но и от самого Ардена, который, видимо, стоял ему как кость в горле.

Николетта навела меня вдруг на одну мысль.

А какие цели преследует лорд Захран? Ведь и лорд Арден, и лорд Бейрут оба являются его биологическими сыновьями. Может ли быть такое, что он до сих пор общается с Бейрутом, пытаясь отхватить себе больше власти? Ведь Арден с ним, судя по всему, не особо считается.

В этот момент, пока я задумчиво стояла посреди спальни, Николетта накинула на себя пеньюар и подошла ближе ко мне, медленно и грациозно потягиваясь. Она напоминала мне кошку, вышедшую погреться на солнышке, а ей мешала тень бродяжки, и она решила одним взмахом лапы избавиться от конкурентки и проблемы.

Так и произошло.

Она вдруг размахнулась и снова влепила мне пощечину, видимо, вошла в раж, совсем забыв, что сейчас она не находится ни под чьей защитой.

– Вот где твое место, Дарина. Никто тебе не поможет, и ты полностью в моей власти. Даже Ардену нет до тебя никакого дела. Я могу бить тебя сколько угодно, а он даже и пальцем не шевельнет, чтобы тебя спасти. Чтобы ты знала, он даже выговор мне вчера не сделал. Ты понимаешь, о чем это говорит? Я, конечно, переживала в начале, что он снова хочет сделать тебя своей любовницей, да и меня пугало то, что вы истинная пара, но вчера я успокоилась. Ты мой подарок на свадьбу. Твоим появлением в нашем доме он хочет показать, что ты для него ничего не значишь и отныне в его жизни буду царить только я. Так что не питай иллюзий, он просто отдал тебя мне в услужение. Неужели ты не поняла, что твое наказание на рауте было всего лишь предлогом? Так будет всегда, Дарина. Смирись.

В отличие от вчерашнего происшествия, в этот раз я не замерла и не оцепенела, поэтому подняла руку, посмотрела на свою ладонь и резко влепила этой зарвавшейся девчонку ответную пощечину.

Николетту постигла та же участь, что меня вчера. Она замерла, словно была в шоке и не ожидала от меня подобного. Она посмотрела на меня с таким потрясением, что я сразу поняла: ее никто никогда не бил. И тем приятнее мне было стать первой.

– Закрой свой рот, Николетта! Еще раз коснешься меня хоть пальцем, получишь в ответ удар не меньшей силы. Ты меня поняла?

Она, наконец, вышла из оцепенения и, яростно закричав, толкнула меня в грудь, да с такой силой, что я чуть не упала на пол, но удержалась в последний момент.

Я кинулась на нее в ответ и толкнула уже сильнее, после чего мы кубарем покатились по полу, избивая друг друга и потягивая за волосы. Было больно, но я продолжала выплескивать свой гнев на полную.

Мы кричали, рычали, кусались и били друг друга ногами. Кажется, по всему моему телу пойдут синяки, но мне было совершенно всё равно. Я, наконец, выпустила ярость, которая скопилось в моем солнечном сплетении, не находя выхода.

– Что здесь происходит, черт возьми?! – вдруг прозвучал мужской голос, а затем нас обоих разняли, раскидывая по разным сторонам.

В порыве всплеска гнева я не сразу поняла, что это был не Арден.

А когда вскинула голову вверх, то увидела лорда Яниса, отца Николетты. И смотрел он на меня с бешенством в глазах, как на букашку, посмевшую испачкать его рубашку и покуситься на то, что находится под его защитой.

А после меня ослепила боль.

Лорд Янис, кажется, не сдерживал силу удара, поскольку мою щеку буквально обожгло огнем. После этого буквально через несколько секунд в комнату забежала его жена, быстро оценила обстановку и подбежала ко мне, пиная больно вбок.