Я лежала на этом грязном вонючем матрасе и молилась о забвении, чтобы не чувствовать боли, но такого благословения мне не предоставили.

– Как бы вам не накликать беду на себя и всю семью, – тихо произнес господин Нед, но женщины проигнорировали его или фыркнули, сказав, что он несет глупости и не должен принимать мою сторону.

– Мама, обязательно вызывать лекаря прямо сейчас? Может, пусть она помучается? Отец ведь не говорил, что мы должны вызвать целителя сразу же после порки, – воодушевленно спросила Николетта у матери. Кажется, она по-настоящему наслаждалась чужими страданиями.

В детстве я настолько сильно порой ненавидела леди Римму за то, что она меня часто наказывала и оскорбляла, но никогда даже в самые тяжелые времена мне не хотелось, чтобы она исчезла или умерла.

Мне казалось всегда, что жестокость – качество врожденное, и зависит не от чувства ненависти в груди, не от несправедливости или чужих издевательств, а от того, кто эту ненависть испытывал.

Во мне никогда не было той самой жестокости, и зла я никому никогда не желала. Даже мачехе. В отличие от Николетты, в которой были сконцентрированы все отрицательные качества, которые я знала.

Возникла вдруг мысль, что к ней вряд ли кто-то плохо относился, уж слишком у нее скверный характер. Она легко могла дать другим отпор.

А я… Я всегда была слишком слабой и мягкой, немстительной, из-за чего и получала всю жизнь тумаки.

Даже моя сестра Аиша соблазнила моего мужа лишь потому, что знала, что я ей ничего не сделаю, и она останется безнаказанной. Да что уж говорить, я ведь пригласила ее к нам в поместье из чувства привязанности к семье, совершенно забыв, что когда-то и она меня унижала.

– Нет, дочка, твой отец ничего по этому поводу не говорил, поэтому мы не нарушим никаких его приказов, если вдруг забудем, что сегодня нужно вызвать лекаря. Не умрет же она, если останется тут на ночь в таком виде.

Леди Клара рассмеялась, а затем этот смех подхватила и сама Николетта.

– Леди Клара, я забыл сказать вам, что ваш муж передал вам, чтобы вы зашли к нему сразу же после этого. Он хочет обсудить с вами что-то, касающееся вашей дочери, – произнес вдруг господин Нед, прерывая их глумление.

– Насчет меня? – заинтересованно спросила Николетта.

– Ох, дочка, поверь, это не насчет тебя, – вздохнула леди Клара. – В последнее время ты очень радуешь нашего отца, поэтому не беспокойся, сейчас его мысли занимаешь не ты, а, скорее, Ириса. Мы как раз накануне обсуждали ее будущее, так что отец наверняка хочет со мной обсудить ее положение.

– Ну да, Ириса подвела его. Лорд Захран не хочет разводиться ради нее, чтобы жениться на ней, так что единственная участь, которая ее ждет – это быть его любовницей. Ну или наложницей, если законопроект, о котором так грезит наш отец, одобрят. Ничего не имею против его любовниц, которых он хочет сделать наложницами, но не понимаю, зачем ему это. Ни одна из них не родила ему сына, соответственно, у него нет на стороне наследника. Я, конечно, ничего не скажу отцу, но я против этого законопроекта. Как ты думаешь, мама, не будут ли дети Ирисы от лорда Захрана угрозой для меня и нашего с Арденом сына? Не захочет ли она свергнуть меня и посадить на место главы клана своего сына?

Кажется, порой в этой глупой голове всплывали и умные мысли.

Николетта думала, что отец возлагает на нее большие надежды, но на самом деле она была всего лишь одной из его лошадок, на которую он пока что поставил большую часть своих финансов. В то время как Ириса сейчас была запасным вариантом.

Думаю, если в будущем Николетта взбрыкнет и уйдет из-под влияния лорда Яниса, он легко заменит ее Ирисой и устроит переворот, чтобы не терять собственной власти.

– Ох, Николетта, и я надеюсь, что этот законопроект не одобрят, но ты не говори это при отце.

Я подметила, что у Николетты полностью отсутствовала эмпатия по отношению к матери. Она не понимала, что обсуждает семейную жизнь родителей не с подружкой, а именно с мамой, которую так оскорбляет и унижает ее собственный отец.

Она говорит о его любовницах так спокойно, совершенно не задумываясь о том, что ее матери это приносит боль и дискомфорт.

Вскоре они довольно быстро ушли, так что больше я не слышала, о чем шел их разговор, но так тщательно прислушивалась, что не сразу осознала, что дверь они не закрыли.

Но когда возле меня раздались шаги господина Неда, поняла, что он не ушел вместе с ними, а остался.

– Мне очень жаль, леди Дарина. Я не знал, что это вы та, кого так хотела наказать леди Николетта. Если бы я знал, то предпринял бы попытки ее остановить. Вы не переживайте, я сейчас же вызову лекаря. Вам не придется истекать тут кровью до утра. Надеюсь, в обмен на мою помощь о моем участии не узнают ваш отец и лорд Арден.

Несмотря на то что господин Нед изъявлял явно желание мне помочь, я понимала, что это не по доброте душевной. Просто он не хотел себе в будущем проблем ни со стороны лорда Дагана, ни со стороны Ардена, поэтому сейчас так подстраховался, намекая мне, что окажет помощь в том случае, если я умолчу о том, что он присутствовал при моей порке.

Лично к нему я не испытывала никакой ненависти, понимая, что он лишь подчиненный лорда Яниса и выполнял его приказ.

Да и к тому же я настолько сильно хотела, чтобы меня избавили от этой саднящей невыносимой боли, что готова была и вовсе забыть о господине Неде навсегда.

– Д-да, – выдохнула я из последних сил, а затем потеряла сознание от истощения и боли, уплывая в благословенную темноту, где не было ни агонии, ни кровоточащего тела, каждая клеточка которого источала боль.

Когда я пришла в себя, то надеялась, что всё, что со мной произошло, это сон, но боль в спине не давала мне усомниться, что мои надежды тщетны. Она была уже не такая саднящая и острая, как до того, как я потеряла сознание, но ощутимый дискомфорт приносила.

– Моя леди, вы в порядке?

Голос Ханны послужил мне бальзамом на душу, и от избытка чувств я моментально расплакалась, совершенно не беспокоясь, как это выглядит со стороны.

– Что ты сделал, лекарь? Почему она плачет?! – раздался грубой и недовольный голос Ардена. Вот уж кого я точно не ожидала услышать.

– Я мастер своего дела, лорд Арден, и сделал гораздо больше, чем могли бы сделать другие лекари в такой печальной ситуации. Можете вызвать кого угодно, но никто не справится с этим лучше меня, так что если леди и плачет, то явно не из-за меня.

Голос лекаря не был мне знаком, я подметила это краем сознания, а сама при этом продолжала истерично плакать. Никак не могла остановиться, выплескивать эмоции наружу, ведь так мне становилось гораздо легче. И совершенно всё равно, кто видит меня в таком уязвимом состоянии.

Моя душа была переполнена облегчением, что мои страдания, наконец, окончены, и я больше не проведу в том подвале ни дня.

Несмотря на то что я уже успокоилась, плач никак не желал прекращаться, и я не могла его остановить, хоть уже и начала практически задыхаться.

– Сделай что-нибудь! Ее накрывает истерика! – прорычал Арден лекарю.

– Я могу наложить на нее успокаивающее заклинание, но оно имеет побочные эффекты, которые могут не понравиться леди. Вы уверены, что мне стоит это сделать? Отвар был бы более щадящий, но мне нужно хотя бы пять минут, чтобы смешать травы, а еще кипяток.

– Спустись на кухню и принеси горячей воды, – приказал Арден Ханне, пока она причитала вслух, что мне нельзя так сильно нервничать, ведь я кормящая мать. – А вы, лекарь, не теряйте времени и готовьте свой отвар.

Слова моей кормилицы меня и отрезвили. Мысль о сыне заставила меня чуть успокоиться, и плач постепенно начал стихать. Всё, о чем я теперь могла думать – это мой сын Мир.

Никакой страх не стоил того, чтобы лишать моего сына материнского молока и подпускать к нему постороннюю кормилицу. Этого я совсем не желала, поскольку теперь и вовсе опасалась жить в этом доме, но выбора как такового у меня не было.