– Это сделано специально? – пробормотала я тихо, но Арден услышал.

– Империя выкупила все таверны рядом со стихийными телепортами, чтобы поблизости никто не жил. В интересах государства, чтобы их местоположение оставалось втайне.

Я мысленно ахнула, понимая, что это может дать империи преимущество в борьбе с Арьялой, добравшейся до столицы.

Я не стала говорить это вслух, боясь, что кто-то услышит, хотя вокруг на много километров не было ни единой души, кроме нас и кучера, который всю дорогу молчал.

Когда мы подошли к входу, Арден приказал мне с малышом и кучером оставаться снаружи, а сам отправился на разведку. Вернулся он через несколько минут, довольный, и отпустил кучера, приказав ехать на север, домой. Тот не стал спорить и быстро уехал, оставив нас одних.

– Ты ему так доверяешь?

Я задумчиво смотрела в сторону горизонта, где скрылся подчиненный Ардена, крепче прижимая к себе малыша, который сладко спал и не капризничал от долгой дороги.

– Доверие тут ни при чем, Дарина. Даже если его поймают и заставят сказать, куда мы отправились, всё, что он может сказать – это то, что он оставил нас здесь. Прелесть стихийных телепортов в том, что конечную точку назначения невозможно отследить. Никто никогда не догадается, что мы направляемся в западные земли.

– Почему?

– Во время войны это самая небезопасная территория. Западная граница проходит по Аквелласкому лесу, где обозначена официальная граница с Арьялой. Никто не будет нас там искать. Кто в здравом уме отправится под бок к врагу.

Когда мы вошли в таверну и спустились в подвал, я не заметила ничего необычного. Но как только Арден щелкнул пальцами, вокруг его ладони заискрили голубые молнии.

Я испугалась, сделала шаг назад, а затем заметила, как малыш резко открыл глаза, словно почувствовал магию.

Затаив дыхание, я боялась, что он заплачет, но он лишь покосился на Ардена и, казалось, улыбнулся.

– Он не боится? – удивленно произнес Арден, подходя ближе. – Это странно. Обычно младенцы драконов пугаются стихийных телепортов. Это была основная брешь в моем плане.

Арден продолжал изучать малыша, который оглядывался по сторонам, словно что-то увидел в полутьме. Я напряглась, понимая, почему у него такая реакция.

Ведь он не дракон, а метаморф.

– Младенцы драконов, может, и боятся телепортов, но в нем течет моя кровь. Моя мать была человеком, так что в нем преобладает людская кровь.

В этот момент молнии закрутились в круг, постепенно набирая обороты. Арден встал перед нами, чтобы защитить нас в случае опасности. Несмотря на его уверенность в своих силах, я ощущала его волнение.

В подвале поднялся ветер, я прижала малыша к груди и зажмурилась. Очнулась, когда рука Ардена коснулась моей поясницы, а затем он подхватил меня на руки и вошел в телепорт.

Я снова прикрыла глаза и жила лишь ощущениями.

Спустя несколько секунд у меня заложило уши, а в носу засвербило, словно вся кровь прилила к пазухам.

Я продолжала держать Мира, боясь, что мои дрожащие руки дадут слабину. В этот момент вдруг некстати я вспомнила, почему стихийные телепорты так опасны. Люди теряли друг друга во время переноса, и их закидывало по разные стороны мира, и не всегда в безопасные.

Я испугалась, когда сознание начало уплывать в темноту, и резко открыла глаза, проверяя сына. В этот момент голубые молнии перестали сверкать, а нас ослепило яркое белое пламя.

Спустя несколько секунд я ощутила, что мы приземлились на твердую землю. Затем раздался хлопок.

Это означало лишь одно.

Мы прибыли на место назначения.

– Берегись!

Чужой крик предостережения был напрасным, так как через секунду рядом с нами прогремел взрыв.

– Прошу прощения еще раз, господин. Мой сын просто грезит военными магическими разработками, вот и пытается создать точечные бомбы.

Мужчина, стоявший напротив нас, держал за руку своего сына-подростка, а я прижимала к себе Мира, который только успокоился и перестал плакать после испуга.

Я и сама до сих пор дрожала, так как тело, вопреки ясному разуму продолжало трястись, а сердце колотиться.

Я прикрыла глаза, пытаясь отрешиться и восстановить дыхание, и практически не слышала, о чем говорил Арден с местными крестьянами, судя по их одежде, а очнулась, когда моего плеча коснулась его рука.

– Давай мне ребенка, Дарина. Ты сама не своя.

– Всё в порядке. Я его понесу.

Сын поднабрал в весе и был довольно тяжелым уже для меня, но я боялась, что ощутив, что его держат нематеринские руки, снова забеспокоится и пустится в плач.

– Ты вся дрожишь и можешь его уронить. Не спорь со мной и дай мне ребенка.

Голос Ардена зазвучал чуть строже, и я со вздохом подчинилась, признавая его правоту.

Одно дело – спорить с ним, другое – рисковать здоровьем и жизнью своего сына.

Я оглянулась по сторонам и поняла, что перед нами возвышалась мелкая деревенька не из самых зажиточных, а вдалеке прослеживались шпили замка.

– Мы приземлились так далеко? – спросила я, не скрывая разочарования.

Я уже изрядно устала, и сама мысль о том, что придется идти пешком неизвестно еще сколько времени, внушала мне ужас.

– Стихийные телепорты работают с погрешностями, но нам еще повезло. Мы оказались прямо у деревни, а не в глухом лесу глубокой ночью. Как оказалось, прошло уже пять часов с момента нашего входа в телепорт. Скоро стемнеет, так что нам нужно торопиться.

Арден перехватил Мира покрепче и кивнул мне, чтобы я шла рядом с ним. Не сразу я обратила внимание, что рядом с нами нет чемоданов.

– А где наши вещи? Неужели приземлились в другое место?

– Я их спрятал в пространственный карман еще до телепорта, – слегка насмешливо ответил Арден, а я покраснела, коря себя за невнимательность.

Дальнейший наш путь проходил молча. Я оглядывалась по сторонам, поражаясь тому, как бедно тут жил народ.

Деревня, куда нас занесло, производила удручающее впечатление. Небольшие, покосившиеся домики с дырявыми крышами и грязными окнами стояли в беспорядке вдоль узких, грязных улиц.

По деревне бегали худые дети, чьи босые ноги оставляли следы в пыли. Одетые в лохмотья, они выглядели бледными и истощенными. Их лица были грязными, но в глазах всё еще мерцали искорки жизни и надежды. Голодные и больные, они пытались играть среди разрухи, находя радость в малом.

Их родители побросали свои дела и вышли на улицу следом, провожая нас усталыми взглядами.

Ощущение безысходности висело в воздухе, как туман, и мне становилось не по себе по мере того, как мы двигались дальше. Но когда мы оставили деревню далеко позади, легче мне не стало.

Вокруг не видно было ни одного зеленого поля или сада – вместо этого везде простирались пустоши с сухой, потрескавшейся землей. Урожая здесь явно давно не было, и поля, когда-то плодородные, теперь были запущены и заросли сорняками.

– Что тут происходит, Арден? Почему здесь так пустынно? Мы точно прибыли туда, куда нужно? – прошептала я, надеясь, что это всего лишь сон, однако разболевшаяся от голода и усталости голова не давала мне забыть, что это неприглядная реальность.

– Я бы хотел сказать, что удивлен, но нет. Если метаморфы покидают свои земли, после них она больше не плодоносит. Думаешь, почему Арьяла затеяла сейчас войну? Почти вся их территория в свое время была заселена метаморфами, а с тех пор, как на них устроили гонения, и они бежали сюда, в Арьяле с каждым годом становится всё меньше урожая, а некогда плодородные земли превращаются в пустыню без пищи и воды. Так что эта некогда плодородная земля сейчас – безжизненная зона, где доживают свои дни те, кому просто некуда деваться. Видишь все те деревни по ту сторону замка?

Я прищурилась и увидела то, о чем говорил Арден.

– Судя по запаху, принесенному ветром, там ни души. Я удивлен, что мы вообще встретили тут людей. Думал, тут всё давно заброшено.