– Если бы я не знал, что ты была когда-то моей женой, подумал бы, что ты лютая девственница.

Я настолько погрузилась в свои неприятные воспоминания, что не сразу заметила, как Арден успел не только раздеться, но и войти в воду и даже оказаться практически рядом со мной, всего в трех метрах поодаль.

– Что значит "лютая"? Бывает и не лютая?

Никогда бы не подумала, что меня может погубить мое любопытство.

Я не собиралась выходить из воды, пока Арден не покинет купальню. И дело не только в том, что он увидит мои тылы, но и заметит письмо, которое я прячу в полотенце. Им мне обязательно нужно будет воспользоваться, иначе это вызовет его подозрения. Так что мне придется терпеть его присутствие и ждать, когда он соизволит, наконец, уйти.

– Бывают разные невинные девы, Дарина. Тебе ли этого не знать?

– На что это ты намекаешь?

– Вот ты, например, хранила свою невинность не только потому, что так принято в обществе, но и потому, что близость тебя не интересует в такой же степени, как и других.

– Намекаешь, что я фригидная?

Я прищурилась, недовольно глядя на бывшего мужа, и смотрела на него с вызовом. Пусть не думает, что может меня оскорблять. У меня тоже накопились претензии, которые я ему не высказывала. Если он решил, что может вспоминать о прошлом, выставляя меня в невыгодном свете, пусть не думает, что он сам был безупречен.

– Ни на что я не намекаю, Дарина. Ты такая ершистая и видишь во всем двойное дно, хотя я просто констатирую факт. Ты не нимфоманка, разве это плохо?

Я промолчала, не собираясь развивать эту тему и давать ему пищу для размышлений и насмешек, поэтому просто смотрела на него и стояла столбом, продолжая прикрывать себя руками. Благо, что источник был достаточно теплым, и мне не становилось прохладно, даже оттого, что я не двигалась уже некоторое время.

– К примеру, Николетта. Думаешь, если бы она была не аристократкой, а какой-нибудь простолюдинкой, чья невинность не ценится на рынке брачных невест, она бы вышла за меня замуж девственницей? Сомневаюсь. Она просто боится собственного отца, поэтому и не предавалась разврату всё это время.

– Уволь меня от подробностей вашей брачной ночи, Арден.

Я, конечно, знала, что никакой брачной ночи у них не было, как и близости, но контролировала свою речь, чтобы не показать ему, что я всё знаю. Без понятия, каким образом мне удалось подслушать его разговоры в кабинете, но мне это было на руку.

Возможно, сыграла роль связь истинности между нами и тяга его дракона ко мне, но я не противилась этому, во всяком случае, сейчас, когда жизнь моего сына висела на волоске.

– А есть такие, которым вовсе плевать на такие условности. К примеру, твоя сестра Аиша. Думаю, она лишилась невинности с каким-то слугой из вашего дома. Может, кого-то ссылали без объяснения причин?

– Не лучший пример, который ты мог привести, учитывая, что именно с ней ты изменил мне во время нашего брака, когда я рожала нашего сына в муках.

Я поджала губы и тяжело задышала, чувствуя, как учащается мое дыхание и сердцебиение. Мне не нравилось вспоминать о прошлом, а сейчас Арден заставлял меня переживать все эти неприятные моменты снова.

– Почему тебе это так важно? – спросил он.

– Важно что?

Арден подплыл ко мне непозволительно близко. Я сделала несколько шагов назад, но он последовал за мной, и я остановилась, понимая, что он не даст мне далеко уйти.

Источник не был особо большим, и это был бы просто бег по кругу, так что я решила больше не шарахаться от него, чтобы наш неприятный разговор закончился как можно быстрее.

– Измена. Это ведь всего лишь телесная близость, которая не играет такой существенной роли для мужчин. Думаешь, я испытывал какие-то чувства к твоей сестре Аише?

Арден наклонил голову, внимательно изучая выражение моего лица. А я задержала дыхание, пытаясь по его взгляду понять, всерьез ли он задает мне этот вопрос. Вот только он не шутил и не ехидничал. Он и правда не понимал, почему это меня так сильно оскорбило и причинило невыносимую боль.

– Ты знаешь, меня не особо волнует, любил ли ты ее или кого-нибудь еще, – прохрипела я, решив открыть перед ним душу.

Возможно, сыграло роль то, что я ни с кем не обсуждала то, что произошло в поместье в ночь рождения Мира.

– Именно поэтому ты меня никогда не поймешь.

– Но я хочу.

– Хочешь чего?

– Понять тебя и твои чувства.

Взгляд у Ардена был проникновенный, и я отвела свой, опасаясь установить с ним зрительный контакт. Я не хотела с ним сближаться и собиралась уйти из этого дома, как только он меня отпустит. И я надеялась, что это произойдет как можно скорее. Но если мы начнем с ним общаться, то он никогда меня не освободит.

– Этот вопрос тебе надо было задавать в начале нашего брака, Арден. К чему он сейчас? Наш брак в прошлом, а ты женат на другой.

Не знаю, какие у него были мотивы, но он вдруг дернулся после моих слов и выпрямился, после чего его скулы сжались. Взгляд похолодел, а зрачки снова стали круглыми. Его дракон ушел, уступив место человеческой ипостаси.

– Скоро ужин, Дарина. Будь добра, спустись к нему. Я пришлю за тобой служанку.

Арден развернулся и медленно начал выходить из воды. Он довольно быстро оделся, затем пошел к выходу. В самом конце остановился и повернул голову вбок, но затем открыл дверь и вышел.

Мне показалось на секунду, что он хотел мне что-то сказать, но в последний момент передумал. А я осталась стоять в воде, гадая, что всё это было.

Мир сопел, словно я не кормила его несколько дней, хотя это было несколько часов назад, до того как он сладко уснул.

– А он у нас с аппетитом, – произнесла Ханна, а я улыбнулась, поглаживая сына по его густым волосам.

Шевелюрой он явно пошел в Ардена. Такой же черноволосый и слегка кудрявый. Уверена, если обрезать волосы Ардена, они будут также виться.

– Хороший аппетит – залог здоровья. Сейчас нашему Миру это нужно как никому другому.

В этот момент мое настроение слегка испортилось, и я еще больше разозлилась на Ардена, что он тянет с признанием Мира своим сыном. Но теперь я думала о том, что дело вовсе не в том, что он хочет таким образом наказать меня, а в том, что это часть его плана.

Фракция требует от него, чтобы он усыпил бдительность Николетты, а если он признает Мира, то Николетта наверняка заподозрит неладное. Вот только беспокоила меня не она, а ее отец, лорд Янис.

Если он прознает, то воспримет Мира, как конкурента для своих внуков. А этого мне нужно было меньше всего, так как я не могу защитить не то что Мира, а даже себя.

В этот момент прозвучал стук в дверь, и я напряглась, вспомнив, что Арден предупредил меня, что пришлет за мной служанку.

Спускаться и ужинать с Арденом мне хотелось меньше всего, особенно после того, что произошло в купальне, но выбора как такового у меня не было. Складывалось впечатление, что если я не приду, Арден сам поднимется, а это мне было не на руку.

Передав Мира Ханне, я быстро оделась в чистое и открыла дверь, кивнув служанке и сказав ей, что спущусь чуть позже сама.

Она почтительно кивнула и ушла, а я еще минут пять стояла, прислонившись лбом к двери, а затем, собравшись с мыслями, вышла из комнаты.

Я уже хотела пойти к лестнице, чтобы спуститься, но в этот момент услышала девичий стон. Он раздался из спальни Ардена и Николетты.

Я понимала, что подслушивание не подобает леди, однако всё равно подошла и прислонилась ухом к двери, но этого даже не понадобилось. Она была приоткрыта, позволяя мне услышать всё, что там происходило.

– Ну же, давай же, работай, старая рухлядь.

Николетта продолжала бормотать и ударила что-то об стул, а затем я услышала шипение.

– Слушаю тебя, дочь.

Я вздрогнула, сразу же узнав этот неприятный голос. Это был лорд Янис.

– Наконец-то ты ответил, пап. Ты хотя бы представляешь, что произошло, как только вы уехали?