– Если ты знал о том, что нас здесь ждет, зачем мы сюда прибыли?

Он посмотрел на меня, как на дурочку, а я вдруг осознала, что в его действиях был резон.

– Нас здесь не найдут. Некому будет донести до властей Арьялы, что мы прячемся здесь. Никто в здравом уме не приехал бы сюда.

Немного поразмыслив, я напряглась.

– А как мы будем тут жить, Арден? Чем будем питаться? Где добывать…

– Оставь это мне. Твое дело – смотреть за сыном. Остальное тебя беспокоить не должно.

Это единственное, что он мне сказал перед тем, как замолчать и настороженно кидать взгляды по сторонам. Я же смотрела вдаль в надежде, что хотя бы замок окажется заселенным и оживленным, но когда мы подошли ближе, вокруг царила полнейшая тишина.

Здесь явно очень давно никто не жил. Массивные стены из серого камня были покрыты густым мхом и плющом, который цеплялся за каждую трещину, словно стараясь удержать разрушающиеся конструкции. Башни замка, когда-то величественные и грозные, теперь стояли полуразрушенными, с зияющими провалами вместо окон и крошечными осколками витражей, которые еще удерживались в рамах.

Внутренний двор замка зарос дикими растениями и кустарниками, прорывающимися сквозь потрескавшиеся плиты. Сквозь густую зелень пробивались редкие солнечные лучи, создавая причудливые узоры на земле. Путь к замку, когда-то мощеный, был теперь покрыт густым слоем опавших листьев и мусора, что делало его почти непроходимым.

– А здесь есть растительность, – пробормотала я, удивляясь тому, какой контраст был с оставшейся позади деревенькой.

– Видимо, в подземелье есть сохранившийся источник, – ответил мне и пожал плечами Арден, а вот мне показалось, что дело тут нечисто. Всё мое нутро вопило, что здесь есть жизнь, но какая – большой вопрос.

Когда мы преодолели открытые ворота и вошли во двор замка, мне показалось, словно дунул легкий ветерок, издавая какой-то легкий, приятный свист. Словно приветствие живого существа, дождавшегося прибытия того, кого он ждал много лет.

Внутри замка царила глухая тишина. Гулкое эхо шагов разносилось по просторным залам с высокими сводчатыми потолками, украшенными полустертыми фресками и лепниной. Древние гобелены, свисающие со стен, были изъедены молью и покрыты пылью. Мебель, оставшаяся на своих местах, выглядела призрачными силуэтами в тусклом свете, пробивающемся сквозь разбитые окна.

– Как-то мне не по себе. Мы что, будем жить здесь? – прошептала я, когда мы обошли всё поместье и вышли на задний двор.

Вопреки моим предположениям, место, в котором когда-то проживали метаморфы, выглядело не настолько величественно, как рисовалось в моей голове.

– Других вариантов на ближайшее время нет, так что да, Дарина, мы будем жить здесь. Поместье, откровенно говоря, непригодно для проживания, так что выберем одну из пристроек.

Арден кивнул направо, и я обернулась, увидев затем несколько домиков, когда-то явно предназначенных для прислуги.

– Хотя бы не буду бояться, что на голову рухнет три этажа, – пробормотала я, пытаясь найти хоть какие-то плюсы в том, что эта развалюха – наше новое место жительства.

Домик, который мы выбрали, был похож на другие и ничем не отличался, но стоял ближе всего к центру.

– Здесь не помешает уборка, но нужно ведро, вода и тряпки.

– Гляну, есть ли вода в колодце, и насколько она пригодна для питья. Судя по чутью, под землей есть источник, так что смерть от жажды нам не грозит, – ответил мне Арден, и это меня немного успокоило.

Пока Арден продолжил проводить осмотр призамковой территории, я села на стульчик и приложила ребенка к груди. Мир сонно и жадно зачмокал, а я порадовалась, что хотя бы сынок не останется сегодня голодным.

Вскоре он уснул, а я встала и растерянно оглянулась по сторонам. Мне даже некуда его положить, чтобы заняться уборкой, но долго думать над этой дилеммой мне не пришлось.

– В южной части поместья нашлись тряпки и ведра, и я был прав насчет подземного источника. В купальнях в подвале есть как родник, так и озеро для купания.

Внутрь вошел Арден, поставил ведра, наполненные водой, на пол, а затем начал закатывать рукава рубашки.

– Что ты собираешься делать? – удивленно спросила я, не веря в то, что сейчас вижу. Казалось, зрение меня обманывает.

– А не видно? Собираюсь помыть дом, который станет нашим пристанищем. А тебе лучше выйти с ребенком на улицу, чтобы поменьше дышать этой пылью, пока я тут не приберусь.

Отказываться было бы с моей стороны глупостью, поэтому я обхватила Мира покрепче и быстро вышла, вдыхая свежий воздух.

Я посмотрела на шпили центральной башни и прикрыла глаза, борясь с тягой войти внутрь поместья. Что-то тянуло меня туда и звало, но я чувствовала страх неизвестности, поэтому всеми силами отворачивалась от двустворчатых обветшавших дверей и смотрела куда угодно, лишь бы в другую сторону.

Кто-то вдруг обиженно заскулил, словно собака, но сколько бы я ни глядела по сторонам, ни одной живности вокруг не заметила.

Любопытство повело меня пройтись по двору, и этому желанию я не стала сопротивляться.

– Смотри, сынок, когда-то здесь жили наши предки, – шепнула я тихо сыну, чтобы не услышал Арден, и увидела вдруг, что он улыбнулся.

Изучать местность, попутно рассказывая сыну о том, что мы вместе видим, было гораздо легче, чем бродить тут в тишине. Мой собственный голос заставлял остальные гулы утихнуть, и даже мороз по коже исчез, прекратив меня пугать.

Задний двор, который мы решили облюбовать, утопал в буйной растительности, которая безжалостно поглощала всё на своем пути. Когда-то ухоженные клумбы и цветники теперь превратились в дикие заросли сорняков и колючек, которые скрывали следы прежней роскоши.

В центре двора стоял старинный фонтан, когда-то служивший украшением поместья. Теперь его чаша была заполнена мутной водой, покрытой слоем зеленой тины, а статуи, украшавшие его, потрескались и обросли мхом. Вода больше не текла из его источников, и фонтан казался печальным напоминанием о былых временах.

– Думаю, скоро эта проблема решится, сынок, и когда ты научишься ходить, будешь играть около этого фонтана, – говорю я вдруг с воодушевлением Миру, и сама этому удивляюсь.

Чем больше я хожу и изучаю двор, тем больше проникаюсь симпатией к этому месту. Словно это то, чего мне так сильно не хватало. Возможно, это связано с тем, что именно эта земля – мое наследство от деда, и умом я четко осознаю, что это моя собственность, а может, дело в том, что когда-то здесь жили мои предки-метаморфы.

– Только работы предстоит много, – пробормотала я, глядя на дорожки, ведущие в давно заброшенный сад.

Вымощенные камнем, они были покрыты толстым слоем опавших листьев и веток, местами просажены и разрушены корнями деревьев, пробивающимися сквозь камень.

Я прошла по ним дальше, гадая, каким сад выглядел раньше, и воображение рисовало яблоневые деревья, ухоженные кустарники, целые мраморные статуи нескольких поколений хозяев, цветущие клумбы и декоративные вазоны, однако всё, что сейчас осталось от былой роскоши, удручало мой взгляд.

Старые садовые скамейки, стоявшие вдоль дорожек, были покосившимися и покрытыми мхом, некоторые из них вовсе развалились и превратились в груды гнилых досок. Большой каменный грот, служивший когда-то укрытием от летней жары, теперь был почти полностью скрыт за стеной дикого винограда, его арки и колонны едва просматривались сквозь зелень.

Дворцы и служебные постройки, окружавшие двор, были в таком же плачевном состоянии: крыши провалились, окна выбиты, а двери висят на одной петле. В некоторых окнах всё еще можно было разглядеть остатки стекол, покрытых пылью и паутиной.

Упадок и разруха.

Два слова, полностью описывающие мое наследие.

– Ты далеко ушла, Дарина, я боялся, что что-то случилось, – вдруг раздался сбоку обеспокоенный голос Ардена.

Я едва не подскочила от испуга, так как забылась и ушла в себя. Даже Мир не издавал ни звука, словно изучал пространство вместе со мной.