Это же не просто так — устроить агентурную сеть в чужой стране. Ладно ещё где-нибудь Херсонес, Киев, Тмутаракань — места, где русский язык не вызывает вопросов и легко затеряться в толпе. Константинополь же таким местом явно не был. Там каждый чужак на виду. И чтобы узнать что-то, нужно быть своим, или очень хорошо притворяться.

Сам Сергей хоть и представлял, с чего начать, но только так, в общих чертах. Его специальностью была разведка обычная: когда нужно куда-то прийти, кого-то поймать, допросить, выяснить, где что лежит, где что стоит, чтобы потом взорвать или убить. Здесь же всё виделось гораздо сложнее, и было делом не одного года.

Первая задача, конечно, крыша. Причем такая, к которой у византийцев не было бы вопросов. Лучше всего в эти времена, да и во все другие, подходила торговля. Найти кого-нибудь из местных понадежней, и открыть с его помощью магазинчик. Формально это будет купец, торгующий помаленьку всякой всячиной. На деле же точка, куда стекаются слухи и откуда уходят донесения.

Параллельно искать людей которым нечего терять. Это могут быть разорившиеся ремесленники, беглые рабы, обедневшие монахи, проститутки, уличные торговцы, лодочники, водоносы. Те, кого не надо вербовать «идейно», а можно просто платить.

Но главной целью был человек, который сам бы вращался в высоких кругах. Тут вариантов немного: либо кто-то из греков, обиженных на василевса или на чиновников, либо кто-то из наёмников — варягов, русских, болгар, — из тех что служили в императорской гвардии и которых в городе было немало. Варяг — идеально: он и «свой» для северян, и не «чужой» для греков, он видит, кто входит во дворец, кто с кем шепчется, кто получает деньги, а кто — немилость. С таким человеком можно было говорить открыто, потому что он и сам понимал: если что — его не спасут.

Связь по которой передавались бы донесения, одна — корабли. Купеческие, может быть, военные, те, что могут передать зашифрованное письмецо или перевести что-то нужное.

В идеале это выглядело бы так: торговое подворье у причала, пара лодочников, один варяг в гвардии, один монах-переписчик, который знает, что говорят в патриархии, и один грек-чиновник, который задолжал и готов на всё. Плюс — несколько «глаз» на базаре и в порту. Всё вместе — не больше десяти-пятнадцати человек. Но если они работают аккуратно, то через год-два можно знать о Константинополе больше, чем знает сам василевс.

Мысленно построив идеальную агентурную сеть, Сергей наконец уснул.

А когда проснулся, первым делом посмотрел в окно. Там было всё так же серо, но по ощущениям — а чувствовал он себя выспавшимся, — наступил уже следующий день.

Прислушался: тишина. Ни скрипов дивана, ни звуков дыхания. Ничего. Потянулся к слуховому аппарату, нацепил его, щёлкнул переключателем. Тонкий писк сменился звуками взрыва.

Ещё не осознав, что случилось, он подскочил и в два прыжка вылетел на балкон. Покрутил головой: всё тихо, капает дождь. Но справа идёт огромная чёрная туча, и из неё бьют молнии, оглашая округу ударами грома.

— Чтоб его… — выругался Сергей.

Он постоял ещё немного, глядя на грозу. Потом вернулся в комнату, умылся, сел завтракать.

На столе лежала завернутая в полотенце лепёшка, кусок сыра, в тарелке ломти жаренного мяса, кружка с остывшим кофе. Он жевал механически, особо не «прислушиваясь» к вкусу. Мысли уже свернули в другую сторону.

Как сделать так, чтобы ударить именно туда, где будет находиться василевс?

Корабли подходят к Босфору, «единороги» бьют по дворцу. Если знать, где он в этот момент, вполне можно накрыть. Но где? Василевс не сидит на месте. Он двигается, прячется, у него сотни покоев, переходы, тайники. Нужен человек внутри. Наводчик.

Шансы накрыть всю верхушку стрельбой с кораблей были хорошие. И не воспользоваться ими Сергей считал непозволительной роскошью. Один залп и империя, потеряв голову, на время ослепнет и оглохнет А там — можно и поговорить.

Так, стоп.

А Владимир?

Он даже жевать перестал. Не может же быть, что у великого князя нет своих людей в Константинополе. Он не первый год княжит. Он же с ромеями и воевал, и торговал, и роднился. Наверняка у него там есть связные. Если так — то это шанс.

Воодушевлённый идеей, Сергей даже доедать не стал. Отодвинул лепёшку, встал, оделся, и двинулся вниз, на первый этаж.

Шёл осторожно, держась за перила. Боялся, что снова заштормит, но всё было в порядке. Даже показалось, что другое ухо что-то услышало — не через аппарат, а само.

Дверь открыла медсестра Инга, — та что сообщила Сергею о рождении сына.

Там, в самом начале, она была другой. Молодая, полненькая, круглолицая, с ямочками на щеках, всё время улыбалась. Теперь она постройнела. Щёки впали, ямочки исчезли, руки стали сухими, жилистыми. Ногти коротко стрижены, без следа краски. Улыбалась теперь она редко, говорила коротко, по делу.

Жила она одна, но встречалась со своим начальником — Андреем. Отношения они не афишировали, но Сергей не раз замечал их вместе. Да и по тому, как они смотрели друг на друга, было ясно: это не просто коллеги.

Сергей поздоровался, девушка посторонилась, пропуская.

Он заглянул в комнату. Владимир лежал на кровати, услышав шаги, повернул голову.

Сергей обернулся к Инге:

— Прогуляйся, будь добра.

Та вышла, обрадовавшись возможности отойти. Сказала что через часок вернется. Сергей уверил что дождется, и прикрыл за ней дверь. После чего подошёл к Владимиру.

Сел, поздоровался, спросил:

— Ну как ты, княже?

Князь поохал, приподнимаясь на локтях, сказал:

— Твоими молитвами, воевода. Такое ощущение, словно после исповеди той что-то во мне сработало. Ты только тогда ушёл — мне сразу лучше стало. Теперь потихоньку даже уже гулять выхожу. Далеко, правда, не пускают, — по горнице, да к окошку. Но мне и это в радость.

Князь наконец принял сидячее положение, потянулся за стаканом на столе, выпил половину, поставил на место, сказал:

— По лицу вижу: не просто так пришёл, не здоровьем моим поинтересоваться.

Сергей кивнул:

— Ничего-то от тебя, княже, не скроешь. Дело у меня действительно важное и совершенно секретное.

Князь сдвинул брови и пристально уставился на Сергея:

— Говори, воевода. Чем смогу — помогу. Не смогу — так посоветую.

Сергей хмыкнул:

— Вот именно совет-то твой мне и нужен.

— Спрашивай.

— Думаю я спалить одного ромейского злодея вместе с его городишком.

Владимир нахмурился. Он сразу понял кто имеется ввиду, посмотрел недоверчиво, хмыкнул:

— Шутишь, воевода?

Сергей помотал головой:

— Да нет, какие уж тут шутки. Вполне серьезно, негоже так делать, мы к нему с добром, а он нам чем отплатил?

Владимир опустил глаза.

— Только знаешь что… — продолжил Сергей — не хотелось бы людей мирных зря гробить. Как-то бы узнать, куда стрелять, так чтобы наверняка. Есть такая возможность? Найдётся у кого спросить?

— Спросить-то найдется, — ответил Владимир — только вот кто спрашивать станет?

— Да хоть я.

— Тебе не ответят. А людей нужных, сам понимаешь, у меня сейчас под рукой нет. — Он помолчал, глядя в потолок. — Да и вообще, воевода. Наказать василевса — это конечно хорошо. Только очень не вовремя.

Сергей хмыкнул.

— Почему не вовремя?

— Потому что не Царьград сжигать сейчас надо, а Киев брать. Причем немедленно. Святополк уже вышел, Ярослав на подходе. Если сядут они на стол — назад не открутишь.

Сергей нахмурился.

— Подожди, князь. Я думал сначала с ромеями разобраться. Василевс нас предал, договор нарушил. Мы имеем право на войну.

Владимир криво усмехнулся.

— Имеете. Только если ты уйдёшь на Царьград, оставив Киев Святополку, — вернёшься ты не в свою землю, а в чужую. Пока ты воюешь с ромеями, Ярослав и Святополк поделят Русь, и ты тут будешь никем. Даже со всеми твоими пушками.

Сергей помолчал, переваривая.

— То есть, ты предлагаешь сперва Киев забрать?