— Именно, — кивнул Владимир. — Потом всё остальное. Пока ты в Киеве — ты великий князь. А без Киева ты просто воевода, которого рано или поздно выдавят.

Сергей вспомнил расчёты по походу на столицу Руси и поморщился. Пороги, волоки, обозы, месяцы пути. И всё это — только чтобы сесть в чужое кресло, которое ещё и придётся удержать.

А Владимир, видно, уже всё прикинул. Он знал как быстро девятиэтажники перебрасывают людей и грузы, и решил что они доберутся до Киева раньше, чем туда подойдут его сыновья. И тогда войны можно будет избежать, просто потому что они окажутся там первыми.

Сергей вздохнул, отгоняя эти мысли.

— Ладно. Возьмём Киев. Дальше что?

— Дальше придётся решить с ордой. Ты же понимаешь, что никакой она тебе не союзник, и если ты дашь ей слишком много, она закончит там — и придёт за тобой.

Сергей кивнул. Орда — враг номер один, это и так понятно. Но они надеялись что пока жив дед кагана — советский танкист, эскалации не будет. Для Владимира же орда была просто ордой — степью, которая всегда готова напасть. Он не знал, что у неё есть тормоз.

— А что с тобой делать, князь? — сменил тему Сергей — Ты вроде очухался. Как быть?

Владимир долго молчал. Потом ответил.

— Никак. Оставь меня мёртвым.

— Почему?

— Потому что если я вернусь сейчас, — князь посмотрел ему прямо в глаза, — начнётся война. Мои сыновья уже пошли против меня. Они не отступят. Они будут драться. И тогда ты получишь то, чего меньше всего хочешь: резню внутри Руси. Вместо того чтобы воевать с ромеями, ты будешь воевать с Ярославом, Святополком, Олегом, Глебом. И тогда не только василевс, но ещё и орда этим воспользуется.

— Так они и так будут драться. Да что будут, они уже начали!

— Отправь к ним послов. Дай им шанс сдаться. Прости, если сдадутся. Если ты начнёшь убивать своих, навсегда потеряешь Русь.

Сергей вздохнул. Для него это было слишком много и слишком сложно.

— Я в этом мало понимаю, князь, — признался он. — Я вояка. Моё дело стрелять. А тут…

— А тут надо думать, — усмехнулся Владимир. — Ты не первый, кто не понимает. Научишься…

Сергей кивнул. Возможно так и будет. Только времени на это сейчас нет. Да и желания, если честно, тоже.

От князя он уходил озадаченным. И это ещё слабо сказано.

Он надеялся узнать про Константинополь — получил всё с точностью до наоборот: на Киев. Но и это был не выход. По воде не пройти. Тащить по суше — опять на телегах, через реки, через горы, через леса. И это учитывая что у врага теперь тоже есть и пушки, и порох. Сухопутная война — это совсем другое. Они к ней не готовы, и будут готовы ещё не скоро. Отбиться здесь, за стенами, — одно. На море повоевать — приемлемо. А в поле, линейным строем, под картечью, да против княжей конницы — вообще не вариант.

Но в любом случае решать не Сергею и не Владимиру. Такие решения принимаются только на общем совете. Там, где каждый скажет своё, и где всё будет взвешено.

Совет собрали вечером, на закате.

В квартиру все не помещались, поэтому решено было провести его на крыше. Там, между метательных машин, пушек, ракетных установок и прочего чем было забито небольшое, в общем-то пространство, устроили что-то вроде временного лагеря. Натащили стульев, лавок, принесли стол, поставили доску с картой.

Сергей понимал что это вызвано необходимостью, ибо внизу не соберешься, высока вероятность утечки. Но поход на девятый этаж, на крышу, дался с трудом, хоть он и обошёлся без посторонней помощи. Садиться не стал, заняв место с краешку, возле парапета. Но его заметил Колян, и принёс табурет.

В центре за столом сидел Максимов, по обыкновению с трубкой, но пока не прикуренной. Присутствующие разбились на группки и в ожидании начала общались по-своему: Цой что-то объяснял Лидии Яковлевне, Магомед спорил с Гороховым, Дронов стоял между ними и поворачиваясь то к одним, то к другим, периодически вставляя какие-то фразы. Петров стоял в окружении остальных офицеров, говорил что-то. Сергей не слышал о чем идет речь: на крыше было ветрено, да аппарат у него был не настолько чувствительный. Поэтому в ухе стоял бестолковый набор звуков.

Он знал, что за последние дни собирались не раз, но меньшими составами, по направленности. Сейчас же решили обсудить на общем собрании — даже правильнее будет, всеобщем.

Первым взял слово генерал. Он поднялся, медленно обвел глазами присутствующих, потом заговорил:

— Так, на повестке дня один вопрос: что дальше? Прошу высказываться.

Сергей подумал, что вопрос поставлен слишком обще. Как будто они могут решить всё разом, но промолчал.

Вперед вышел Петров. Подошёл к столу, развернулся боком так, чтобы видеть и генерала, и присутствующих, осмотрелся и заговорил:

— Кое-что мы уже обсуждали, теперь же, в свете открывшихся обстоятельств…

— Каких? — выкрикнул кто-то.

Петров хмуро посмотрел на кричавшего, он не любил когда его перебивали.

— Это и секрет пороха, благополучно нами профуканный, и предательство василевса, о котором стало известно благодаря нашему дорогому союзнику Владимиру, ясну солнышку. Ну и только что полученное донесение о том, что орда повернула на Византию.

Первые две новости Сергей принес сам, а вот про орду не слышал, поэтому поднялся с табурета, и растолкав народ, спросил:

— А откуда такие сведения, товарищ полковник?

Петров посмотрел на него тем же хмурым взглядом:

— Гонец с письмом от кагана.

Сергей поправил слуховой прибор и уточнил:

— А как же Европа? Они же хотели её завоевать, не так, что ли?

Вместо Петрова ответил генерал:

— Хотели. Да, хотей не дал. Оказалось, что не такая уж она и беззащитная, Европа-то.

— Как так? В чем причина? Их же орда? — спросил кто-то.

Генерал поднялся, чиркнул зажигалкой, прикурил.

— Орда не орда, а встали там, где степь кончилась, и пошли леса, горы, болота. Плюс крепости, которых в Европе сотни. С наскока их не возьмешь, а опыта долгих осад у степняков нет.

Он отошёл от карты.

— Вот и увязли.

Петров дождался, пока генерал сядет, и снова шагнул к столу. Обвёл взглядом собравшихся — от Сергея до Лидии Яковлевны, от Коляна до Дронова.

— В общем, — подытожил Петров, — рассматриваются три варианта. Первый: никуда не лезть, ни во что не вмешиваться, развиваться, набирать людей, строить пароходы, лить пушки, запасаться порохом — в общем, укрепляться и вооружаться.

Прежде чем продолжить, он сделал паузу.

— Второй вариант: пойти на Константинополь. Как поддержка орды или отдельно — не важно. Сам факт: идти или не идти.

Он замолчал на секунду, давая всем переварить.

— И третий вариант: идти на Киев.

Он выпрямился.

— Вот три варианта. Первый — сидеть. Второй — бить василевса. Третий — Киев. Решайте.

Повисла тишина. Генерал дымил трубкой, глядя в сторону.

Вперёд шагнул Бородин. Он встал спиной к Сергею, да ещё и говорил глухо, в сторону генерала, поэтому звуки долетали плохо — аппарат ловил обрывки, и Сергей напрягал слух, чтобы уловить суть.

— Я за Константинополь, — сказал Бородин. — По морю это и удобно, и быстро. Две недели, никаких порогов, никаких волоков. Никаких обозов. Флот есть, порох есть, снаряды есть. Ударим — и уйдём.

Он сделал паузу, потом добавил:

— На счёт Киева. По воде не пройти — это и так всем известно. А сухопутная операция в текущей ситуации — очень рисково. Обозы, телеги, пушки на руках. Месяцы пути. И всё это под угрозой удара с флангов. Я против.

Высказавшись, он развернулся и отошёл обратно.

Следом выступил Дронов, коротко выдав противоположное: сказал, что василевс от них никуда не убежит, а вот Киев надо бы взять. Если сядем в Киеве — говорил он — получим всё. Людей, ресурсы, легитимность. Станем не просто крепостью на обрыве, а самой Русью. Со всеми её князьями, дружинами, городами. И тогда уже можно будет говорить с ордой, с ромеями, с кем угодно с позиции силы, а не с позиции осаждённой крепости.