Октябрь

Отец написал: «Помни, я люблю тебя, ты всегда будешь моей маленькой девочкой, моим сорванцом и лучшим другом. Много-много хороших воспоминаний о тебе и семье. Сохраняй веру в хорошее: жизнь, надежду и любовь».

Эти слова прорвались сквозь рыдания в мое ожесточенное сердце. «А теперь пребывают сии три: вера, надежда, любовь; но любовь из них больше».

Вечером 9 октября мы с Дерианом сели смотреть фильм по телевизору: «Код убийства: Охота на киллера». Мне приходилось отворачиваться во время сцен насилия, и я до сих пор морщусь, когда вижу актера, который изображал моего отца, но это также было сюрреалистическое снятие стресса.

Некоторые сцены о моем доме и моей маме были показаны настолько неправдоподобно, а другие же, особенно о странностях моего отца, настолько убедительно, что ничего не оставалось делать, кроме как смеяться.

Самый неуместный смех в истории.

Лучшая сцена — мой папа в коричневой форме офицера, сидящий за стойкой в кафе, заказывающий молоко к своему обеду и специально просящий официантку принести лед. Я понятия не имею, откуда киношники узнали, что папа любит пить молоко со льдом. Но это было великолепно, и я смеялась до боли в животе.

Осенью мы взяли двух котят из службы спасения. Мы назвали серый пушистый комочек, который свернулся калачиком на наших руках и мурлыкал, Гамлетом. Молли была черно-оранжевой черепаховой кошкой, вертикально прижавшейся к клетке, и явно нуждалась в переселении. Гамлет быстро стал Гамми, а Молли бегала по нашему новому дому, мяукая на нас и на птиц в кормушках, которые я повесила на террасе.

Эти котята были жизнью. Они принесли радость в наши разбитые сердца, давали нам цель.

Некоторые аспекты преподавания стали легче, но в основном это было утомительно, а несколько неожиданных моментов меня просто пугали. Сотрудники школы парковались на огороженной стоянке, но у двух учителей все равно угнали их хорошие внедорожники в учебное время. Я просто ездила на Tempo, но стала опасаться ходить к своей машине во второй половине дня, когда задерживалась допоздна.

Однажды возникла угроза насилия в школе, и мы провели собрание персонала. Я поняла, что у меня нет ключа, чтобы запереть дверь моего класса, и не было никакого плана по обеспечению блокировки. Размышления о том, как задвинуть парту и стулья перед дверью и где спрятать детей, завязали мои внутренности в узлы.

Будучи начинающим учителем, я прошла обучение, но с тех пор во мне все изменилось. Насилие. Травмы. Преступление. Смерть. Это изменило меня. Я не была прежним человеком и не могла понять, что мне нужно реализовать собственный план безопасности в школе.

Вскоре после этого однажды теплым днем я заснула, возвращаясь домой из школы, застряв в пробке бампер в бампер на дороге I-96. Меня разбудил гудок позади меня, и я ехала следующие тридцать минут, обдуваясь холодным воздухом и тряся головой, чтобы проветрить ее. На следующее утро, когда я ехала в школу в ранние утренние часы, слезы катились по моему лицу, и я попросила Бога о помощи.

Боже? Если я должна остаться, я останусь. Если нет, можешь ли ты послать знак?

После обеда директор сказал мне, что они должны меня отпустить. Я была одним из дюжины сотрудников, уволенных в те первые месяцы.

Боже, это было быстро.

Я ответила: «Я все равно думала уйти».

Я собирала свои вещи, попеременно злясь на себя за то, что поставила себя в безвыходное положение, и плача от огорчения, что мне придется оставить свой класс. Другая учительница первого класса пыталась меня утешить, и пока я с ней разговаривала, все вылилось наружу.

Дрожа, на взводе, готовая сорваться, я резко спросила: «Вы хотите знать, кто мой отец?» — не дожидаясь ответа, я нашла в интернете своего отца и постучала пальцем по экрану, указывая на его фотографию в оранжевом комбинезоне.

«О, я видела что-то о нем по телевизору. Неудивительно, что ты мучаешься. Тебе нужно время, чтобы отдохнуть и исцелиться», — пробормотала она.

Да, нужно.

Я пришла домой, рухнула на пол и рыдала несколько часов, пока котята наблюдали за мной и моим сломленным духом.

Я всеми силами старалась быть хорошим учителем для этих детей. Я подвела их. Подвела себя.

Несколько недель спустя, посреди ночи, я нашла Гамми свернувшимся калачиком в его бирюзово-голубой лежанке с кровью, вытекающей из носа и рта. Я проспала рядом с ним остаток ночи и отвезла его к ветеринару, как только все открылось. Они провели простой тест, и результаты оказались положительными на вирус кошачьей лейкемии. Это заболевание было смертельным, средняя продолжительность жизни составляла три года.

Опустошенная, я позвонила Дериану и поехала домой за Молли, чтобы проверить и ее. Она тоже оказалась положительным носителем.

Ветеринар сказал мне, что некоторые люди предпочитают усыпить кошку, как только узнают, что она переносит смертельную болезнь, но он также сказал: «Эти ребята не знают, что умрут, и они не умрут сегодня».

Мы не собирались усыплять наших котят. Я забрала их домой и снова растянулась на полу в гостиной, всхлипывая.

Сегодня они не умрут. Я много думала об этих словах.

Ты можешь лежать на этом полу и плакать сколько угодно, но эти два малыша — и ты — не умрете сегодня.

После этого я стала немного сильнее.

17 ноября

Дорогие Керри и Дериан,

примите от меня теплый привет. Надеюсь, теплый, потому что знаю — сейчас, наверное, холодная зима.

Я только что наблюдал наш канзасский закат, он так красив зимой; оттенки фиолетового, розового и кремового, а солнце — огромный оранжевый шар. У меня западное окно, выходит на дом. Иногда могу наблюдать за птицами и сменой времен года, это очень поднимает настроение.

Керри, ты всегда была такой, наблюдала и ценила природу в полной мере. Так много людей никогда не замедляются, чтобы насладиться жизнью, такой простой, красивой, сокровенной.

Я надеюсь, что когда-нибудь ты мне напишешь. Моя любовь как отца все еще там, и ты не представляешь, сколько я думаю о тебе, Дериане, маме и Брайане; каждый день. Если предательство — это то, что не дает тебе написать, пожалуйста, прости меня.

Я горжусь твоим братом, он теперь служит на флоте! Он написал длинное письмо, в котором рассказал о своих приключениях от берега до берега. Продолжайте думать о нем и молиться. Я знаю, что он скоро отправится на свою подлодку.

Единственное, что я делаю, это изучаю Библию и стремлюсь к христианскому свету. Только так Бог может простить меня. Я просил его быть между мной и жертвами. Их больше нет, я очень сожалею и прошу его все разъяснить.

Я признался перед вынесением приговора, в день суда.

Но я работаю с Богом, христианскими друзьями по переписке и надеюсь на этот свет. Я очень надеюсь, что смогу встретиться с вами, мамой, Брайаном и остальными родственниками на «другом берегу реки», в тот последний для меня день.

Пожалуйста, берегите себя, всего наилучшего тебе и Дериану.

Благослови вас Бог, с любовью к вам обоим,

папа.

Ноябрь

Мы выхаживали Гамми, а Молли никогда не болела, будучи котенком. В ноябре я вернулась на должность замещающего преподавателя с гибким графиком, поэтому могла отдыхать в те дни, когда у меня не было сил встречаться с миром.

Мои ночные страхи были постоянным спутником, и однажды ночью, пытаясь убежать от того, что пыталось меня убить, я спрыгнула с кровати, упала в корзину для белья и вывихнула левое колено. Мое левое колено болело с 1998 года, когда я подпрыгнула, чтобы поймать диск для фрисби, и вместо этого столкнулась с глупым мальчишкой.

В итоге я, прихрамывая, добралась до ортопеда, который отправил меня на физиотерапию и сказал, что мне может понадобиться операция.

Эй, Боже, ты там, наверху?

Тихая, легкая, спокойная жизнь?