В крайнем случае я бы ответила: «Я не общаюсь со своим отцом, отчуждение — самое подходящее слово, описывающее наши отношения, я думаю». Если бы меня спросили почему, я бы ответила: «О, он в тюрьме». У меня было бы недоуменное скорбное лицо — такое делают люди на похоронах. Они бы сказали: «Нам жаль», перестав задавать вопросы. Если бы они продолжали спрашивать, то, возможно, получили бы сумбурные ответы, которые, скорее всего, им были не нужны.

В других случаях было трудно сдерживаться, когда хотелось крикнуть во весь голос: «Я не в порядке!» В одной из групп женщина рассказала, что худший день в ее жизни был связан со сломанной посудомоечной машиной, затопившей ее кухню. Я быстро вышла из комнаты, надеясь, что успею дойти до туалета до того, как покатятся слезы. Я могла бы рассказать о худшем дне в моей жизни, но с чего бы я начала?

В более смелые дни я говорила: «Я прошла через несколько трудных событий. Я не была уверена, что выживу, но Бог помог и до сих пор помогает мне выстоять». Я заметила, что даже это небольшое свидетельство находило отклик у людей за любым столом, за которым я сидела.

Октябрь

Осенью мы переехали в квартиру побольше в том же комплексе, когда поняли, что нам нужно больше места с появлением ребенка. Здесь был отдельный вход и большое окно, в которое Гамми любил смотреть.

Мы сделали УЗИ на восемнадцатой неделе, но наш малыш не захотел сотрудничать, чтобы показать нам товар лицом. Поэтому мы остановились на нейтральных цветах: Дериан покрасил детскую в золотисто-желтый цвет, наклеил на стены большие наклейки с Винни-Пухом и развесил лампы с луной и звездами.

В октябре умерла моя бабушка Доротея. Мне было грустно, что она не сможет познакомиться со своим праправнуком. Было тяжело ее терять, но я была благодарна, что она больше не страдает. Теперь она покоилась с миром и с дедушкой.

Я решила быть смелой и поговорить о своем отце с нашей небольшой группой семейных пар на последней воскресной встрече перед Рождеством. Мой голос слегка дрожал, я часто смотрела в пол, но позволила этим людям полностью войти в нашу жизнь.

Одна из моих самых любимых фотографий относится к Рождеству 2007 года: я лежу на диване у тети Шэрон в красном свитере для беременных, прижавшись к маме и положив руки на увеличивающийся живот. Дядя Джон жил у родителей Дериана, и я смеялась, видя, как он на полу проигрывает в перетягивании каната их собаке Скипперу.

На обратном пути в Мичиган мы с Дерианом задержались в О'Харе. В терминале я положила свои затекшие ноги на кресло напротив меня, потягивала латте и с удовольствием наблюдала за движением своего живота.

Март 2008 года

— Итак, мне нужно в больницу.

Это было в начале марта, и я стояла на парковке возле офиса моего акушера, разговаривая по телефону с Дерианом. Ребенок должен был родиться только через три недели, но у меня были признаки преэклампсии.

Я боролась с тошнотой в течение всего дня на ранних сроках и гестационным диабетом в последние несколько месяцев. В первые месяцы все хорошие продукты вызывали у меня рвоту. На поздних сроках от всех хороших продуктов у меня повышался сахар. Это была отвратительная сторона беременности.

Большую часть третьего триместра я провела на диване, мечтая только об углеводах, просматривая эпизоды «Друзей» на DVD и придумывая имя для ребенка, которому нравилось крутиться в моем животике как акробату.

Я выжила в последние недели, выполняя предписание врачей лежать на левом боку как можно больше, а теперь ребенок пинал меня под ребра.

— Мне нужно поехать с тобой в больницу?

Бедный мужчина, чья жена делала самые странные, самые резкие телефонные звонки.

— Да. Сегодня может родиться ребенок. Нужно взять мою сумку с собой.

— О! Уже еду!

Мы взяли мою сумку и подушки, сказали Гамми, что скоро увидимся, проехали через Arby's, а потом поехали в больницу. (Совет выжившему: если последняя еда, которую вы собираетесь есть не в больнице, — это Arby's, пересмотрите свой жизненный выбор.)

Когда мы приехали в роддом, мое кровяное давление было настолько высоким, что они чуть не сделали кесарево сечение. Но я уговорила их разрешить мне лечь на левый бок, чтобы посмотреть, смогу ли я снизить показатели. Это сработало.

Были моменты, когда я жалела, что не позволила им сделать кесарево.

Я внимательно изучила свою пятисотстраничную книгу о беременности за последние месяцы, но все равно была ошеломлена тем, что мне придется остаться в больнице в течение длительного периода, постоянно подключенной к тихонько гудящему аппарату. Я также не была в восторге от того, что мне придется собирать свою мочу в течение двадцати четырех часов в пластиковую бутылку, которая стояла в ванной со льдом.

Я также волновалась, что ребенок родится в день рождения моего отца.

Я испытала облегчение, когда 10 марта наступило, а я все еще была беременна, и еще большее облегчение испытала, увидев маму, которая прилетела на несколько недель раньше, чтобы быть с нами.

Мне сделали высокотехнологичное 3D-УЗИ, и я смогла увидеть нашего ребенка потрясающе отчетливо. Техник распечатал снимки, сделав на них пометку: Девочка!

У нее были большие, спокойные глаза, и она смотрела прямо на нас, как бы говоря: «Мы переживем это вместе — ты и я».

После УЗИ был проведен амниоцентез, чтобы определить, достаточно ли развиты легкие нашей девочки для родов. Я лежала в ужасе, пока они вводили гигантскую иглу в мой живот, и мечтала взять Дериана за руку. Вместо этого его посадили в углу, закрывая ему вид на то, что они делают с его очень беременной женой.

Я пробыла в родовой тридцать семь часов, не имея ничего съестного и только ледяные кубики, которые я тайком брала и давала им таять, чтобы пить. Где-то там было: рвота, эпидуральная анестезия, которая ничего не дала, кислород в носу, два часа потуг, пока Дериан держал одну мою ногу, а медсестра — другую, попытки не выкрикивать ругательства в присутствии моей мамы и потерпеть неудачу, головка нашей малышки повернулась в противоположную сторону, эпизиотомия и, наконец, наша девочка, Эмили.

Она весила почти три с половиной килограмма, у нее были каштановые волосы и большие карие глаза, и она родилась сильной, боевой, как ее мама. Новая жизнь. Крошечные пальчики надежды обхватили один из моих. Глаза, полные любви. Совершенный дар, спущенный с небес.

Боже?

Спасибо тебе и аминь.

Я держала ее несколько минут, плача, завороженная. Затем передала ее папе, который ухмылялся от уха до уха и сразу же назвал ее Персиком. Мне бы хотелось передать ее моему отцу тоже.

Я была совершенно измотана, но каким-то образом нашла в себе силы заказать завтрак из недиабетического меню.

Вскоре после этого был устроен пир на века; в него входил даже пончик. Я и Эмили пробыли здесь два дня, и затем мы с Дерианом оказались дома с новорожденной малышкой, за две недели до того, как она должна была родиться.

Май

Моя мама осталась на две недели, и когда она уезжала, я плакала: «Пожалуйста, не оставляй меня с ребенком!»

Уже через месяц я была достаточно самостоятельной, чтобы лететь в Уичито одной с моей девочкой-орешком. Мы совершили редкий беспосадочный перелет, который она, к счастью, полностью проспала, завернувшись в свое коричнево-зеленое одеяльце и мирно посасывая свою зеленую соску.

Я держала ее на руках и отключалась в наушниках, прижав голову к стеклу иллюминатора, ее бутылочка лежала наготове в кармане сиденья передо мной, под ногами — сумка для пеленок, превратившаяся в дорожную сумку. Какой скачок совершила жизнь за три года!

Было замечательно — передавать ее моей семье и видеть, как светлеют лица людей, особенно после всего, что мы пережили.

Я была благодарна за то, что у меня было много лишних рук, которые предлагали подержать, покормить и переодеть ее. Но мне также было больно отдавать ее. Вот, вы можете посмотреть на нее немного, но я собираюсь забрать ее обратно, потому что она нуждается во мне, а я нуждаюсь в ней, и…